Поцелуй, и все пройдет

— Предки достали! — Эрен хлопает дверью, стягивает куртку и скидывает кроссовки. Он привносит хаос в уютный порядок дома, но Зику нравится и разбросанная обувь, и куртка, что теперь висит на спинке стула, и сам Эрен, который использует журнальный столик как подставку для ног. Зик только отодвигает в сторону свои книги, чтобы те не упали на ковер. — Сегодня ночую у тебя, — заявляет Эрен. Он смешной: сидит, надувшись, на диване, глаза стреляют молниями, губы сжаты в тонкую линию. — Что случилось? Эрен, вообще-то, с родителями не ссорится. Карла в нем души не чает, отец тоже оставил всю строгость для Зика. Йегеры — образцово-показательная семья, если исключить из нее одно звено. — Ну их, не хочу, — отмахивается Эрен. Он проводит рукой по отросшим волосам, и Зик замечает покрасневшие костяшки пальцев. Снова стене досталось. Он помнит эти вмятины в комнате Эрена, они соседствуют с плакатом дурацкого блокбастера о титанах. У каждой из них своя история, Зик знает их все. Об этой ссоре Эрен обязательно расскажет, не сможет промолчать. Но пока Зик решает обойтись без допросов. Когда он возвращается в спальню из душа, Эрен уже лежит на его кровати и смеется над видео в телефоне. В квартире есть диван, он удобный — Зик и сам на нем спит иногда. Но Эрен всегда ложится с ним. Это… неправильно, если вспомнить лето прошлого года и тот случайный поцелуй. Но Зику слишком нравится просыпаться с братом в одной постели. — Болят, — говорит Эрен и показывает свои костяшки. Зик подхватывает эту игру. Он тянет на себя одну руку и осторожно дует на покрасневшую кожу. — Знаешь, как говорила мама? — шепчет Эрен, придвигаясь ближе. — В детстве, когда я коленки разбивал. Поцелую, и все пройдет. Так что, поцелуешь? Зик хмурится. Но сопротивляться Эрену не может, слишком любит его, такого взбалмошного и упертого. Берет аккуратно его руку, подносит к губам и легко, невесомо целует сбитые о стену костяшки. Эрен смеется, говорит, что щекотно, но руки не отнимает. Смотрит огромными глазами, бирюзовая радужка тонет в темном болоте зрачка, и взгляд от этого становится совсем диким. Зик целует дальше. Касается губами предплечья, там, где под тонкой кожей бегут синие реки вен, ведет поцелуями выше, отмечая каждую родинку, каждую ниточку шрама. Где-то остался тот момент, когда еще можно было списать все на шутку, но Рубикон давно пройден. Зик сходит с ума, он должен остановиться, но это невозможно, пока Эрен так млеет от его прикосновений. Зик одной ногой в аду, и уже готов нырнуть в кипящую лаву с головой. — Больше не болит? — Зик нехотя отрывается от Эрена. Он малодушно предоставляет тому шанс сбежать, прекратить все — словом ли, взглядом ли. — Болит. Вот здесь, — Эрен касается пальцами шеи. — И вот здесь, — потом скулы, — и вот тут, — приоткрытых губ. И Зик послушно идет по заданным координатам, чертит линии языком, соединяет созвездия из родинок, легко кусает нежную кожу. Эрен тянет его на себя. Он горячий, будто в бреду, и требовательный. Целуется жарко и сладко. Его руки торопливо задирают футболку Зика, пытаются стянуть ее, но так, чтобы не прекращать поцелуй. В конце концов, Эрен бросает эту затею, и футболка остается у Зика на шее. Сейчас все совсем не так, как прошлым летом. Тогда случился странный полупьяный поцелуй, и Зик решил, что это просто очередная идиотская затея Эрена, у которой не будет продолжения. И неважно, чего хочет он сам. Теперь же все по-настоящему, на алкоголь не списать. От осознания этого ведет так, будто Зик все же выпил. Он нависает над Эреном, опирается предплечьями на кровать, не хочет придавить собой. — Не раздавишь! — тот хлопает Зика по плечу и смотрит недовольно, нахмурившись. Эрен всегда такой: ненавидит проигрывать, но нечестную игру ненавидит сильнее. Если поймет, что ему поддаются, что осторожничают, играют не в полную силу — взбесится в тот же миг. Зик больше не спорит. Они хотят одного и того же, так зачем? От отрицания до принятия всего один поцелуй. Стянув футболку, Зик бросает ее в сторону. Эрен торопится, стягивает свою, тянется к шортам — те и так болтаются на нем, он взял их у Зика. Видеть брата в своей одежде потрясающе, но еще лучше, когда на нем ничего нет. И Зик помогает ему раздеться, спешно избавляется от единственной преграды, что остается между ними. Гладит уже вставший член Эрена, медленно растирает выступившую смазку по всей длине. Он красивый, как и сам Эрен, длинный, аккуратный, так приятно ощущается в руке. Зик не выдерживает — наклоняется и облизывает его. Не торопится, не поддается брату, которому явно не терпится ускорить процесс. Издевательски проводит языком снизу вверх, сжимая в ладони яички, но не касается головки, оставляет ее на потом. — Зик! — Эрен возмущается и тянет его на себя, но тот продолжается играться. Целует нежную кожу бедер, слегка прикусывает ее, за что получает шлепок по плечу. Смеется. Целует живот и поднимается поцелуями выше, оставляя за собой влажные следы. — Ну ты и придурок, — шипит Эрен. И — откуда только силы берутся? — скидывает Зика с себя и усаживается сверху. Терпения ему не хватало всегда. Эрен потирается вставшим членом о член Зика — даже через трусы это сладко и горячо. Эрен раскачивается медленно, гипнотизирует сумасшедшим взглядом, касается его груди, впивается тонкими пальцами в кожу. Хочет большего. — Ты когда-нибудь?.. — спрашивает Зик. Эрен мотает головой. Хорошо. Значит, никто не видел его таким. Значит, это все только для Зика. Приподняв Эрена, он стягивает с себя трусы и оставляет их болтаться где-то в ногах. Теперь точно никаких преград. Эрен изучает Зика с любопытством, его торопливость исчезает, на щеках появляется румянец. — Я хочу… — начинает он, но Зик знает, к чему он клонит. — Не сегодня, — мягко отвечает он. Эрен злится, хочет поспорить, хочет доказать, что готов. Но Зик тянет брата на себя и затыкает невысказанное поцелуем. Да, так лучше. Он гладит Эрена, спускается руками к его бедрам и помогает ему двигаться — их члены касаются друг друга, и от каждого прикосновения по телу будто проходят электрические разряды. Зик протягивает Эрену ладонь. — Оближи, — говорит он. Эрен послушно облизывает, засасывает указательный палец и с пошлым звуком отпускает его. Зик свободной рукой с силой впивается ему в бедро. Ему хочется подмять брата под себя, разложить его на кровати, вдалбливаться в него до громких криков… Не сегодня. Зик влажной рукой обхватывает их члены и сразу начинает двигаться. Эрен не может больше ждать, да и сам он на грани. Даже от такой незамысловатой ласки крышу сносит обоим. Эрен кладет свою руку поверх руки Зика, он сдавленно стонет и тяжело дышит. Растянуть бы этот момент, чтобы запомнить все в мельчайших деталях, чтобы вспоминать потом голодный взгляд и сладкое томление внизу живота. Но кончить хочется сильнее. Зик дрочит им быстро, не сбивается с темпа, и сладкие стоны Эрена подводят его к оргазму куда быстрее, чем он ожидал. Эрен кончает первым. Зик додрачивает себе испачканной в чужой сперме рукой, пока брат целует его жадно и горячо. А потом они, влажные от спермы и пота лежат в обнимку. Зик уговаривает себя встать и сходить за салфетками, и когда находит для этого силы, Эрен уже спит. Он вытирает и себя, и брата, укрывает их одеялом и засыпает сам. Просыпаются они ближе к обеду. Эрен потягивается и потирает бедра — на тех едва заметные пока синяки. — Болит? — хмурится Зик. — Прости. — Ничего, — хмыкает Эрен. — Ты же теперь знаешь, что делать, чтобы все прошло.