Как я тебя узнаю

Оставшись один, Гарри переоделся в пижаму, взял палочку и прежде чем отправиться в гостиную, задержался у стеклянного столика, с оставшимися на нем бокалами и вином. Настроения пить «прилично» не было совсем: взяв бутылку, он, запрокинув голову, сделал пару глотков из горла. Затем прислонил бутылку к щеке — лицо продолжало пылать. Стекло маломальски остужало. И прямо так вышел из комнаты. Камин в гостиной уже не горел. Общий свет тоже. Глухая лампочка ночника лишь на четверть освещала помещение. Найдя сигареты на столике, Гарри взял одну, прикурил от палочки, затянулся и подойдя к окну, распахнул его настежь. Выдохнул. Дым обжигал горло и заполнял грудь. Гарри поставил на подоконник бутылку и положил рядом палочку. Снова глубоко затянулся. Как будто этим дымом ему хотелось окутать и поглотить, вытравить из груди всю горечь. А лучше выжечь. Какая отвратительная, какая чудовищная история. Не лучше бы ему никогда вообще о ней не слышать? Нет, не лучше. Эта история — колонны, на которых они теперь вынуждены возводить свою конструкцию. Покорёженные колонны. Но лучше знать об этих дефектах сейчас… сейчас, когда они только «начинают справляться». Северус… бедный Северус… как он это пережил. И пережил ли вообще на самом деле? Гарри вспомнил их первый поцелуй на скалах. Он ведь и сам тогда поступил как Снейп в юности. Только его не оттолкнули. Повезло. Вспомнил вчерашнюю размолвку. Резкие слова, показавшиеся в тот момент такими жгучими, неоправданными. Теперь их мотивы стали приобретать очертания. Мордред, как же хорошо, что я не оставил вчера тебя одного… это бы все ещё усугубило. Это бы был коллапс, минус тысяча очков Гриффиндору. Гриффиндор… Что за выродок мог так с тобой поступить? Гарри не покидало чувство, что он должен знать этого человека. И это ощущение он всячески старался изжить. Если Северус решил не рассказывать, значит у него на то есть причины. И что-то внутри подсказывало, что-то отчаянно кричало о том, что будет вернее в них не вдаваться. Вот же дерьмо. Тем не менее все становилось понятнее. Вся эта сдержанность и осмотрительность. В корне которых значится страх. Необъятный страх. «Потому что сейчас мне действительно есть что терять.» Как мне тебе доказать, что ты меня не потеряешь? Мордред. Как? Взяв с подоконника бутылку, Гарри снова сделал глоток. «Скажи, насколько ты сейчас пьян?» Северус тогда был пьян. Но он смог бы за себя постоять. Не с помощью физической силы, с помощью магии. В 17 лет он уже был сильнейшим волшебником. Но он не сделал этого, потому что не захотел. Потому что воспринял это унижение, это насилие за… за что? За что?.. За что же?! За необходимую жертву ради возможности быть рядом с «недостижимым». Ради… ради любви? Черт возьми, Северус!.. да не бывает такой любви! Бешеная ярость прорывалась изнутри, затапливала сознание. Сделав ещё один глоток, Гарри оценивающе посмотрел на бутылку и в следующий момент со всей силы швырнул ее в пол. Лучше бы в стену. Наверное. Получилось бы вдребезги, в пыль. А так только осколки. И красное пятно по полу. Будто убил кого-то… Северус закрывал банку с засахаренной клюквой, когда услышал звон бьющегося стекла и тут же бросился на шум. Вбежав в гостиную он застыл, увидев Гарри сидящим на полу над растёкшимся красным пятном и осколками. Сердце пропустило удар. — Что случилось? — Перенервничал. Извини. Я… сейчас уберу все. — Оставь, — Снейп глубоко вдохнул. — Я потом сам разберусь с этим. Не поранился? — Нет. Мордред, Северус, прости… — Все в порядке. Полегчало чуть-чуть? — Похоже на то. — Хорошо. Пойдём со мной. Поможешь мне отнести чай в комнату.