Начиная с первобытности

Печет. Лучшая погода для пакостей и охоты. Все вокруг сонные и страдают от жажды. — Хотелось бы мне владеть магией… — мечтательно произносит Штуша, лежа на горячем от солнца песке. Дюдюка, снимая с себя колючки от очередной погони, смотрит на нее зло и раздраженно. Охотница на новые виды, уже давно существуют все известные, даже владеющие магией. — Хочешь, значит, научись! — шипит она. Штуша недовольно хмурится, приподнимается и шикает в ответ что-то неразборчивое. Дюдюка, избавившись от колючек, падает рядом с ней и недовольно смотрит куда-то за горизонт. Молчание недолгое. Дюдюке, как и Штуше-Кутуше, не нравится молчать подолгу. Им нравится разговаривать друг с другом. — И в чем смысл постоянно делать гадости? — хмыкает Штуша. — Охотиться — так намного лучше. — Ага, — недовольно бурчит Дюдюка. — Только не я испугалась прадедушку слона. — Не напоминай, — машет рукой Штуша, которая старше Дюдюки на несколько тысячелетий. Они познакомились при очередной пакости Дюдюки, когда та хотела украсть у слона пирог. Убегая с пирогом, она привлекла внимание запахом ананасов легендарного страшного зверя, который в итоге стала ее незаменимым товарищем. Они часто встречались в жару, когда звери не показывали носа из своих домиков. И прониклись друг к другу симпатией, которая росла с каждым днем, что они проводили вместе. Дюдюке нравилось в Штуше-Кутуше ее основательность и древность, а Штуше-Кутуше нравилось в Дюдюке умение колдовать. Дюдюка даже при рассказе Штуши-Кутуши о себе почувствовала сродство и некоторую степень сочувствия впервые в жизни, ведь рассказ вело древнее одинокое существо. Обе обсуждали разные вещи, которые не каждому зверю придут на ум. У обеих находились слабости, которые при многократном рассмотрении при беседе преобразовывались в силу. — Ну что сегодня делать будем? — в итоге усмехается Дюдюка, всегда жаждущая деятельности. Штуша чешет затылок и задумывается над этим вопросом: — Можем пойти и наловить лягушек. — Не, это ты как-нибудь сама. Я пойду подслушивать, — отмахивается Дюдюка, поправляя бант на голове. Она опять усмехается и кладет руку на плечо Штуше-Кутуше. Та вздрагивает, но не отстраняется. Они никогда не обнимаются, никогда не целуются, не признаются в любви, но всегда знают, что будут ждать друг друга в любую погоду в их месте, которое располагается в самых высоких зарослях. — Ну, иди-иди, — кивает Штуша-Кутуша и просит напоследок наколдовать ей сачок. Дюдюка уступает этой просьбе, используя для этого свой зонт. Творить гадости — приятно, но еще приятнее творить гадости с кем-то. Так повелось с первобытных времен до наших дней — всем нужна какая-никакая, но компания. Дюдюка уходит от Кутуши с воздушным чувством, зная, что кому-то она нужна просто так. Она сравнивает себя и других зверей, понимая, что владеет ценным даром в отличие от них. И Штуша идет на озеро с теплом в груди, которое заставляет ее ждать вечера в обществе Дюдюки. Они будут вместе наблюдать закат и возможно позволят себе взяться за руки.