Питер Паркер: Спайдер-Хелпер

Глава 127: Без масок

— Шиз, ты знаешь, что идиот? — сложив руки под грудью, со странно спокойным выражением произнесла Гвен, не отрывая от меня взгляда и не прекращая попыток помешать уголкам пухлых губ разойтись улыбкой. — А диагнозы всё наваливаются, да?.. — со смешком произнёс, учитывая подходящее место для шутки, залитую светом ночного города больничную палату. — Совсем шевелиться нельзя? — с толикой волнения, из-за которого дрогнули пышные брови цвета солнца, кивнула в сторону моей обмотанной руки Гвен. — Не, говорят, что я чуть лопатку не вырвал, да ещё мышцы порвал вплоть до груди, так что если и попытаюсь двинуться, то скорее всего завизжу от боли. — не желая вызывать недопонимание, я решил быть честным касательно своего состояния. — Ох... — что тотчас отразилось опущенными руками и уголками губ у Гвен. — Тебе сейчас не больно? — Ну... — головой махнул в сторону капельницы с обезболивающим. — С ним я чувствую, будто на меня улеглась кошка, или типа того, правда очень большая.       Наверное я мог бы сказать, что у меня всё онемело. Однако помимо, собственно говоря, онемения вдоль всего участка повреждения, мне ещё и немного трудно дышать, в целом каждый раз когда вдыхаю, поднимаю грудь, чувствуется какое-то сопротивление в левой части тела. Довольно некомфортно и очень похоже, когда на тебя кто-то улёгся. — А какие прогнозы? — Солнечно, всю неделю. — ...Не думала, что когда-нибудь опущусь до избиения калеки, но такова уж жизнь, полагаю. — пробурявив меня с секунду взглядом, вскоре блондинка опустила голову с тяжёлым вздохом и развела в стороны руки. — Быстро смирилась. — Это я. — Что ты? — судя по выражению, но фраза удивила саму Стейси. — Это я... Напала на своих задир. — не без сомнений, не без попыток увести глаза, девушка всё же призналась честно и в открытую. — Ну и что ты почувствовала при этом? — ...Сначала это было самым большим кайфом в жизни. — имея свои сомнения, Гвен всё же решила открыть своё сердце. — Но? — Я не идиотка. — Ну если следовать фундаментальному правилу — кто как обзывается, то так и называется, тогда спорное утверждение.       Немного растеряв в напряжении, Гвен закатила голубые глаза с на миг проскользнувшей ухмылкой. — Я сразу сообразила, что делаю приблизительно то же, что и они... Ну только из мести. Сказать же, что получала удовольствие исключительно из-за "ну только части", я вообще не могла. Больше всего мне нравилось чувствовать силу, то, что я заставила их опуститься до мольбы, заставила плакать. Понимаешь? — С трудом... — искренне произнёс я, ибо сам всегда избегал и опасался подобных чувств. В целом это причина, по которой я ещё в прошлом мире, не мстил Флешу. — Осуждаешь?.. — уже не глядя на меня, решив самостоятельно каким будет мой ответ, Гвен с напускным равнодушием уставилась в окно. — Совсем нет.       Однако к её удивлению, я видел слишком многое, чтобы думать о "хулиганах", как исключительно о плохих людях. В целом, я могу поверить, что моё отношение к людям, что думают так, хуже, чем к самим задирам, членам банд.       Неприятная, отвратительная, потому для многих чуждая идея заключается в том, что между смотрящим свысока и преступником, наркоманом или ещё кем, разница может заключаться во всего лишь случае, всего лишь в том, что первый не был искушен тем же, что и упомянутые, не попробовал того же, что и они.       В конце концов, как часто я слышал от людей, что втаптывают в грязь других социально, те же оправдания, что от тех, кто физически? Они того заслуживают, или я вправе. И что, первые так же совсем не в курсе, что это неправильно оскорблять других из-за их финансового положения или успехов в карьере? Они знают об этом так же, как и те, кто слышал о том, что драться плохо.       Но... Эти же люди не думают головой, живут за счёт моих налогов, влекут жалкое существование — и потому я вправе... Напоминает тех, кто считает, что раз кто-то что-то может себе позволить, то может сделать это ещё раз, а значит тот, кто нет, вполне имеет право украсть. Гнилые попытки в логику, что никогда не применимы к себе.       И именно поэтому: — Я рад, что ты чувствуешь вину. — у меня спала гора с плеч от того, что Гвен оступилась, а не позволила течению прибить её к потоку с трагичным исходом. — Приятно знать, что моя вина доставляет тебе радость... — довольно в подростковой манере, Гвен попробовала скрыться за напускной обидой. — Гвен, хороший человек — это не тот, кого в жизни не искушали и кто ни разу не оступался. Те, кто считают иначе, скорее всего придумали себе оправдания или смогли забыть. Поэтому твои переживания, делают тебя хорошим человеком. Осознанность — вот, по-моему мнению, главная составляющая не только хорошего человека, но и героини. — Хаа... Ты всё об этом? — Что, Белый-Паук убирает свой костюм навсегда? — Ага, что-то типа того... — внезапно отрешённый ответ Гвен вызвал у меня искреннее удивление. — Я думаю о том, чтобы сменить имечко. — ...Не провоцируй калеку, я всё ещё могу метнуть в тебя подушку или вызвать медсестру, которая может знать в совершенстве, или нет, карате. — тут шансы как с динозавром на улице. — И почему я не удивлена, что ты уже знаешь такие подробности о своей медсестре? — правда Гвен решила перевернуть мою же шутку против меня. — Ну и о каком имени думаешь, жестокая женщина, не испытывающая никакой жалости, даже перед теми, кто чуть руки не лишился? — Ха!.. Завязывай со своими тупыми шутками, тогда может и пожалею. Ну а отвечая на твой вопрос, то... Только не кринжуй, хорошо? — зачесав затылок, Гвен не особо торопясь всё же назвала своё новое имя: — Я не хочу, чтобы призраки прошлого продолжали меня преследовать... Имидж, обиды, комплексы, желания, отношения с отцом, и прочее... Даже первая любовь. Надоело настолько, что я решила сама стать Призраком, моё новое имя будет Призрачный-паук. Я хочу, чтобы с этим именем я не забывала какой была, какой могу быть... И к чему могут привести мои ошибки.       С явным намеком, Гвен уставилась сначала на мои бинты, а уже следом её наполненный смиренной печалью взгляд на долго заглянул в мои глаза. — Кгхм!.. А ещё я узнала, что Анжела — это Белая тигрица, так что не хочу чтобы нас особо связывали. — смущённой сначала прокашлялась, а следом затараторила Гвен. — А вот это я уже очень даже могу понять. — и не считая, что есть дальнейший смысл в копошении в чувствах невинной девы, я поддержал её попытку сменить тему.       В дальнейшем я поспрашивал у Гвен касательно того, как себя чувствует её отец. Выяснил, что ворчит и много "ругается" в мою сторону. В кавычках, ибо, со слов Гвен, невозможно понять он меня поносит, или хвалит.       Ещё я расспросил касательно девочек, как они отреагировали на моё попадание в больницу, не слишком ли сильно переживают. На что Гвен закатила глаза, да заявила, что моя палата не стала местом сбора паучьего отряда лишь по причине того, что из больницы пока только связались что с моими опекунами, да с отцом Гвен. — И ещё... Я в последнее время держала дистанцию, поэтому... Не мог бы своей магией бабника помочь мне... Ну наладить отношения с Эм-Джей, Лиз, да Авой?..       Разумеется, даже несмотря на грязные инсинуации, я кивнул на робкую просьбу Гвен, как-то невзначай поинтересовавшись: — Что, вновь возвращаешься к скучному общению с друзьями, сердцеедка? — Хаа... Ну сама напросилась, полагаю. — скрестив руки, в итоге Гвен даже усмехнулась, перед тем как попробовала донести мысль: — Быть популярной и иметь сотню поклонников — это то же, всё мечты старой Гвен. Новой было тоскливо, если честно, без вас и нашего общения. — Ну могу сказать, что в моём случае взаимно... Хотя идея про сотню поклонников — это скорее ночной кошмар, лол. — Ага, кто бы подумал, что общение с теми, с кем просто приятно быть вместе, окажется лучше, чем с теми кому от тебя что-то нужно, кто хочет трахнуть? — с улыбкой бросив, на больше чем мгновение Гвен зависла взглядом на мне. — Хотя...       Ну и после уж очень смешной шутки с оценкой того, как в больнице следят за камерами слежения, и что меня можно если не похитить из больницы, то как минимум сделать всякое разное в самой палате; Гвен пожелала мне спокойных снов и собралась на выход. — А, точно, чуть не забыла признаться. — как уже с натянутой маской и опущенным капюшоном опомнилась. — И что ты ещё натворила? — Не, ни в чём таком. — отмахнулась от меня паучиха, прежде чем прямо сказать: — Ты мне нравишься, хотя это и так очевидно, но сказать всё же думаю стоит.       И на этом, больше ничего не говоря, да и не ожидая какого-то ответа, помахав мне, Гвен выпрыгнула в окно, оставив меня с мыслью: — Хааа... Ещё одна... — которая хотелось бы, чтобы напрягала чуть больше, и гораздо меньше вызывала комфорт и не то спокойствие, не то радость.

.....

      На всякий случай, врачи ограничили посещения лишь родственниками, в очередной раз доказывая в каком положении я оказался. Однако самым первым моим официальным посетителем всё же стал... — Моя дочь что, вчера ночью к тебе прошмыгнула? — усевшийся чистить для меня фрукты лейтенант Стейси. — Рот открой. — З-знаете, я ценю заботу, но можете на меня смотреть никак Злая королева на Золушку? — что добавляет в общий котел неловкости положения, когда офицер полиции кормит тебя яблоком. — Жуй. А потом на вопрос отвечай. Сегодня утром, Гвен была гораздо счастливее чем за последние дни, и я не думаю, что дело в одних лишь новостях о том, что ты пришёл в себя. — Да ладно вам, вы видимо плохо её знаете, Гвен добрая душа и все дела... — нет, это всё же талант смотреть с таким напором, что воображение само подменяет вилку с наколотым яблоком на пистолет. — А ты у нас значит хорошо успел узнать мою дочь, да? Держи апельсинку.       И пока я не съел два яблока и два апельсина, допрос продолжался, хотя кажется не мог привести к чему бы то, ибо я не собирался сознаваться, а лейтенант Стейси менять своего мнения. Когда же я закончил есть, то сам поинтересовался состоянием лейтенанта, на что тот: — Знаешь, первый день, когда я вернулся из больницы, Гвен даже не выходила из комнаты, да сторонилась... Ещё пуще прежнего сторонилась меня. — вероятнее отец по-своему интерпретировал попытку дочери скрыть синяки после битвы со Стервятником. — Она и в самом деле переживала за тебя, в курсе?.. Она и в самом деле переживал за тебя...       Последнюю фразу лейтенант произнёс будто себе, затем же похлопал себя по коленкам, и не без проблем поднялся со стула. — Я скажу это только один раз, поэтому запомни это хорошо, Паркер. — обращение по фамилии явный признак хороших новостей... — Если обидишь мою дочь, будешь иметь дело со мной, понятно?       Не очень понимая зачем это нужно было прояснять, я всё же кивнул из уважения. — Ладно, тогда можете встречаться, я не против. Только события не слишком торопите, у вас двоих ещё вся жизнь впереди. — с улыбкой лейтенант поднял руку, чтобы похлопать меня по ноге, но вспомнив про бинты, решил на всякий случай ограничиться хлопками по бортику кровати.