Питер Паркер: Спайдер-Хелпер

Глава 146: Кем стал бывший герой?

      Бывает так, что на следующий день после тяжелейшей битвы, из казалось бы вечного сна тебя пробуждает боль. Болят синяки на месте, где должны быть переломы; рвутся мышцы, словно драка в самом разгаре; раскалывается голова как последствия бесконечного срабатывания паучьего чутья.       Именно с вышеописанной болью я проснулся сегодня, почти почувствовав ностальгию. — Аргх!.. — руки тотчас потянулись к вискам, однако две вещи меня остановили.       Во-первых, я оказался прикован всеми конечностями. Во-вторых, меня обул шок от того, что все мои конечности на месте, включая ампутированную руку. — Я что, столкнулся с Мистерио?.. — в попытках собрать разбитый сосуд в рабочую голову, я старался найти происходящему объяснение. — Ты — ты? — явно не пытаясь облегчить путаницу в моей голове, в тёмную комнату, состоящую из одних стен, вошла Гвен с вопросом, что сам требует вопроса. — Ну да? А кто ещё? — но меня внутри настолько переворачивает, настолько нет сил, что остаётся лишь поддаться течению, а не сопротивляться волнам. — Что последнее ты помнишь? — всё ещё держась немного отстранёно, осторожно, с такой, на какую была способна в силу характера заботу, обратилась ко мне блондинка. — Последнее?.. — спросил от помутнённого рассудка, ибо любому было бы очевидно, что что-то произошло. — Как еду домой, после встречи с Лиз и Анной-Мари... — И всё? — Н-нет... — с трудом, но воспоминания событий постепенно возвращаются и... — Коннорс, он вколол в меня препарат?..       На мой одержимый отказом смотреть в реальности глаза вопрос, Гвен молча кивнула. — Я-я-я... — и для следующего вопроса, мне нужна была секунда. — Как вы меня нашли? — но даже восстановив дыхание, я не смог спросить, что должен был. — Ты-Ящер напал на Октавиуса. — однако ответ всё же получил. — Хаа... — от навалившихся эмоций: злости, ненависти, разочарования в себе, вины; мне вновь потребовалось мгновение. — Твоя теория о риске генетической мутации была верна... — видимо боль на моём лице была видна отчётливо, ибо Гвен не смогла просто стоять молча и попыталась хоть в чём-то увидеть свет.       Однако прежде, чем искать свет, я должен узнать, хочу ли я встретиться с солнцем или поездом: — Я... Кого-то убил? Октавиуса? Коннорса? Дядю, тётю? Девочек? Просто попавшегося на пути парня?.. — от последнего вопроса, вся его мерзость упала мне на плечи, что не могу поднять головы. — Нет! Ты что? — Уверена? Наверняка?! — впервые я бросил руками так, что оковам пришлось меня сдерживать. — Да, не было никаких случаев убийств... Отец ни о чём таком не слышал, чтобы полиция находила особо странные тела.       Хочется надеяться, что к этому не добавиться приписка “пока”. — Но... — явно ожидая, что я не восприму дальнейшие слова с улыбкой, Гвен стихла на полуслове. — Октавиус пострадал... Серьёзно. — Насколько? — Он... Больше не сможет ходить... Прости, Питер. — Ха-ха!.. Это Октавиусу жалость нужнее...       Сам не знаю откуда, но из меня вышел смешок. Что-то внутри было радо услышать о травмах учёного. Что-то, что вызывало дрожь во всём теле, заставляло адреналин бежать по крови. — Ящер? Здорово, ничего не скажешь... — ни раз разговаривая с Коннорсом о переменах в нём, держа руку на пульсе, я наслушался о животной агрессии Ящера, которая стала вечным наказанием для учёного.       При учёте, что я разрушил его карьеру в этом мире, то наказание достойное преступления, я полагаю. — Гвен, не торопись. — пока я был у себя на уме, Стейси взяла ключ, чтобы разомкнуть наручники, однако я остановил её раньше. — Сначала меня нужно проверить, вам с девочками нужно убедиться. — Эмм... Насчёт этого? — Что такое? — я что... — Что я сделал Син-Мнхмн!..       Прежде чем я успел договорить, Гвен закрыла мне рот ладонью и показала жестом держать язык за зубами. Причина её поведения стала ясна в следующую секунду. — Очнулся? — когда в помещение, кажется спустился, никто иной как Курт Коннорс. — Наверно, мне нужно объясниться- — Не нужно. — прервал я полную вины речь учёного, что срывала меня на оскал, если не на яростный крик с призывом ему сдохнуть. — Вы помогли Гвен, которая...       Доверила свою тайну Коннорсу?! Насколько нужно быть отбитой, недалёкой дурой, чтобы ПОЙТИ НА ТАКОЕ?!! — Прежде, чем ваше желание передёрнуть давно потерянной рукой возымеет своё, смею предупредить, что меня разрывает от желания свернуть вам шею... И не в естественном для человека смысле. — в попытках сдержать Ящера, я упал на подушку, да уставился в потолок. — Питер?! — Поверь мне, Гвен, это я ещё сдерживаюсь, как могу. — ибо мои ладони сами сжались в кулаки, а конечности трясутся в попытках освободиться. — Не может быть, что?..       На тупом вопросе пустоте, желания Коннорса быть правым, я уже не выдержал, да начал со всей силы пытаться вырваться. И меня пришлось успокаивать насильно снотворным.

.....

      Моя теория оказалась верна. После моей поимки, Гвен решила, что никто не сможет помочь мне лучше Коннорса. Да и решив, что он и так догадается, что одной из паучих является она, Гвен принялась помогать учёному синтезировать лекарство, раскрыв тайну своей личности.       Меня заперли в подвале, что был до этого лабораторией Коннорса. Однако после ухода жены, он может заниматься изысканиями где угодно, так что они с Гвен развернулись в гостиной.       Лекарство было найдено в считанные дни, и им оставалось лишь дожидаться результата. Кажется они оба были рады, когда я вернулся в человеческую форму с рукой в придачу. — А если отрезать её, то ничего не изменится? — я же возненавидел своё постоянно возбуждённое состояние. — Ты ведь и сам знаешь ответ... — с гораздо более привычной по прошлому миру интонацией, заговорил Коннорс, растирая усталые глаза. — Твоё ДНК окончательно изменилось. Ты больше не обычный человек. И никогда им не станешь, про-... Но мы ещё можем попробовать устранить пагубные последствия твоего обращения. — Это невозможно, это стало моей природой. — зная, сколько безнадёжных попыток предпринял учёный в моём времени, сколько впустую ушло лет, я не собирался как обнадёживаться сам, так и отправлять учёного на поиски привидения.       В течение дней, мне стало легче мириться с Ящером внутри. Да, я всё ещё легко злюсь, возбуждаюсь, испытываю голод. Но отдавать контроль не намерен.       Тем более, когда всегда есть опасение, что я могу как стать Ящером сам, так и... — Я не уверен, что это разговор, которые мы оба хотим вести, но... Питер, тебе нужно воздержаться от потомства. Во всяком случае... — Коннорс хотел добавить ободряющие слова про медицинское чудо для пациента на четвёртой стадии рака, но... — Я понимаю. — иногда обречённым легче смириться с реальностью обстоятельств, чем тем кто за них борется, так сказать.       Так как моё ДНК изменилось, и я больше не совсем человек, хотя выгляжу как обычно. Это может привести к нескольким сценариям. Что ребёнок родится с изменённый ДНК, продолжит род так сказать, чего Ящер внутри меня сильно желает. Либо же эмбрион просто не приживётся.

.....

      Когда же стало понятно, что я не являюсь источником опасности для себя или других, во всяком случае особо активным, был поднят очевидный вопрос: — Что будем делать со всей этой ситуацией? — когда за мной пришла Гвен в компании остального паучьего отряда, который явно был рад меня видеть, но не показывал вида при Коннорсе. — Про руку можно сослаться на ошибку в карточке. — благо имя Питера Паркера не самое распространённое. — С тем, как часто ты влипаешь в неприятности, тебя наверняка в лицо помнят. — как Гвен может обойтись и без упрека? — Уж поверь, отныне я буду куда осторожнее. — ибо больше не могу иначе. — Хорошо, тогда остаётся вопрос с- — Я сдамся. — предугадал дальнейшие слова Гвен Коннорс. — Всё, что произошло с Октавиусом было по моей вине... Из-за моей слепоты. Я заслуживаю наказания. — Хаа... — как бы природа Ящера не кричала во мне, чтобы я расколол голову Коннорса о ближайшую стену в качестве наказания... — Нет, это была моя вина. Я вас довёл к черте, не говоря уже о том, от чьих рук пострадал Октавиус. — И я эту черту с радостью перешагнул! Не стоит заблуждаться, молодой человек, с возрастом люди учатся нести ответственность за свои решение, даже самые отвратительные. Не нужно меня жалеть. — Коннорс и твердолобое упорство, какая неожиданная комбинация. — К тому же, Паркер, у тебя вся жизнь впереди, будь то блестящая карьера в науке, будь то любовь...       С тоской Коннорм бросил взгляд в сторону меня и Призрачного-паука, явно сравнивая мою жизнь и будущее с тем, что стало с его. — Не нужно. Если хотите загладить вину, то исправьте то, что я натворил. Идите работать на Озборна, и не допустите, чтобы к вашим разработкам когда-либо притронулись или достигли хоть какого-нибудь результата.       Буквально всё во мне кричит, что Коннорс воспользуется этим шансом, чтобы продолжить исследования, что он не усвоил урок и что мои воспоминания из прошлого мира свидетельство тому, что он и не способен его усвоить.       Прекрасно, не только я становлюсь Ящером, но и Ящер мной. Манипулируя моим разумом лучше любого Мистерио. — Но что- — Я сдамся. Заключение — это то, что мне нужно. — как бы не кричал о свободе ящер, я бы вообще согласился на одиночное пребывание. — Нет! Мои исследования...       Наш спор с Коннорсом продолжался несколько минут, прежде чем в него не вмешалась Джессика: — Что если никто не будет сдаваться? Октавиус может и пострадал, но остался в живых. А у вас обоих ещё есть шансы послужить во благо.       Сама идея того, что та, кто получила паучьи силы, говорит о том, чтобы преступник ушел от наказания — выводит меня из себя. Но лишь меня. Ящер же внутри быстро заполнил моё сознание воспоминаниями трагедий, которые мне удалось предотвратить с читаемым вопросом без ответа — как я планирую это сделать в заключении. — Хорошо... — и стискивая челюсти, я пошёл у монстра внутри на поводу. Во всяком случае, пока.