Alone in the Darkness

— Откройс-сся.       Гарри напрягся, готовый закрыть глаза в любой момент. Он моргает, когда не видит никаких признаков змеи, а только подростка, который… протягивает ему розу? Какого чёрта? — Том? — прошептал Гарри, стараясь не глазеть на него. — Том Реддл?       Это определённо он, в этом нет никаких сомнений. Выглядел парень, не старше того мальчика из воспоминаний, которые видел Гарри. — Да, — произнёс Реддл, приподнимая розу выше. — Ты удивлён?       Гарри продолжал пристально смотреть на него. Пятьдесят лет назад, Тому было шестнадцать. Так почему же Реддл ни капли не постарел? Может быть, он — призрак? Нет. И пусть он был немного прозрачным, в его руках была роза. Призраки не способны на такое.       Гриффиндорец покачал головой. У него нет времени, чтобы размышлять об этой «тайне». Где-то здесь Джинни, которая, возможно, находится на грани смерти. Ей нужна его помощь. — Пожалуйста, ты не мог бы отойти в сторону? Я ищу подругу. Она может быть серьёзно ранена. — Ты не собираешься принять эту розу? — Что? — Гарри посмотрел на цветок тёмно-красного цвета. — Хорошо…       Том улыбался, когда Поттер забирал розу и прикусил губу, на секунду задумываясь о том, для чего эта роза. Но у него нет времени на это. К счастью, старший волшебник сразу отступил в сторону, пропуская мальчишку в проём. Оглянувшись по сторонам, Гарри идёт, всё ещё не замечая Джинни. Том же, продолжает следовать за ним. — У тебя изумительные глаза. — Что? — удивлённо спрашивает гриффиндорец, выглядывая из-за угла. Он понятия не имеет, где находится Василиск, и это жутко раздражает. — Я никогда не видел таких насыщенных, зелёных глаз. — Эм… — Гарри не удержался и посмотрел на парня. — Наверное, спасибо?       Том в ответ нахмурился. — Ты хочешь сказать, что тебе раньше никто этого не говорил? — Ну, не совсем. Мне всегда говорили, что у меня мамины…       Гарри покачал головой. Это полнейший абсурд, потому что он находится в Тайной комнате с человеком, который должен был выглядеть намного старше, и с которым они говорят о цвете его глаз. Эта самая странная ситуация из всех, которые с ним приключались. — Какой позор. Твои глаза неповторимы и прекрасны. Я бы мог любоваться ими целый день.       Гарри предостерегающе приподнял руку. — Ты не мог бы на какое-то время перестать говорить о моих глазах? Меня сейчас не волнует, насколько сильно они нравятся тебе. Джинни может быть ранена. Я обязан найти её. — Почему? Она тебе нравится? — Что? Нет, конечно, нет. Она — младшая сестра моего лучшего друга. Я бы никогда не… Как бы там ни было, ей нужна помощь. Пожалуйста, помоги мне найти её.       Том гордо выпрямил спину. — Конечно, я помогу тебе. Иди за мной.       Гарри слегка прищурился, но последовал за слизеринцем. В любом случае, он даже представить не может, где находится Джинни, а Том, видимо, знает дорогу. Интересно, откуда? Нет, он не может подозревать его. Кроме того, Том и раньше помогал ему. — Вот она, — слизеринец махнул рукой на маленькую девочку, которая лежала лицом вниз, на холодном полу подземелий. — Джинни, — тихий шёпот сорвался с его губ. Не оглядываясь, он подбежал к ней, опускаясь на колени и откладывая волшебную палочку с розой, аккуратно переворачивая Джинни.       Её глаза были закрыты. — Ну же… Пожалуйста. Ты не можешь умереть.       Гарри прислушивается к дыханию и облегчённо закрывает глаза, когда слышит его. Слабое, но оно есть… Выпрямляясь, он оглядывается по сторонам. — Где?.. — Гарри недоумённо заморгал, видя, как Том вертит в руках его палочку. — Спасибо, — он протягивает руку, но маг и не планирует отдавать волшебную палочку, продолжая играть с ней. — Отдай мою палочку, Том. Она может мне понадобиться, если здесь объявится Василиск.       Гарри следит за взглядом Тома. Подаренный цветок лежит в луже воды и выглядит весьма потрепанным. К своему удивлению, гриффиндорец чувствует небольшой укол вины. — Эм, извини, я просто… Мне нужно было помочь Джинни. — Я подумал, что тебе понравится этот цвет, раз ты учишься на Гриффиндоре. — Так и есть. Я… Слушай, мне жаль, если я задел твои чувства, но сейчас есть более важные вещи, на которых нам нужно сосредоточиться. Я почти уверен, что Джинни умирает. — О, да. Ты прав, она умирает.       Гарри продолжает пристально смотреть на него, не понимая, как он может так безразлично говорить об этом? — Тогда помоги мне, ради Мерлина! Мы должны доставить её в больничное крыло, пока не стало слишком поздно!       Том покачал головой. — Прости, Гарри, но, боюсь, я не могу помочь тебе в этом. Видишь ли, если мы спасём Джинни, мне придётся вернуться туда, откуда я пришёл, — и указывает на дневник, лежащий на полу. Это…? Да. Это тот самый дневник Тома Реддла. Что же, это отчасти объясняет, что он здесь делает. — Я не могу вернуться, Гарри. Не могу. Я провёл целых пятьдесят лет в одиночестве, в кромешной тьме. Ты хоть представляешь, как мне было одиноко? Поттер начинает нервно покусывать свои губы. Это звучит ужасно. Однако… — Но это не значит, что ты можешь убить кого-то ради своего освобождения. Это неправильно, — и он решительно делает шаг вперёд, чтобы заслонить маленькую волшебницу своим телом. — Я отведу Джинни в больничное крыло, даже если это будет последнее, что мне придётся сделать. — Не заставляй меня причинять тебе боль, Гарри, — сморщив лоб, произнёс парень. — Я не заставляю тебя ничего делать. Если ты причинишь мне боль и убьёшь Джинни, то это только твоя вина. Том тихо выругался. — Что бы ты сделал, если бы оказался в моей ситуации? Неужели обрёк бы себя на вечное одиночество? У тебя есть хоть малейшее представление о том, какого это? Быть совсем одним, не имея возможности ни с кем общаться?       Гарри замешкался. — Я бы поискал другие способы. — В данной ситуации их нет. — …и кто сказал, что ты будешь совсем один? Я бы мог писать тебе. Даже несколько раз в день, если хочешь. Только, пожалуйста, не причиняй вреда Джинни. Она не заслуживает смерти.       Глаза Тома слегка расширились от удивления: — Ты бы мог сделать это для меня? Проводить со мной так много времени? Гарри неловко пожимает плечами. Никто, никогда не выглядел, таким потрясённым перспективой — просто общаться с ним. Это как-то по-странному приятно. — Да, конечно. Я знаю, что такое одиночество. И я также обещаю тебе, что буду искать способы, вернуть тебе твоё тело. Всё, что тебе нужно сделать — сохранить Джинни жизнь. — Поклянись своей магией. Поклянись, что будешь писать мне, хотя бы на протяжении тридцати минут, каждый день.       На мгновение Гарри и правда задумался, но… жизнь Джинни стоит гораздо больше, чем эта просьба. — Хорошо.       Им понадобилось несколько минут, пока они, наконец, не договорились о точной формулировке клятвы. В конце концов, Гарри сделал глубокий вдох и начал: — Я, Гарри Поттер, клянусь своей магией, что буду писать, по крайней мере, тридцать минут в день в дневнике Тома Реддла до самой своей смерти, — если только что-то, не сделает это физически невозможным — при условии, что он спасёт Джиневре Уизли жизнь. Я также клянусь, что буду тратить, по крайней мере, один час в неделю, на поиски способов вернуть Тому Реддлу его тело.             Гарри задрожал, чувствуя, как древняя магии струится по его коже. — Я могу попросить тебя об одной вещи, прежде чем я уйду? — тихо спросил Том. — Это зависит от того, чего ты хочешь. — Обнять. Я хочу обнять тебя.       Гарри разинул рот от удивления. «Да ладно, это не самое странное, что произошло за сегодняшний день», — шепчет голос у него в голове. — Э-э, конечно. Не теряя ни секунды, Том делает шаг вперёд и обнимает его. Гарри чувствует, как напряжение покидает его тело. Подбородок Тома упирается ему в макушку. Слизернец гладит его по спине и тихонько мурлыкает от удовольствия. Второкурсник чувствует, что расслабляется всё больше и больше, несмотря на то, что знает, что Том чуть не убил Джинни и что где-то здесь, всё еще есть Василиск. В конце концов, Том прерывает объятия и делает маленький шаг назад. Прежде чем Гарри понимает, что происходит, Реддл наклоняется и касается губами его шрама. Затаив дыхание, мальчик наблюдает, как «призрак» растворился в воздухе, прямо у него на глазах. Он всё ещё смотрел на то место, где только что стоял Том, как вдруг услышал тихое «Гарри?», доносящееся снизу.