Я знаю

*

      Ехать придется долго. Мирон прислонился к холодному стеклу автобуса. За окном было темно, и он столкнулся лбами с собственным отражением. Отражение зыркнуло на Мирона из-под капюшона уставшими тупыми глазами. Он с отвращением отвернулся, уставившись вниз. Джинсы с цветочками испачкались. Неудивительно, обычно люди не таскают одни и те же штаны месяцами. Однако, иногда казалось, что стоит их снять, как окружающий мир разлетится на осколки, в нем не останется никакого Мирона Федорова, только темный силуэт в капюшоне. Рэпер Оксимирон всегда придавал чересчур большое значение элементам своего образа.       В автобусе забываешь, в каком городе находишься. Мелькают огни торговых центров, светофоры, окна чьих-то квартир. Пассажиры заходят и выходят, что-то говорят водителю, залипают в телефоны, дремлют, откинувшись на сидении. Мирон не понимал, как можно быть такими безмятежными, такими гармоничными в автобусе. Для него с самого детства лондонский транспорт был черной дырой между двумя мирами. Он смеялся и шутил в тех мирах; в тех мирах он за что-то боролся, к чему-то, кажется, стремился. Там он был. В автобусе был только силуэт в капюшоне и джинсах с цветочным принтом.       Мирон тоже разлочил мобильник. Возможно, это поможет унять тревогу? Бездумно ткнул пальцем на иконку ютуба и вставил наушники в уши. Смотреть ничего не хотелось. Хотелось просто отвлечься, пропустить поездку, обеспечить себе телепорт из мира в мир. Они хорошо посидели с ребятами, много и громко говорили, обсуждали творчество, концерты, сборы, тур. Ситуацию в России обсуждали, конечно, без этого сейчас не обходится ни одна встреча за пивом. Мирон пролистал рекомендации, пропуская новостные ролики и научпоп видео по истории и литературе. Не то.       Взгляд зацепился за плавно мигающий красный значок. Рядом надпись: «В эфире». Глаза скользнули по названию. Что-то про Горгород. Дети две тысячи пятнадцатого года рождения, того же года, что и этот альбом, уже пошли в первый класс. Кому еще хочется говорить про него? Даже не взглянув на превью, Мирон уже знал кому. Славе КПСС.       Они ни разу не виделись со дня баттла. Все ребята из команды дружно сошлись на мнении, что не за чем поддерживать взаимодействие. Пусть тусовка Антихайпа кричит о своей победе направо и налево, пусть раздает интервью и зарабатывает деньги. Рэперу Оксимирону это неважно, он дальше едет стадионами, оставляя назойливых троллей позади.       Мирон открыл стрим. Слава что-то зачитывал, сочиняя на ходу. Заносил в заметку, стирал и записывал снова.       МАРК В ВОНЮЧЕЙ ПАЛАТЕ ОЧНУЛСЯ ОТ СНА        Понятно, продолжение истории Горгорода. Мирон пробежался глазами по набранному тексту, невольно улыбнулся краешком рта строчке про медсестру-милфу, пролистал стрим назад, посмотрел общие наброски сюжета. Как у Славы получается, не смущаясь и не задумываясь, выдавать такую ерунду? Мирон хотел бы уметь так же.       Начиная с две тысячи семнадцатого, он слушал почти все альбомы Славы, просто чтобы быть в контексте. "Почти" потому что генерируемые объемы творчества этого человека превышают все мыслимые лимиты слушателя. Интересно, как его фанаты еще не сошли с ума? Несмотря на то, что подход Мирона к работе над треками был кардинально противоположным (он проводил за правками месяцы, предпочитал выверять каждое слово, доводить всё до идеала или по крайней мере до состояния, когда сам будет доволен результатом), стоило признать, что при всей неаккуратности и отсутствии любых вербальных фильтров, Слава КПСС был неплохим текстовиком. А поэтов в современном русском рэпе становилось все меньше, нужно было следить за оставшимися.       ДЕНЬГИ ФИЛЕ НА ПАКЕТИК       НЕТУ ХВОСТИКА, НО БУДЕТ ЕДА       Капали донаты, Слава смешно и несмешно шутил, добавлял новые строчки в куплет, то по запросу зрителей, то по собственному желанию. В принципе, все понятно. Аудитория любит, когда Слава говорит о рэпере Оксимироне. По какой-то причине девочки-шипперы так и не перестали верить в их глубокую связь и подкармливают хитрого Гнойного своими денежками, отложенными со школьных обедов.       Нет, на самом деле ничего непонятно. Мирон повозился на сидении, устраиваясь поудобнее, чтобы не затекали ноги. Положил телефон с запущенным стримом на колени, закрыл глаза. Пару лет назад такое внимание к оппоненту и можно было бы списать на желание хайпануть, искреннее недолюбливание или идеологическое противостояние. Это было игрой, показушным дерганием за косички, выполняющим, как тогда казалось, вполне прагматичные цели. Но за всё время накопилось слишком много неотвеченных сообщений в директе, в никуда ушедших подколов и приколов, чтобы думать, что это просто вопрос творчества или хайпа. Слава КПСС стал неотделим от его имени, что уж там скрывать, в какой-то степени стал частью его привычной реальности. Мирон бы сильнее удивился не выпусти Слава очередной дисс или кавер на его трек, чем любым другим осуществленным выходкам.       Убавляя звук на пару делений, чтобы эмоциональные выкрики не так сильно резали по ушам, Мирон словил себя на мысли, что этот человек служит для него символом собственной надобности. Поведение Славы кричит о том, что Мирон нужен, что он заметен и важен. А пока он нужен хотя бы Гнойному, есть смысл продолжать.       Сформулированных мыслей о том, что именно продолжать, не было. Звук голоса слился в единый поток, слова стали неотличимы друг от друга.       Огни за окном яркими вспышками пробивались сквозь закрытые веки. Засыпая, Мирон подумал, что надо чаще смотреть стримы, они успокаивают, как включенный в соседней комнате телевизор в детстве.       Автобус мерно гудел, пробираясь по улицам Лондона. Слава вел стрим, записывая свою версию альбома Оксимирона. Мирон Федоров спал в наушниках, закутавшись в кофту и натянув капюшон на глаза.