Эхо потерянной мелодии

Спасаясь от разговоров и смеха одноклассников, слившихся в один монотонный, давящий на мозг шум, я надела наушники. До конца перемены оставалось пару минут. Ну ничего, одну песню точно успею послушать. Я сидела одна на последней парте возле окна. Можно ли было назвать меня изгоем? Я не знаю, но из этой толпы я абсолютно точно никого не могла назвать своим другом. Думаю, нас нельзя было считать даже знакомыми. Просто люди, которые окружали меня своими голосами все эти одиннадцать лет и которые после выпуска едва ли вспомнят мое имя. К слову, я и сама очень быстро о них позабуду. Когда-то я пыталась с кем-то сблизиться и найти общий язык. Но люди порой бывают слишком жестоки, да и было это все так давно, что кажется, я просто всегда была одинокой. Повторяя про себя слова играющей в наушниках песни, я услышала отдаленный звон. Начался урок. К счастью, последний на сегодня. Мысли витали где-то совсем далеко отсюда. Я водила карандашом по бумаге, иногда выглядывая в окно и стараясь хотя бы изредка прислушиваться к словам учителя. Мне не было совершенно никакого дела до физики. Особенно, на последней неделе школы. – Чем ты там занята, Рудковская? Вышла к доске. Быстро! Я неохотно приподнялась из-за стола и уверенно прошла к учительскому столу. – Дневник на стол. И вот, – она протянула мне свой сборник и злобно поправила очки. – Решай. Пустым взглядом рассматривая доску и время от времени съеживаясь от скрипа мела, я пыталась начертить какой-то график. Получалось, к слову, не очень хорошо. Голоса вокруг умолкли, и все мысли сосредоточились на неприятной структуре мела. Родительский комитет давно мог купить что-то более качественное. В реальность меня вернул мерзкий учительский голос. Я положила мел на место и стала ждать, пока в моем дневнике появится новая запись. Вернулась на свое место. Нужно продолжить рисовать. – Рудковская! У тебя это отобрать или еще раз к доске пойдешь? Я скривилась и закрыла скетчбук. Ладно, до конца урока все равно осталось совсем немного. Я повернула голову в сторону окна. Там, на фоне ясного неба, кружились две птицы. Такие прекрасные и свободные. Летают себе, где захотят, смотрят на мир и занимаются своими делами. Ни одно животное не будет счастливо в клетке. Что уж там говорить о людях. Я перевела взгляд на свою руку. Короткие черные ногти с местами облезшим лаком, множество ранок возле кутикулы, мозоли от карандашей и гитары, сухая и шершавая кожа, а теперь еще и белый налет от мела. Не самое приятное зрелище. – Открываем дневники и записываем домашнее задание. И о каком домашнем задании вообще может идти речь на последней неделе? Эту учительницу не любила не одна я. Через пару минут прозвенел звонок. Я быстро собрала свои вещи и вышла на улицу. Нужно было спешить на троллейбус. – Эй, Маш! Немного поморщившись, я обернулась. – Ты только это... ну как бы сказать. Сдержанные смешки и шушуканье. – Не приходи на выпускной, как готка. Думаю, розовое платье тебе очень даже пойдет. – Тогда, думаю, тебе стоит прийти с урной на голове. Хоть один раз за свою жалкую жизнь сможешь быть честен с собой и показать всем свою истинную натуру. Давненько я, однако, не грубила людям. – Ну и иди, социофобка хренова! Включив музыку, я ускорила шаг. Наверное, я все же была изгоем.