Эхо потерянной мелодии

Уроки уже почти не задавали, и я была занята только музыкой и рисованием. Даже школьные экзамены не имели для меня большого значения. Я не собиралась никуда поступать, а следовательно и тратить свое время на все это мне совсем не хотелось. Правда, только до прихода родителей с работы. Тогда приходилось изображать вид человека, корпящего над учебниками. Они наивно верили в мою ложь о больших планах на университет и поступление. Я же собиралась просто испариться из их жизни сразу же после школьных экзаменов. Переехать на какое-то время к Лере, а потом вместе с ней уехать в город, где планировала поступать она. До их прихода оставалось полчаса. Я поставила на свое место гитару и стала убирать со стола карандаши. Разложила перед собой учебники и тетради с конспектами. Теперь можно позвонить ей. – Привет, солнышко. – Привет. – Чем занимаешься? – Да вот повторяю материал. А ты, как я понимаю, как обычно, готовишься к изысканному шоу перед родителями? Я усмехнулась. – Ничего нового. – А как с песней успехи? Дописала ее? – Еще в процессе. Но я близка к ее завершению. – Я очень рада. – Ладно, не буду тебя отвлекать, готовься. Люблю тебя. – И я тебя люблю. До вечера. – До вечера. Я сбросила трубку и отложила телефон. Никто не сможет отобрать мое счастье. Больше они на это не способны. Еще раз проверив все вещи на столе, я взяла в руки первый попавшийся учебник и сделала несколько пометок карандашом. Все-таки иллюзию рабочего процесса нужно максимально поддерживать. Потом облокотилась о спинку стула и стала ждать. Стрелка часов, казалось, совсем не собирается сдвигаться с места. И почему именно в такие моменты время предательски замедляется? Звук ключей. Хлопок двери. Быстрые и легкие шаги. Я напряглась. Выпрямила спину и продолжила выделять в учебнике какие-то абзацы. Вернувшись с работы, моя мать, как обычно, без стука заглянула в мою комнату, с недовольным видом осмотрела ее на наличие беспорядка, дошла до письменного стола и, склонившись надо мной, несколько минут наблюдала за тем, как я делаю пометки в учебнике. – Потом чтобы стерла все. Не хватало еще и за учебники платить. – Хорошо. – И уберись здесь. Не комната, а свинарник какой-то. – Хорошо. – А нормально разговаривать ты не умеешь? И оторвись от книги, пока я с тобой говорю. Я подняла на нее взгляд и постаралась изобразить улыбку. – Прости. – И ведь даже не поинтересуется, как у родной матери день прошел. Я тебя для этого столько времени в животе вынашивала? Ради этого терпела бессонные ночи? Скажи мне, а? А ты была уж очень крикливым ребенком. Чего молчишь? Отца может еще позвать? – Прости. – Если не хочешь закончить свою жизнь в каком- нибудь борделе, больше старайся. В престижных вузах такие тупицы никому не нужны. Она схватила меня за подбородок и внимательно посмотрела на мое лицо. – Хотя таких как ты даже в бордель не возьмут. Подохнешь на какой-нибудь привокзальной лавочке. – Зачем ты так говоришь? – Мотивирую тебя, солнышко, – она улыбнулась и провела рукой по моим волосам, а потом тем же строгим и холодным тоном добавила: – Учись давай. Ужин скоро будет готов. Когда дверь захлопнулась, я тяжело выдохнула и положила на стол скетчбук. При хорошем раскладе сегодня она больше сюда не зайдет, хотя и придется вытерпеть еще одно испытание в виде совместного ужина. Настольная лампа слабо освещала стол и немного слепила глаза. Я зажмурилась и опустила ее так, чтобы свет падал исключительно на стол. Снова вздохнула и задумчиво стала грызть ногти. Стоит уже отучиться от этой привычки. Прокручивая между пальцев карандаш, я уставилась на пустой лист бумаги, однако, немного поразмыслив, взяла в руки тетрадь с текстами песен.