Эхо потерянной мелодии

Сидя в полной тишине просторного кабинета, я хаотично водила ручкой по пустому листу бумаги. Рядом стоял пластмассовый стаканчик с водой и лежала плитка шоколада. Стоило вспоминать математические формулы, но вместо этого мозг решил раз за разом прокручивать в голове последнюю услышанную песню. Рука непроизвольно настукивала знакомые ритмы. Я сделала глоток воды и уставилась в лист с заданиями. Какая же там нужна формула? На стене висели часы, и в такой тишине движения стрелки стали казаться слишком уж громкими. Я решила нарисовать стену. Потом перешла к сгорбленным силуэтам сидящих рядом одноклассников, потом – к лицам экзаменаторов. Какая там нужна формула? Я сжала руками голову и еще раз перечитала задание. Потом еще. И еще. Во рту появился приторный привкус крови. Совсем уже не контролирую себя. Протерев рот рукой, я постаралась перестать обкусывать губы и снова сделала глоток воды. Какая же там формула? Я была уверена, что помню ее, и не могла успокоиться, пока не выужу ее из глубин своего подсознания. Взглянув на часы, я осознала, что уже прошел целый час. А ведь казалось, что экзамен только начался. Время – слишком трудная для понимания субстанция. То течет слишком медленно, то движется со скоростью света. И ведь ускоряется оно именно тогда, когда его совсем не хватает. А если долго смотреть на часы, вообще можно подумать, что время засты... Какая же там формула? Я почесала затылок и стала поочередно хрустеть всеми пальцами на руках. Потом сделала несколько аккуратных поворотов спиной. По кабинету разнесся оглушительный в такой тишине хруст позвоночника. Я снова поднесла к губам уже почти пустой стаканчик и, пронзив взглядом лист бумаги, решила перейти к следующему заданию. На стене продолжали громко тикать часы, а за окном внезапно пошел дождь. Первый летний дождь. Я невольно улыбнулась. Легкий шум, нарушающий мертвую, действующую на нервы тишину, отвлекал и сдавливал виски. Я сделала очередной глоток воды и поставила на стол пустой стакан. Рука уже устала писать, а пальцы превратились в вялые и бесполезные части тела. Я снова поочередно похрустела каждым из них. В животе от голода пронеслась ноющая боль. Я вздохнула и приложила ладонь к ребрам. Еще этого мне не хватало. Я потянулась за шоколадкой и, стараясь не шуметь, стала открывать упаковку. Бесшумно это сделать не получилось. По классу пронесся резкий звук шелеста фольги и несколько одноклассников и учителей строго посмотрели на меня. Ладно, потерплю. И зачем тогда вообще разрешать приносить с собой еду, если потом все так реагируют? Я стала переписывать работу в чистовик. Быстро закончила, убрала со стола свои вещи, сдала работу и наконец вышла в коридор. Формулу я так и не вспомнила. Дойдя усталой походкой до остановки, я облокотилась о щит с объявлениями и решила позвонить Лере. Её экзамен тоже уже должен был закончиться. – Ну как успехи? – Очень даже неплохо. Ты как? – Могло быть и хуже. На несколько секунд в трубке повисло молчание. – Может сходим куда-нибудь? За кофе, например? Она тяжело вздохнула. – Прости, но мне нужно готовиться. – Да, да, конечно. Я все понимаю. – Не хочешь сходить сама? – Сама? Я выпрямилась и в ожидании ответа решила съесть несколько долек шоколада. – Ну да, сама. Разве тебе плохо в своей компании? Пережевывая шоколад, я ненадолго замолчала. – Да нет, я люблю быть наедине с собой. Порой это просто необходимо, – я усмехнулась и провела языком по зубам. – Просто привыкла уже, что обычно по таким местам мы всегда вместе ходим. – Ну, – даже не видя ее, я почувствовала, что в этот момент она улыбнулась. – Если вдруг все же решишь сходить, желаю приятного аппетита. – Спасибо. Я улыбнулась и запихнула плитку шоколада обратно в сумку. – Ладно, я пойду повторять. – Удачи, смотри не переучи. – Хорошо, милая. Поднявшись со скамейки и ненадолго зависнув в одном положении, я потянулась и пошла в сторону знакомого кафе. Иногда можно позволить себе такую роскошь.