Мы же на ты?

Тридцать первое августа, за питерским крышами виднелся последний маленький кусочек уходящего солнца. Городская суета местных жителей заставляла приезжих входить в бешеный ритм и следовать их привычкам. Учебные заведения во всю готовятся к большому наплыву студентов, так как в прошлом году университет неплохо прославился благодаря проекту одного из педагогов. Арсений Сергеевич Попов — один из лучших преподавателей по литературе в Санкт-Петербурге. Прошло много времени, прежде чем он вырвался из родного города и начал жить и работать там, где хотел с детства. Его мама часто бывала в разных местах Питера и показывала очень много фотографий: вот она в книжной лавке писателей на поэтическом вечере, вот в Екатериненском саду на ярмарке, а вот она с папой гуляет по дворцовой площади, рядом с Александровской колонной. Кстати, теперь Арсений живёт недалеко от неё и каждый раз при разговоре с родительницей выдаёт интересные факты о культурной столице. Поскольку Попов кроме литературы обожает ещё и историю, то его голова наполнена не только всякими преступлениями и наказаниями, но ещё и интересными и до жути смешными фактами о Питере. Теперь каждый раз он рассказывает, как на голове царствующего венценосца ослепительным блеском сияла ворона, про курьёзы с народными домами и как отличить подъезд от парадной. Но, несмотря на шуточки, Попов был серьёзным человеком: спустя два года жизни у маминой сестры, работая семь дней в неделю и почти не отдыхая, ему удалось обрести собственное жилье, и теперь мужчине не приходится проситься к друзьям, потому что, видите ли, тётя сказала, что она спит и не пустит его домой после одиннадцати. Небольшая квартира Арсения выглядела лучше всех отелей города вместе взятых: кухня в черно-бело-бежевых тонах выглядела очень уютно, но вместе с этим дерзко и дорого; в спальне яркими жёлтыми буквами горела надпись «ве free like a wind», которая прекрасно описывала образ жизни Арсения, а стойкий аромат рома с кокосом смешивался с запахом мужского одеколона, придавая квартире бо‌льшую элегантность. Каждый раз, когда он приходил с работы уставшим, а порой даже злым, обстановка дома расслабляла. Мужчина аккуратно зажигал свечи в ванной, включал любимую классическую музыку, удовлетворенно улыбаясь самому себе и вновь чувствуя себя живым. Арсений открывает окно, откуда веет ночной летней прохладой, ставит рядом с собой бутылку воды на утро, попутно вспоминая, во сколько завтра вставать и после очередного ритуала проваливается в сон. Ноги касаются прохладной, немного мокрой травы. Арсений делает несколько шагов, ощущая смешанный запах яблок, вишни и цитрусовых. Солнце освещает уютную полянку и деревья, за которыми виднеется маленький деревянный домик, а лёгкая прохлада наполняет грудь и приятными волнами разливается по телу. Арсений чувствует себя невероятно счастливым. Его взгляд падает на нарисованные, словно художником, большие яблони, которые даже при сильном дуновении ветра не пошатываются, лишь изредка с них срываются и падают яблочки, размером примерно с кулак. Где-то отдалённо слышится пение птиц, и, судя по мягкому солнцу, рассвет наступил недавно. Через пару мгновений мужчина оказывается около железной дороги. Заброшенной или нет.? Непонятно. С одной стороны, рельсы густо заросли травой, но с другой, было бы странно, если бы к этой местности не было маршрута из других городов. Но Арсению было не до этого. Всё казалось неважным. Картинка вокруг была будто нарисована, и это завораживало. Он шёл, сам не зная куда, пока в одном из окон домиков не послышался детский смех. Мужчине навстречу выбежал худощавый мальчик, на вид лет восьми, с растрепаными кудрявыми волосами и в светлой мятой футболке. Через несколько секунд мальчишка стоял в паре метров от него и весело что-то бормотал. Низкие, косые лучи света обволакивали ребёнка такой теплотой, что оторвать взгляд казалось невозможным. Арсений рассматривал его. Каждую деталь. Наблюдал за ним, словно за самым дорогим экспонатом в известном музее. Его улыбка освещала все вокруг, и Попову казалось, что мальчишка никогда не перестаёт улыбаться. Этот ребенок — солнце в человеческом обличии. В его глазах — целая вселенная, забиравшая с собой всю грусть и тревогу. Мир, в котором нет ничего, кроме счастья и свободы. Бесконечность, в которой есть место только самым приятным чувствам. — Куда ты снова ушёл? — сразу же послышался звонкий голос. — Сколько раз я просила не убегать? — женщина скоро догоняет свое чадо, и, грубовато хватая за руку, проводит до дома, плотно закрывая за собой дверь. Внезапно воздух разрезает непонятно откуда взявшийся резкий и громкий звук. Арсений подпрыгивает с кровати и испуганно оглядывается. — Блять. — еле слышно выругался Попов. Его взгляд упал на бутылку, которая почему-то именно сейчас решила вернуться в прежнюю форму и вырвать мужчину из сна. Арсений, аккуратно садясь на край кровати и проклиная выпрямившуюся пластиковую ёмкость, детально вспоминает мальчика и не может понять, почему силуэт показался ему настолько знакомым. Точнее, что-то внутри екнуло при виде него. Но это же просто сон. Надевая белые тапочки, мужчина неспешно встаёт с кровати, пытаясь прийти в себя и не думать о том, что ему приснилось. Тяжело. Но факт, что сегодня две смены в университете, отрезвляет. В это утро рассвет кажется красивее. Яркий солнечный диск полностью поднялся из-за горизонта в сопровождении радостного хорового чириканья птиц, заливая золотым сиянием всё вокруг. Облака из ярко-алых превращаются сначала в золотистые, а потом в белые и пушистые, словно по небу скачут кролики из контактного зоопарка. На улицах появляются первые пешеходы, и в культурной столице начинается новый день. Заходя на кухню, Арсений почувствовал себя как-то по-странному хорошо: непривычно счастливо и спокойно. Он никогда не ощущал себя счастливым на все сто процентов, да и сейчас скорее всего это было что-то другое. Впрочем, думать было некогда. Через час он должен быть в месте, где его будут ждать любимые студенты, которым он будет передавать свои знания ближайшие несколько лет.