На окраине галактики тоже есть жизнь

В настоящий момент меня зовут воином с длинной последовательностью цифр, но это имя дала мне королева Зергов. Я в своём роде бессмертный, и меняю имена время от времени. В войске алмеев, самой продвинутой расы млечного пути, меня звали Арун. Я из рода теней, мы живём в звёздной системе, солнце которой давно погибло и стало пульсаром. Мы не размножаемся в привычном понимании этого слова, мы имеем оба пола, в конце жизненного цикла мы вынашиваем ребёнка, потом, после его рождения переходим в новую оболочку, и живём в детском теле но со старой личностью и полной памятью. Многие из нас имеют запасные тела, хранящиеся в анабиозе, просто на всякий случай. Не смотря на отсутствие необходимости в половой жизни, процесс соития мы любим, и не редко вступаем в контакт с другими расами в поисках интересных генов. Потом возвращаемся домой и меняемся друг с другом диковинками. Всякие " благородные" расы вроде алмеев нас не любят и считают чудовищами, поэтому, когда мы идём на охоту за их генами, мы "надеваем" максимально похожие на них тела. В одной из таких вылазок меня забрили в алмейскую армию и отправили сражаться с зергами. Войны я не боялся, видел их уже предостаточно. Умирать неприятно, но уходить из поля обитания алмеев без уникального трофея обидно, поэтому я решил рискнуть, я не плохой воин.        Зерги меня напугали. Я никогда не видел такой мерзости. Они огромные, у них много конечностей, они состоят из странного металла, и свирепы до жути. Были там и более спокойные ребята - они крали алмейские энергетические камни, на которых работают алмейские меха, под прикрытием своих более сильных товарищей. Сослуживцы говорили мне, что зерги забирают не только ценные ресурсы. Иногда они разбирают планеты, на которых ничего ценного нету. Оставляют только базальт, там где он есть. И обязательно забирают с собою ядро. Может, им нужны сами ядра планет? Они, как правило, металлические...        В самой первой битве, глядя на пятидесятиметровые щупальца, разрывавшие меха как бумажных солдатиков, я впал в ступор, и чуть не попал в огромную пасть. Я просто завис и смотрел, как меня поедают. Но меня не убили. Между мной и зергом возникла невидимая стена. Ни я, ни алмеи такую стену поставить не можем, для этого нужна умственная сила зерга.        Зерги-солдаты сначала бились об эту стену, потом стали избивать одного из своих, мохнатого десятиногового монстра, грабившего алмейскую шахту. Я понимал, что он защищал не меня, но за спасение своей жизни был ему благодарен. Не знаю, зачем он это сделал, но, надеюсь, по возвращении в черную дыру его не убили.        Поняв, что ни с зергами, ни с щитом, их окружавшим мы ничего сделать не сможем, мы отступили и попытались взорвать планету. Чтобы не отдавать зергам. Но у нас ничего не вышло, щит, спасший мне жизнь, окутал всю планету, и пробить его не удалось. Когда зерги ушли, от планеты осталась лишь груда камней, общей массой не более пятой части исходной. Когда спустя время зерги вернулись, того монстра с ними не было. Я был разочарован.        Война с зергами была затяжной и утомительной. И алмеи её проигрывали. Самим им не справится. Даже такой безответственный гедонист, как я, посчитал необходимым вмешательство других рас. Сами алмеи о помощи не попросят, слишком горды, но мы рискуем остаться без галактики. Сожрав их, зерги примутся за остальных. Я нашел способ связаться со своими сородичами так, чтобы алмейские снобы меня не обнаружили. Но теней не любят куда больше, чем их, так что быстрого подкрепления ждать не приходится.       Во время очередного боя меня отловили и утащили к себе зерги. Я впервые за весь срок существования оказался так далеко от родной планеты, что перестал ощущать связь с нею. Это значит, что я не смогу вернуться в запасное тело после смерти. Умирать страшно, особенно, если до этого много раз умирал, но имел возможность вернуться.        Хе-хе, ничего другого сказать не могу. Зерги приняли меня за алмейского альфу, и их королева наделала яиц из моего семени. По счастью, это было извлечение "материала", а не прямое спаривание. Она размером с целую планету, и ещё более мерзкая, чем солдаты или работяги. Теперь у меня много запасных тел, почти сотня. И все с такими генами, которые в млечном пути не достать. Хе-хе, вот наши удивятся, когда я такую срань домой принесу! Но я сейчас в недоразвитом теле. Ни разу ранее со мной такого не случалось.        С развитием своего тела я стал чувствительным к умственной силе. И умственная сила существа, ухаживающего за мной, кажется мне знакомой. Это тот самый монстр, что помог мне в первой битве. Я просканировал другие свои тела, большинство из них находятся под опекой другого монстра. Этот присматривает только за тремя, считая то, в котором я сейчас пребываю. Это немного обидно. Где можно подать заявку на перевод к нужной нянечке?        Мой монстр присматривает не только за мною. У него под опекой несколько тысяч "малышей". Не могу посчитать точно, но больше двух тысяч. И больше всех он возится не со мной, а с другим подопечным. Я ревную. Я хочу, чтобы он больше всего времени уделял мне. Конечно, не могу сказать, что он привлекает меня физически, в конце концов, он огромный жуткий монстр, но мне приятна его умственная сила. Мне бы хотелось, чтобы он был гуманоидом. И чтобы ласкал своей огромной тёплой умственной силой только меня.        Нас начали учить быть зергами, а любимчика отселили куда-то из общего помещения. Как ни странно, нас учили не убивать алмеев и не разрушать планеты, а довольно мирным вещам - законам улья, правилам взаимоотношений в обществе зергов, межгалактической навигации, правилам посещения чужих планет и контакта с разумной жизнью. Я поначалу даже подумал, что мой монстр не зерг. Но в какой-то момент я попробовал с ним пообщаться, и он мне подтвердил, что все мы зерги и что война за Млечный путь первая в нашей истории.        Наш корабль попал в какую-то аварию. Моё тело ещё не вышло из своей оболочки, и я не видел, что случилось. Но я точно знаю, что мой монстр при смерти. Его умственная сила, окутывавшая меня со всех сторон, сначала стала дико колебаться, потом был особенно сильный всплеск, затем резкое затухание, и вот я почти её не чувствую. Надо выбираться. Плевать, пусть я даже размером с котёнка, надо выбираться из яйца и спасать моё чудовище.        Это тело размером со взрослого, но управлять им сложно. Не знаю, что не так, наверное, не смотря на размер, оно где-то недоразвито. Я вырвался из оболочки яйца, и увидел огромный зал, по форме тоже напоминающий яйцо, но изнутри. По стенам и на потолке развешено множество прозрачных капсул, в каждой из которых лежит омерзительное яйцо. Я тоже нахожусь в такой капсуле, но, по счастью, похож на алмея. В центре внизу есть круглое небольшое пространство, на котором стоит консоль управления и лежит мой монстр с пробитой головой. Увидев это, я задёргался, пытаясь выйти, капсула открылась и я упал. Мне пришлось миновать на четвереньках несколько рядов капсул, прежде, чем я добрался до тела, ведь встать я не мог. Монстр ещё жив, но мне его не вылечить. Я решил нарушить самое страшное табу своей расы и перенести его в своё запасное тело, но есть трудности. Его мозг больше, чем всё моё запасное тело целиком, поэтому я не смогу воспроизвести его личность. И его умственная сила уже никогда не будет такой замечательной, как раньше. И я вообще не уверен, что это будет мой монстр, ведь ничьё сознание кроме своего я раньше никуда не переносил.        ...................................................................        Мы разбились на какой-то крошечной планетке на краю неизвестной мне системы с одной звездой. Местное светило мало, планетка далеко, поэтому на поверхности всегда очень холодно. Телу тени ничего в таких условиях не будет, а вот алмей погибнет сразу, как только выйдет наружу без меха. Сейчас я в теле зерга, а они открытого космоса не боятся, так что мне тут комфортно. Но есть нечего. Я пробовал есть лёд и камни, как зерги с которыми я воевал, но почему то не смог. Мой монстр очнулся не сразу, мне пришлось учить его ходить, говорить, мне кажется, даже думать он смог не сразу. А как пришёл в себя пошёл пересчитывать экипаж. Во время катастрофы погибло что-то около половины яиц, монстр знает точно, но я не в курсе. Я дал ему имя, теперь его зовут Роутэг. Он говорил мне своё имя зерга, но в млечном пути таких имён не бывает. Мы похоронили погибших в кратере, залив их содержимым одного из баков с провиантом, который был вмонтирован в борт инкубационный камеры. На мой вопрос почему, Роутэг ответил мне, что это тела наших отцов. Забавно, что после использования нас пустили на бульон для детишек.        Своё "перерождение" Роутэг воспринял очень плохо. Я так и не смог объяснить ему, что именно я сделал, так что он думает, что я просто перенёс часть воспоминаний с одного мозга на другой, и теперь он не является живым существом. В остальном полный порядок - он помнит улей, королеву, и свою задачу в этой экспедиции. Ко мне относится настороженно, но без агрессии. Уверен, что со временем смогу завоевать его расположение.        На этой планете есть замёрзшие метан и спирты. А в нашей инкубационной камере есть машина, которая может сделать из этого еду. Но у нас заканчивается топливо, и где его взять я не знаю. Тут нет ни следа энергетических камней. Роутэг говорит, что корабли зергов летают на другой энергии, но у нас от корабля осталась только голова, и сами преобразователь энергии собрать мы не можем. В общем, мы не знаем, как отсюда выбраться. Имеющихся у нас ресурсов нам хватит на какое-то время, если мы будем держать всех в анабиозе. Я предложил оставить это тело и вернуться со своим кораблём. Роутэг долго упрямился, ведь он не был уверен, что я легко смогу умереть тут, и ожить в другом месте, но начали погибать оставшиеся яйца, и он согласился. Каждого погибшего зерга он хоронил, и прощался с ним, называя своим ребёнком. Мне было не по себе от одной мысли о том, что у Роутэга столько объектов искренней любви. Он очень грустил, отпуская меня, мы долго сидели в обнимку, и я несколько раз взял с него слово, что он моё тело не похоронит. И вот, когда мы оба были готовы, и я уже начал пеэреход, голова нашего корабля издала жуткий звуковой сигнал. От неожиданности я прервал переход, а Роутэг крикнул мне, чтобы я оставался на месте, и засуетился, перетаскивая провода и подключая голову корабля к источнику питания, который обычно снабжал теплом яйца.        - "Наш инженер выжил и ищет нас" - ответил на моё недоумение Роутэг. - "Сейчас мы с ним свяжемся и улетим отсюда"