Ромашка, белый лепесток, в волосах – моя любовь

Подари мне букет жёлтоглазых ромашек, Я вплету их в венок запоздалой любви, Не хочу быть былым, не хочу быть вчерашним Я хочу быть с тобой, ты меня позови.

***

Сокджин любит цветы, да и всегда любил. С детства самого. Гербарии там собирал, учился у матери венки из одуванчиков плести, да всё бестолку, но главное цветы пособирать, любуясь ими можно было всегда. Сокджин обожает одуванчиковые поля, с наступлением весны он всегда бежит в лес поглазеть на цветение подснежников, завораживающее зрелище. Сокджин любит нюхать цветы до опьянения, считает их запах самым чудным из всех существующих, и вообще обаяние у него хорошее, можно наслаждаться вдоволь. Сокджин знает значение каждого цветочка, считай говорит на их языке. Сокджин носит одежду связанную с цветами, моднявую такую, жаль её не понимают. Сокджин обращается с ними лучше, чем с людьми, да и понимает их тоже получше. Сокджин считает цветы лучшим подарком. Он с грустью наблюдает за очередными мертвыми букетами, что придется выкинуть. В смерти цветов есть что-то лирическое и трагичное, она ощущается как человеческая. Сокджин понятия не имеет откуда эта любовь взялась и что это может значить, но разве это имеет значение? Конечно же нет, главное, что в этом мире существуют цветы. Сокджин работает в небольшом цветочном магазинчике в глубинке Ильсана. Платят немного, но ему всё равно, его всё устраивает, он в окружении цветов и прекрасных покупателей, также ценящих такие же прекрасные растения. Ему вполне хорошо. Интересный факт о Джине. Он не любит ромашки, наверное даже не терпит их. Он не понимает, что такого люди находят в них и как они стали чуть ли не поп-культурным явлением. Они слишком скучны для него и даже невзрачны. Их слишком много, но меньше, чем одуванчиков, но одуванчики цветочный мальчик любит. Тут совсем другое. Ромашки не для него, он даже не гадал на любовь по ним никогда толком. Сокджин вообще никогда не влюблялся, симпатии разве что были и не более. Сокджин не понимает эти игры в любит-не любит, ведь есть же дела поважнее, да? Сокджин думает, что он не умеет любить. Но зато он любит цветы. Но не ромашки. Его нелюбовь к желтоглазым цветам иронична тем, что в магазине, где он работает их букетов хоть жопой жуй и ещё кое-что. Точнее кое-кто. К нему регулярно три раза в неделю ровно в три часа дня заходит какой-то странный парень, явно помешанный на них. Джину кажется, что он его внешность и манеры лучше своих уже запомнил. Он всегда приезжает к магазинчику на зелёном велосипеде с корзинкой, а потом минут пять топчется у входа рассматривая витрину. Зачем? Да чёрт его знает. Эта персона кажется странной и вообще не от мира всего (ну, конечно же не от мира всего, он ромашки, блять, любит), но с такой до дури доброй улыбкой и чудеснейшими ямочками на щеках. Этот парень приветлив очень, но и отстранённый какой-то. Он всегда таскает с собой наплечную сумку, что увешена всякими значками и нашивками, а самое главное из неё постоянно торчат какие-то записи и книги. Сокджин делает вывод, что он писатель или редактор какой-нибудь. Скорее всего писатель. У него постоянно руки в царапинах, да в синяках и в следах от ручки, порой можно рассмотреть какие-то надписи, заметки, наверное. У него патлы жутко длинные и чуть взлохмаченные. Ещё Джин случайно узнал его имя, подслушав телефонный разговор, в котором собеседник назвал писателя по имени. Намджун. Красивое имя, думает Сокджин. Намджун горе-писатель (именно горе, ведь его тексты никто не хочет понимать, а издательства его игнорируют) помешанный на ромашках. Он не срывает одинокие цветы, ведь считает это грубостью, поэтому всегда только покупает их в любимом магазине цветов. Намджун любит этот магазин не только из-за того, что он далеко от центра, здесь тихо, мало людей, играет приятная музыка 70-х, а главное много-много ромашек, но ещё и из-за продавца. Он кажется для него каким-то внеземным, точно поцелованным самой Афродитой – богиней красоты. Его голос Намджун хочет записать на диктофон и слушать вместо любой песни, он сам звучит, как песня. Этому человеку с именем «Ким Сокджин» на бейджике точно нужно петь, если он уже не поёт. У этого Сокджина, по мнению Намджуна, самая нежная улыбка на свете, великолепные пухлые губы, что скорее всего так приятно и вкусно целовать, чудесные выразительные брови, до чёртиков милые пальчики, что похожи на волны и такие же милейшие аутфиты, что так и кричат о большой любви хозяина к цветам. Его самый любимый образ, что Сокджин как раз чаще всего надевает на работу, это джинсовый костюмчик с вышивкой цветочков на нём, очень нежно. Намджун определённо влюблён в того, с кем по сути даже не знаком-то нормально, но он уверен, что тот прекрасный человек. Намджун определённо влюблён и надо что-то с этим делать. Намджун определённо влюблён, но боится взять у него номерок и не уверен даже, что Сокджину нравятся парни. Намджун влюблён и это уже кажется проблемой. Итого мы имеем Сокджина, который не понимает, что этот чудак с вечными царапинами на руках и с явным страхом парикмахеров, нашел в ромашках такого и почему именно его магазин. А Намджун просто бережно кладёт очередные ромашковые букеты в корзинку дряхлого велосипеда, и увозит их в неизвестном направлении.

***

В один роковой день, неожиданно для Сокджина, Намджун приходит (именно приходит, а не приезжает на велосипеде) в магазинчик в лишний четвертый раз за неделю, не в три часа дня, а в семь вечера, когда рабочий день Джина подходит к концу, и с больно довольной улыбкой на лице. Джин, мягко сказать, крайне озадачен. Намджун-то с целью особой пришёл, важной такой. Спустя столько времени этого Ким Сокджина на свидание бы давно надо позвать, номерок получить, узнать поближе, шансы там свои проверить и так далее. — Сокджин-ним, – Намджун подходит к кассе, опираясь на неё руками, – можно у Вас кое-что распросить? Этот чудик выглядит игривым жутко, точно полностью уверен в себе и в дальнейших своих действиях. Это только сильнее заинтересовывает Джина. Сокджин оглядывает вид человека перед собой и, в принципе, ничего нового. Всё такие же лохматые волосы, царапины на руках, сумка со значками, но в этот раз без торчащих бумаг. Всё такие же широкие джинсы, точно шаровары, грязные жёлтые кроссовки, но кое что очень бросается в глаза и как-то умиляет, что-ли. Жёлтая расстегнутая рубашка с коротким рукавом и, самое важное, с ромашками по всей вещи. Всего одна рубашка, а так много говорит о Намджуне. Он выглядит таким солнечным сейчас. — Конечно же можно, мистер, но о чём? – Джин до сих пор озадачен. — О том, не соизволите ли Вы дать мне свой номер и, быть может, пойти со мной сейчас на одно свиданице? – улыбка Джуна становится только игривее, – Или даже больше, чем на одно... Сокджин не понимает удивлён он или же наоборот ждал, когда этот разговор уже состоится, и сто́ит, конечно, склоняться ко второму варианту. Он недолго думает над ответом, он вообще не любит долго думать и копаться в вопросах, а тут, к тому же, такое чертовски заманчивое предложение. Намджуну почему-то отказывать совсем не хочется. — Что ж, думаю, что я соизволю и дать Вам свой номер и сходить на одно свиданице или даже больше. — Как это мило с Вашей стороны, Сокджин-ним. Джун передаёт Джину стикер, что достал из сумки, чтобы тот записал свой номер. — Можете называть меня, кстати, просто Джином, – Джин дописав номер, отдаёт стикер обратно Намджуну, – ни к чему эти формальности, и также можем перейти на «ты». — Как скажешь, Джин, – Намджун сейчас, кажется, на седьмом небе от счастья, – меня Ким Намджун звать, кстати, но можно просто Джун. — Конечно, Джун, – Джин уже давно знает его имя, но подыграть нужно, – так в какое, интересно, место ты хочешь меня повести? — О, это место просто волшебное, Джин-а, – Джун мечтательно прикрывает глаза, – уверен, что тебе оно понравится, просто следуй за мной. – Надеюсь, что ты не уведёшь меня в какой-то лес, чтобы убить там же и избавиться от трупа в ближайшей реке, – Джин широко улыбается, громко смеясь. Намджун реагирует на эти слова также смехом, а внутри готов метать всё и вся от того какой его смех до слёз забавный и милый, такой заразительный. Намджун терпеливо ждёт, когда предмет его обожания соберёт свои вещи и закроет магазин на ключ. После всех нужных махинаций Джин берёт Джуна под руку, от чего тот чуть ли не плавится на месте, и молча как бы велит его вести в нужном направлении. Намджун так и поступает. Он ведёт Сокджина по неизвестному для того пути, и милую увлекательную беседу ни о чём. Сокджин понятия не имеет в какое место его приведёт этот высокий парень, по имени Ким Намджун, но он ему полностью доверяет. Ему хочется доверить всё на свете. — Тебе, Джин, сколько лет то, кстати? – задаёт Джун внезапно вопрос. — 28. — Ого, так ты получается хён мне, – Намджун удивлённо вскидывает брови, – выглядишь моложе. — Хахах, спасибо, что ли и, чёрт, я реально для тебя хён? Сколько тебе? — 25. — И вправду хён. Забавно получается, я думал ты старше меня. — И такое бывает, Джин-хён. Возраст одна из тех вещей, что мы пожалуй никогда не сможем точно с первого раза предугадать, как и очень многое в этой жизни, в принципе... Джин внимательно слушает, не хочет пропустить ни одного слова из уст Намджуна. Джин думает, что его мысли он хочет слушать ближайшую вечность.

***

Сокджин не знает сколько времени прошло с тех пор, как Намджун ведёт его непонятно куда, но очевидно много, но и в тоже время старший не обращал на это внимание, ибо разговоры младшего уж больно увлекательные. Но зато Сокджин заметил, что они ушли давно куда-то загород и это настораживает и шутка про лес, не кажется уже шуткой, но Джин старается отгонять эти глупые мысли прочь, ведь Джун точно не выглядит так, словно он пожаловал к нему с не самыми добрыми намерениями. — Джин-а, закрой глаза, пожалуйста, – внезапно подал голос младший, после длительного молчания, – и не смей открывать, пока я не скажу, ладно? — Хахах, как вам угодно, сэр, – Джину смешно, но глаза закрывает и уже в полной темноте следует за Джуном, пока тот держит его за руку. Сокджин уже полностью потерялся в пространстве, но тёплая большая ладонь успокаивает и даёт знать, что если что вдруг случится, Джун всегда рядом. Они резко останавливаются. — Теперь можешь открыть. И Сокджин открывает. И раскрывает рот в немом небольшом шоке. Перед его взором представляется огромное ромашковое поле и холм с не менее огромным дубом на нём. Он не знает как реагировать. Вроде выглядит потрясно, а вроде и его принципиальное отношение к ромашкам заставляет видеть обратное. А ещё Намджуна расстраивать не хочется. Но Сокджин и не разочарован местом, куда тот его привёл. — Джин-хён? Что-то не так? – обеспокоенно спрашивает Намджун, когда молчание Джина подзатянулось. — Нет-нет, Намджун, всё так, просто... У меня довольно скверное отношение к ромашкам, и не пойми меня неправильно, – Сокджин обнимает парня напротив за плечи, успокаивая, что всё нормально, но как бы не слишком, – но я не знаю как реагировать на это место. Намджун какое-то время молчит, переваривая новость о том, что цветочному мальчику не нравится какой-то цветок. — Хм... Давай-ка мы взберёмся на вон тот холмик, – Джун указывет на него пальцем, – поудобнее сядем под тем дубом и будем разглядывать даль, небо, а на поле будем стараться не смотреть, хорошо? Сокджин на это предложение лишь кивает и следует за Джуном на холм, наступая на цветы. Сокджин не знает почему, но он продолжает держать его за руку, будто боится потерять. Сокджин чувствует что-то странное и новое для него. Наконец взобравшись на вершину, парни поуютнее устроились прямо под дубом, облокотившись спинами. Они устремили свои взгляды на небо. Такое чистое и прекрасное, даже невинное какое-то. — Знаешь, – Намджун подал голос первым, – я сначала хотел позвать тебя в какое-нибудь кафе или хотя бы пикник устроить, раз я решил сюда тебя привести, но подумал, что это ни к чему и красивого местечка будет достаточно, но тебе оказывается ромашки не нравятся. Почему, кстати? — Не знаю, – так-то Джин правду говорит, он не знает толком почему, – просто я их не понимаю, а общего обожания тем более, и никогда не находил ничего привлекательного в них. — Гадал на них когда-нибудь на любовь? — Нет. Вообще нет, на прирост денег если только, хахах. Я никогда и не влюблялся, чтобы играть в любит-не любит. — Вот как. — А что насчёт тебя? Почему так одержим ими? Намджун усмехается. — Во-первых, стоит начать с того, что я цветы не люблю, я больше по деревьям, да кустикам. Сокджин ошарашенно на него смотрит. Он был точно уверен, что Намджун такой же обожатель цветов, как и он сам, а тот их не любит оказывается. — Вообще-то я тоже никогда не гадал на них, – честно признаётся Джун, – Я их не срываю даже никогда, в моём сознании это считается чем-то грубым и не правильным. Я не хочу нарушить их непорочный вид, оторвав все лепестки и выбросив цветок по дороге, как какой-то мусор. — Цветы же умирают, даже тогда не выкидывешь их? – Джин хочет знать всё. — Я их засушиваю и вкладываю в дневник и в альбомы с остальными засушенными штуками — У тебя целые альбомы с кучей засушенных ромашек? – Джин усмехается. — Так-то нет, но их большинство, так что так-то да. Сокджин лишь хихикает с каждого его слова, уж очень Джун забавный для него. Намджун теребит в руках шнурки грязных кроссовок и явно о чём-то задумался, по-любому о чём-то очень глубоком. На самом деле Намджун думает о с Сокджине. Небо похоже на него, думается Джуну. — Ты так и не дал, кстати, ответ на мой вопрос. — Какой? – Вот Джун снова вернулся в нашу реальность. — Ромашки почему обожаешь? — Точно, этот вопрос. Намджун задумался. Никто прежде не интересовался его страстью к желтоглазым растениям и ответы на подобные вопросы он не готовил. — Думаю ты знаешь, что ромашка священна. Ромашка означает самоуважение, невинность и она возвращает нас к истинному «Я». Ромашка символ любви. Намджун поворачивает голову к Джину, чтобы проверить слушает тот или нет. Джин смотрит на него, как заколдованный. Значит, слушает. — Ромашка означает самоуважение, но с ней обращаются как с игрушкой. Ромашка символ любви, но люди злятся на неё, когда последний лепесток сказал «не любит», – Намджун активно жестикулирует, пока доносит свои мысли, – ромашка, скажу я тебе, действительно как-то помогает мне вернуться к своему «Я». Джин вопросительно на него смотрит, ему нужно больше подробностей. — Нас, людей, часто используют, относятся как к мусору или той же игрушке. Люди хрупкие существа и ранят они своих же. Ромашки тоже хрупкие, но ранят их всё так же люди. Ромашки похожи на нас, не находишь? Ромашки напоминают мне о моей проёбанной юности, вызывают чувство не самой приятной ностальгии, и я благодарен этому, это помогает не забыть самого себя. Странно? Не знаю, возможно, – Джуг пожимает плечами, – не так уж люди и обожают ромашки, как ты думаешь. Им так-то всё равно, даже мне, возможно. Я горе-писатель, на мои тексты всегда было всем всё наплевать, но делали вид словно это не так. Я нахожу это одинаковым. Я чувствую с этими цветами какую-то особую связь, что я не могу объяснить. Я так-то атеист, но ромашка выглядит, как что-то посланное из рая Богом. Я начинаю нести бред прости, – Намджун заканчивает свой небольшой монолог неловким смешком, пряча руки между ног. Сокджин думает, переосмысляет сказанное. Сказать, что он не восхищён мыслями младшего, значит ничего не сказать. Сокджин не любит много думать, но над словами Джуна хочется совсем наоборот. Он снова чувствует, что-то странное внутри. — Букеты, что я у тебя покупаю три раза в неделю, я чаще всего дарю незнакомцам на улице. Мне столько много не нужно. Сокджин кажется теряет все слова. Намджун точно похож на ромашку. Они ему подходят, как никому другому, точно. Джин уверен. Джин неожиданно укладывает свою голову на крепком плече Намджуна. Он не знает, что его движет, он просто хочет полежать на его плече. Он чувствует себя чертовски уютно и безопасно. Намджун, кажется, сейчас сгорит весь от смущения и счастья. — Намджун, почему ты такой? — Какой? — Такой. И всё. Сокджин дальше не продолжает. Ведь слов и не находиться. Он продолжает лежать на намджуновом плече и чуть прикрывает глаза. Намджун хочет переплести их руки вместе, но осмеливается только обнять всей рукой чужой указательный палец. А чужой ли? — Намджун-а, – тихо зовёт Джин младшего, кажется почти шёпотом, – знаешь, а я ведь флористом стать хотел, образование даже получил. — Что вдруг пошло не так? — Да я ответственности побоялся и думал, что недостаточно хорош для этого. Голос Джина стал ещё тише. Намджун уже укрыл ручку старшего всей ладонью, поглаживая её большим пальцем. — Флористика – моя мечта ещё с детства, и до сих пор ей является, но... Я просто не смог. Я боюсь, что у меня ничего не выйдет в этой сфере и я останусь ничтожеством с ненужным искусством. Я на самом деле больше не хочу работать в том магазине, я хочу развиваться и идти дальше, – Сокджин поник ещё сильнее, утыкаясь носом Джуну куда-то в шею, – я кажусь вполне уверенным в себе парнем, но на деле я всё тот-же мальчишка с кучей переживаний в голове и любовью к цветочкам. — Джин... Намджун перемещает свою руку на макушку Сокджина, гладя его по волосам. Ему определенно нужна хоть небольшая поддержка, он звучал так словно он в первый раз кому-то рассказывает об этом. Так и есть. Намджун первый, с кем Сокджин захотел поделиться своими чувствами. Почему? Да не знает, Джун каким-то особенным кажется, хотя они осмелились познакомиться ближе только сегодня. Сокджин впервые кому-то доверился. Он доверяет ему. — Знаешь, я не умею поддерживать людей, – заговорил Джун, не прекращая перебирать волосы старшего, – и могу лишь посоветовать тебе перестать забивать на своё счастье и пытаться заменить его на мелкий магазин в глуши. Знаю, легко сказать, сложнее сделать. Но просто попытайся начать. Если это дело сначала будет начинаться как хобби, то в конце оно вырастет во что-то большее. Джин слушает, не перебивает. Он ждёт, когда Джун договорит. — Если хочешь, чтобы твою любовь и творческую натуру заметили, то все эти ваши соц сети в помощь, хахах, понимаешь о чём я? – Джун хихихает, хотя ничего смешного вроде не сказал, – А если серьёзно, то... Думаю, ты понял о чём я. Джин понял. Всё запомнил. Считай, записал слова Джуна в своей голове, как на листке с списком дел на день. Намджун говорит так-то очевидные, но полезные вещи, что Сокджину нужно было услышать от кого-то важного. Как и когда Намджун стал тем самым «важным», Джин всё ещё не понимает, но это не важно. — Спасибо, – старший честно благодарит. Намджун кивает, улыбаясь уголками губ. Парни совсем расслабляются под дубом, что тот начинает казаться самой удобной кроватью на свете. Или это плечо Намджуна такое удобное? Не важно. Всё сейчас так не важно. Они умиротворенно сидят, совсем уже облокотившись друг на друга. Джин ластится к руке Джуна на его голове всё ближе, не знает почему. Просто хочется, так уютнее. И роднее. Они чуть прикрыв глаза смотрят на горизонт, где уже начинает садиться Солнце, безумно красиво. Два однофамильца вслушиваются в чудное пение птиц и в стуки сердец друг друга. Они молчат и тут нет никакой неловкости. — Я хочу почитать твои тексты, – Джин подаёт голос, но очень-очень тихо. — Как-нибудь обязательно дам тебе их почитать. Почему-то уверен, что тебе они понравятся. Намджуну сейчас хочется написать пару десятков или даже сотен новых текстов. И все они о Ким Сокджине. Намджун считает Сокджина самым прелестным созданием во всём мире. Сокджину хочет накупить и насобирать уйму ромашек, а ещё, желательно, забрать Намджуна себе. — Намджуни, мне кажется я начинаю любить ромашки. — Чудно. Сокджин, кажется, начинает понимать, что новое и странное для себя он ощущает. — Намджун. — Да, хён? — Мне кажется я влюбился.

***