Время судьбы

Когда мне было пять лет, я хотел носить симпатичные платьица, как у принцесс, и завязывать воздушные бантики на своих вьющихся светлых локонах. Мама смеялась, но на уговоры не поддавалась, поэтому я ходил в удобных шортиках и трикотажных футболочках с анимационными персонажами, как у Миши, моего лучшего детсадовского друга. Наши кроватки, застланные пёстрым бельём, стояли рядом. Мы ложились в них спать во время тихого часа, но вместо сна шептались о чём-то важном и тихо хихикали. На прогулках мы ловили стрекоз, играли в мячик или прятали секретики, выкапывая у корней деревьев небольшие углубления и пряча под стёклышки наши сокровища (опавшие листочки, цветочки, сорванные с клумб втайне от воспитателей, фантики). К сожалению, друг не любил играть в куклы и прыгать в «Резиночку», предпочитая девчачьим играм мальчишечьи машинки и конструкторы, поэтому часть времени мы проводили порознь, но затем встречались и продолжали ловить жуков или просто раскачивались на качелях. В двенадцать лет я всё так же хотел одеваться в платья, но мне приходилось носить школьную форму — чёрные брюки, белую рубашку и клетчатый жилет. Мама говорила, что она мне к лицу, а я закатывал глаза и мечтал о короткой юбке и полупрозрачной блузке, но молчал. Расстраивать любимую родительницу не входило в мои планы — она меня любила, заботилась, и я ей отвечал взаимностью. В тот период мне нравился вечный заводила из нашего класса Саша. Он был симпатичным мальчуганом с конопатым носом и вороньим гнездом на голове, которое ему невероятно, как мне казалось, шло. Саша дёргал меня за потемневшие полукольца, которые я не разрешал срезать родителям, и отросшие до плеч, а ещё небольно щёлкал по кончику носа, отчего мои щёки и уши покрывались неровным розовым цветом от смущения. Мне безмерно льстило его внимание, но тогда я не понимал природу своих чувств и списывал их на дружескую привязанность. Его задиристая натура, а ещё беззаботность, привлекали мой нордический характер. Хотелось хоть немного походить на него и стать хорошим другом, но Саше больше нравилось проводить время и общаться с такими же лоботрясами, как он сам, а не с мальчиком из художки, таскающим за собой альбомы, полные рисунков. Я тихо страдал, разглядывал его фото в «Одноклассниках», наблюдал, как он взрослеет, встречается сначала с девочками, а затем с девушками, и мечтал, как мы гуляем вместе по осеннему городу, взявшись за руки. Неожиданно для меня он стал центром вселенной, и только когда наши пути разошлись после школы, эмоции стали понемногу утихать. Уже позже, после окончания школы я осознал, кто я, и что меня привлекает не противоположный пол. Я открыл для себя иной мир, где были юноши и мужчины, пахнущие мускусом, открытые для экспериментов, и главное, им нравился я, каким хотел видеть себя всю свою сознательную жизнь. С некоторыми из них я был весьма близок, и многие вызывали трепет в душе, но самое интересное, они так и не задержались в моей памяти, исчезнув из неё навсегда. Лишь тёплые образы маленького пухляша Миши и прекрасного, но недоступного принца Саши так и остались в моих воспоминаниях. Милого мальчика с платиновыми кудряшками давно нет. Есть повзрослевший молодой мужчина, высокий и стройный, но желающий всё так же носить красивые платья, обувать туфли на высоких каблуках и делать мейкап. Мне двадцать семь, но страсть ко всему женскому никуда не пропала — наоборот, с годами стало только сложнее. Мои волосы всё так же до плеч. Тёмные локоны вьются, обрамляя моё, как говорит мама, миловидное лицо, смягчая черты и делая его более женственным и привлекательным. Я нравлюсь себе, а значит, нравлюсь другим — вот выбранный мною девиз последних лет. Я сижу перед зеркалом, делаю последние штрихи в макияже — обвожу губы карандашом, подкрашивая их помадой цвета нюд, модного в этом сезоне. На мне красивое платье, пусть и не от ведущего кутюрье, но не менее прекрасное, скрывающее мои недостатки и подчёркивающее достоинства. С выбором одежды я целиком и полностью полагаюсь на маму. У неё превосходный вкус и она постаралась привить его мне. Иногда всё же я бунтую и покупаю кричаще-яркое, чем довожу до отчаяния любимую родительницу, которая с лукавством говорит, что девушка из меня так и не вышла. Но мы оба знаем, что это не так! На мне серебристые лабутены с неизменно красной подошвой. Сумочка в цвет дожидается в прихожей своего часа. Сегодня мне предстоит новое знакомство со старыми друзьями. Я спокоен, словно нерушимая скала, но звонок в дверь заставляет трепетать. На меня смотрит, улыбаясь, Саша. В его руках большой букет розовых роз, которые я принимаю, соприкасаясь с его горячими пальцами. Пахнут цветы изумительно. Он всё такой же смешливый, правда, вороньего гнезда больше нет. Его волосы густые и стильно подстрижены. Не могу сдержаться и поправляю ему чёлку, а он перехватывает моё запястье и целует ладонь ровно по центру. Предатели-щёки всё так же пунцовеют, как и в детстве, а Саше это нравится. Я вижу, как его взгляд скользит по моим накрашенным губам, он облизывается, сглатывает слюну, но сдерживается. Знает, что я старался для него. От того беззаботного мальчишки, что был в детстве, давно ничего не осталось. Годы сделали его надёжным и внимательным. А какой у него бархатный голос! — Ты готова? Угу…