Чаепитие

Воздух дышит осенней свежестью и прохладой. Последние летние лучики теплого солнца отливают золотом на пожелтевших листочках деревьев. В прозрачной водице онсена так приятно погреться в подобную пору. Мягкими клубочками подымается пар. Он ласково, но с томным придыханием опаляет щеки и ушки, из-за чего те краснеют. Так приятно… Зачарованно любуясь кристальной водой горячего источника, взгляд девушки перелетает к переливающимися цветами осени деревьям. Красота… Блаженно выдыхая, она еще глубже погружается в теплые объятия воды. В то же мгновение раскрасневшихся ушек коснулся чей-то тихий смешок. - Вижу, тебе здесь нравится, - по-доброму растягиваясь в улыбке сказала сквозь мягкие смешинки Канроджи. - Да… Мицури-сан, здесь будто рай на земле! - с прикрытыми веками, девушка счастливо улыбалась, подставляя распаренное лицо прохладному порыву ветерка. - Помниться, ты хотела со мной о чем-то поговорить? Я вся в твоем распоряжении! – разводя руками в стороны, под розоволосой слышались слабые плески. Она была заметно воодушевлена. Но вот ее компаньонка, кажется, настроена немного иначе. Из-под смольных ресничек показались глубокие сапфировые очи, а заалевшееся личико погрузилось по самый кончик носа в воду. Она выглядит крайне смущенной. - Дай угадаю, хочешь поговорить про Томиоку-сана? – с неприкрытой радостью и лукавыми нотками в голосе, усмехнулась подруга, подплывая немного ближе. Только от одного его имени ей под кожу заползли ледышки-мурашки, и она печально искривила губы. - Нет, нет, нет и еще раз, категорически – нет! – рывком отрывая спину от мягко раскаленных камушков, юная девушка в порыве особого негодования скрестила руки на груди. – Тоже мне, горячая тема… - гневно пробубнила себе под нос она с печальным отблеском в глазах. - Ах, да ладно тебе, Саито-чан. Не злись так, - из уст Мицури послышался неловкий смех, но хитрая искорка зеленых глаз так и не пропала. Ее подруженька так мило пытается скрывать свои чувства… - И вообще…я решила забыть Томиоку-сана… - прозрачная поверхность воды уловила ее нахмуренные брови и тяжелую тень грусти, скопившуюся в самой глубине черного зрачка. Врет даже самой себе. – Я больше не хочу так, Мицури-сан! Мне слишком больно и поэтому, я собираюсь найти себе новую любовь! – решительно сжимая маленькие кулачки, Саито уверенно подорвалась, без всякого стеснения, оголяясь по самый животик. – Я хочу найти того, кто все же заметит меня, а не будет как неприступная гора безразличия… Было больно, очень больно так наговаривать на любимого, к которому сердце рвется уже все два года с момента их знакомства, но Саито ничего не могла с собой поделать – слизкое темное разочарование было плохой почвой для ее вдохновленной и слишком долго безответной любви. - Ох, дорогая… Мне так жаль, правда. Ты точно в этом уверена? – подплыв к подруге еще ближе, Канроджи со всей своей нежностью и искренностью взяла горячие ладошки девушки в свои, мягко поглаживая. Ей тоже было горько. - …да. Да! – оставляя все печали и сомнения глубоко в толще воды, Саито без тени колебания посмотрела Мицури в глаза, ища в них дружеской поддержки. – И ты мне в этом можешь помочь! - Ах, я? Но как, дорогая...? - Ну… - в темно-синем омуте девушки блеснула искра безудержного вдохновения, - так как мне уже есть восемнадцать, то я могу пойти на те встречи, где молодых девиц знакомят с разными мужчинами… - мечтательно произнесла девушка, чуть виляя бедрами и заливаясь приятной краской волнения. - Но как же! Там ведь не факт, что будет кто-то твоего возраста и часто эти «смотрины» заканчиваются…ну…не очень, так сказать… - от представления ее маленькой милой подруженьки, Саито-чан, в окружении бородатых толстосумов или просто желающих поразвлечься с юными душами, нежную Канроджи бросило в хладную дрожь, а всегда розовые щечки загорелись алым пламенем. - Ну и пусть, - отпустив ладони Мицури, ее миловидное личико приняло крайне серьезный и невозмутимый вид, - зато…я буду любима и желанна. И пусть это будет всего на одну ночь…пусть и вообще никуда эта встреча не приведет, но я хочу, чтобы на меня обратили внимание! – снова полностью вставая из воды, девушка холодным и уверенным взглядом окатила окружающий их пейзаж, будто бросая ему вызов. Долой старые чувства, долой сожаления, долой Томиоку Гию из головы! Пусть даже под сердцем так болезненно саднило...

***

Лежа в теплой постели, уткнувшись пустым взглядом куда-то в угол дубовой тумбы, Саито прикрыла веки, тяжело вздыхая. С того разговора на горячих источниках прошла уже неделя, и завтра, настанет тот самый день «Х» о котором она так воодушевленно рассказывала подруге. Волнение билось в венах, в голове вертелись неспокойные мысли… Беспокойно прикрывая веки, она желает расслабления. Аккуратная девичья ручка проводит плавную линию по мягкому оголенному бедру, останавливаясь у коленки и снова подымаясь выше. Теперь она вздыхает от приятного волнообразного чувства внизу живота. По бокам от девушки горят два ночника, желтоватый свет от которых растекается мягким дымчатым сиянием по просторному помещению. Идеальна атмосфера, чтобы немного снять напряжение. Другой рукой она заползает себе под домашнюю сорочку, нащупывая маленькую пухленькую грудь и слегка защипывает сосок кончиками пальцев. Резкий выдох. За окошком резвится озорной осенний ветер, гоняя разноцветную листву по слегка влажной земле. Иногда до нее доносились завывающие ноты с улицы, но это ее совсем сейчас не волновало. Просто хотелось отдаться вдруг нахлынувшему наваждению. Касается ног, переходя к бедрам и слегка задевая ягодицы – она выгибается в спине, едва слышно постанывая. Юркие пальчики уже во всю играются с затвердевшим ореолом, потирая и легонько оттягивая его. По телу разливается дурманящее тепло. Как бы хотелось, чтобы это с ней делал он… Девушка совсем не торопится – растягивает удовольствие, полностью погружаясь в красиво расписанную эротическую фантазию. Оглаживая себя между ног, она представляла его широкие ладони, покрытые многочисленными мозолями, крепкие пальцы, с чуть шершавыми подушечками, атлетическое тело, от которого бросало в дикий жар. Так хорошо, от этого очень хорошо… Темноволосая головка откинулась на подушку. На вешалке у шкафа с одеждой висит ее завтрашний наряд – цветочное пестренькое кимоно. Саито подготовила его специально для завтрашних «а-ля-смотрин». Как тошно… И зачем она согласилась? Зачем все это придумала, ведь только себе хуже сделает… Но у нее не остается другого выбора - этот ледышка Гию довел ее, а ведь она просто хочет чуть больше тепла и ласки в свою сторону… Чтобы он хотя бы раз невзначай коснулся ее руки, хотя бы раз прогулялся с ней по поместью. Хотя бы раз пригласил вместе пообедать… Так обидно и так жаль, что как бы отчаянно не старалась, а парень все продолжается строить вокруг себя высокую снежную стену, которою даже ее пылающее любовью к нему сердце, не в силах растопить… Сильно сжав в ладони полушарие груди теперь из ее красноватых уст слышится измученный стон. Эта фантазия такая приятная и пьянящая, но слишком мучительная. А разве может она мечтать о большем? Разве может рассчитывать хотя бы на малую симпатию, если Томиока всегда держится особняком? Нет, нет…все это – пустая обертка от сладкого леденца. Ее участь – и дальше грезить о нем темными ночами, о его взаимности и нежности. О его горячих прикосновениях. Через тонкую ткань белых трусиков Саито оглаживает чувствительный комочек-клитор, чуть громче постанывая, закусывая губы. Когда закрывает глаза, она видит его глубокий омут глаз, подобный просторному океану. Он что-то сладко шепчет ей на ушко, из-за чего вся резко вздрагивает, еще больше утопая в приятных прикосновениях к своим интимным местам. Он игриво приподнимает ласковицу белья, большим пальцем лаская половые губы, дразняще задевая мягкие и влажные складочки. С горячих губ срывается блаженный полустон. Глаза на одно мгновение приоткрылись, в то же время снова пропадая в воображаемом мире. Где он любит ее, где желает вкусить и испить сполна. Где называет ее «любимой», где нежно зовет по имени… Возможно, девушка всегда что-то неправильно делала? Была недостаточно заинтересованной, доброй и понимающей? Возможно, всегда, когда хотела поддержать столпа воды, она казалась ему навязчивой или чересчур приставучей? Или, желая сделать шаг вперед и сблизиться – он раздражался на нее? Саито теряется, не знает что и думать. Они ведь почти одногодки, должны быстро находить общий язык, но… Гию не простой человек. Он многое держит в себе, от многого закрывается и отворачивается спиной. Вот, наверное, почему представляя парня, в голове часто всплывает образ его широких плеч и крепкой спины… Развивающихся на ветру волос, которые чернее ночи, сильного и могучего стана… Прекрасен. Гию для нее – абсолютно прекрасен, замечателен. Даже со всеми его недостатками, проблемами в общении, скрытностью и некой зажатостью – она любит его. Любит, искренне уважает и…до безумных искр в глазах хочет. Аккуратное проникновение и она протяжно стонет. Похоть смешалась с кровью и как сумасшедшая ударяет в голову. Становится все жарче. Сексуальная фантазия девушки столь яркая, что такое привычное занятие теперь играет для нее новыми, горячими и чувственными красками. Почувствовав, что медленного темпа более недостаточно, она подмахивает бедрами, расплываясь в очередной волне наслаждения. Ей так сладко и так приятно. И не важно, что это всего лишь ее неудовлетворенные желания, нераскрывшаяся любовь. Саито хочет упиться, утопиться в этом удовольствии, в воспаленном воображении и нежности от ритмичных движений. Изредка открывая глаза, каждый раз она замечает, что мягкий свет от ламп начинает блекнуть, размываться и становиться совсем мутным. С очередным певучим стоном веки томно прикрываются, а губы сохнут от частых выдохов. Она полностью отдается этому огромному цунами, которое с каждой минутой набирает в ней бешенные обороты, заставляя забыть всю боль и сердечное одиночество, преследующие ее на протяжении двух лет. Это не важно…все совсем не важно… Сейчас для нее главное – сосредоточиться на собственных чувствах. На своем желании быть взятой им. Краски ночи за окном сгущаются, ветер завывает все сильнее. Белоснежное постельное, выглаженное с иголочки, украсилось узорчатыми складочками, в некоторых местах изрядно помявшись. Воздух комнаты напитывается ее страстью и жаром, исходящими от молодого тела. Чуть несмело касаясь клитора, в синих озерах загораются яркие вспышки, а налитые кровью губы стонут имя любимого… Саито не сразу услышала стук в окно: ее сознание полностью переместилось в несуществующий мир любви. Когда от пронзительного стука, стекло неприятно скрипнуло, девушка моментально прекратила все движения, оборачиваясь на чужеродный звук. Ворон… Это был всего лишь ее ворон, который прилетел ей что-то сообщить. «Демоны, северо-восток, срочные сборы – черт возьми, да что это такое?!» Конечно, это естественно, и почему она так бесится? Когда это демоны решали появиться в удобное для всех время? Из изогнутого клюва черной птицы, она узнала, что время на то, чтобы привести себя в порядок, у нее всего пятнадцать минут, и что Томиока уже готов и ожидает ее во дворе. И, все верно, они живут в одном поместье, и она придается одиночным утехам, находясь всего на расстоянии одного этажа от него. Ничего особенного – это всего лишь ее обычная рутина. Чистенькая, опрятная и совсем не возбужденная, Саито спускается вниз по длинной лестнице, смущенно пересекаясь с некоторыми из прислуги. Нужно держаться уверенно и стойко – ее ждет опасная и жаркая битва с демонами, а неудовлетворение она откинет на второй план. В прихожей, у самой двери, она замечает знакомое, до помутнения сознания, двуцветное хаори от которого под сердцем у нее снова больно защемило. И снова его спина… - Готова? – многословно осведомляется парень. - Да, полностью! – с мягкой улыбкой и озорным лучиком в глазах, отозвалась она. Нужно держать марку. Вокруг копошились несколько женщин-служанок, то и дело спрашивая, не нужно ли чего истребителям с собой в дорогу. Не желают ли они стакан воды или стул, чтобы немного отдохнуть перед дорогой. Они такие милые и добрые. Слишком добрые для того, чтобы в ответ на их любезность получать лишь полупустой взгляд хозяина поместья и его молчаливые кивания головой. Девушка как могла разбавляла обстановку своей ласковой улыбкой и мягкими жестами. Гию создает вокруг себя чуть напрягающую атмосферу неловкости, но даже несмотря на это, он ей кажется очень милым… Милый, молчаливый принц-ледышка. Но ведь она понимает, что парень просто стесняется такого трепетного и услужливого отношения к себе. Скромняга… Девушка кинула в его сторону добродушный взгляд, но как только их взоры были в сантиметре от того, чтобы пресечься, парень отвернулся к двери. Ну и пусть…ей не привыкать. «Приносим наши искренние извинения! Нам поступил ложный вызов, поэтому все группы только что были отозваны. Еще раз просим прощения!» «Да неужели…ну что за бред. Что за ночь такая неспокойная…» - раздраженно выдохнув, она уже развернулась для того, чтобы удалиться в свои покои, но неожиданно, ее остановил слегка грубоватый грудной голос. - Стой, Нана, не хочешь выпить чаю? – а вот это что-то новенькое… От услышанного собственного имени из его уст, девушка едва заметно вздрогнула, моментально краснея. Однако, тотчас же успокаиваясь, обернулась к парню с обычным, немного задиристым, выражением лица. - Да, конечно…! - но произнести это так естественно, как ей хотелось бы, у нее не получилось.

***

Скромных размеров кухонька, должно быть, изрядно удивилась увидеть на своих просторах неожиданную фигуру хозяина. В чисто убранном помещение благоухает ненавязчивый аромат, схожий с тем, когда поутру выходишь в лес на неспешную прогулку. На некоторых полках и шкафчиках эстетично растыканы небольшие ароматические свечи в стеклянных пиалах. От них и исходят эти целительные нотки. Уютно. Кроме малых источников света, в комнате горят рыжими огоньками миниатюрные лампы. Приятный полумрак располагает к комфортной и уютной посиделке. Так атмосферно. Даже немного интимно. В металлическом чайничке тихонько закипает водица, а дверцы шкафчиков с тихим скрипом то отворяются, то закрываются. Томиока выбирает чай. По его статичному виду со спины ей отчетливо видно, что он подходит к этому делу крайне серьезно. Еще одна его милая черта. Невысокие зеленые бонсаи, стоящие на подоконнике и шкафах, как могут пытаются создать здесь атмосферу комфорта и какой-никакой обжитости. Все же, Гию совсем не беспокоится о благополучии этого дома. Считает – недостоин этого. Саито чуть вздыхает, иногда невзначай ерзая на мягкой подушке. Она так волнуется: руки никак не найдут свой покой – пальцы то сжимаются, то разжимаются. Ладони потеют, ноготки царапают колени. Она как первый раз…а ведь, как давно они собирались вместе на чай…? Давно, невыносимо давно… Их одно единственное чаепитие было в первый день знакомства. На дворе тогда бушевала зима, был лютый мороз. Девушка бежала из погоревшего села, в неизвестность, куда глаза глядели и едва не сорвалась с обрыва… Ах, какие воспоминания. Нану подобрал молодой паренек, ее красавец Гию, и приведя к себе, напоил вкуснейшим чаем… Чудесное было время. Теплое, такое ностальгически приятное. Незабываемое. Из странствия по временам былым, ее окликнул скупой вопрос Томиоки: - Какой будешь? Вытягиваясь, как звонкая струнка, Саито почему-то вспыхнула алым. Ее чувства слишком накалены… - Эм…а какой есть…? – голос пропитан неловкостью и смущением. И совсем никак не стальной уверенностью, как хотелось бы. Что же этот Гию с ней делает… Едва оборачиваясь к ней, молодой человек монотонно и ровно, с почти неуловимым волнением, проговаривает красноречивые названия. - «Банча», «сенча», - «ну это классика». - Клубника и персик, - «что-то европейское? Уже интереснее». – чабрец, апельсин и имбирь, мята и ромашка, - «последнее, точно выберет он! Очень в его стиле». - Так что? – снова его голос прорезал воздух. Уголки бледных губ дрогнули, а взгляд ушел куда-то в бок. Как необычно с его стороны. - Давай с апельсином, - с кривой улыбкой отозвалась Саито, сильно сжимая под столом ткань свободных штанов. «Так и думал», - неслышный бубнеж сорвался с мужских уст, которые едва заметно приобрели форму улыбки. Перед ней стоит красивая и изящная стеклянная чашечка с плоским блюдцем, которые красиво расписанны мелкими акварельными цветами. Она никогда не видела этого сервиза у него, может, все потому, что и она здесь не так часто появляется? От коричневатой жидкости исходит приятный теплый пар. Носа касается нежный аромат апельсина и более пикантный и резкий имбиря. В чашке кружатся маленькие цитрусовые корочки и несколько непослушных чаинок. Успокаивает. Но волнует здесь только одно – какова цель их времяпрепровождения? Дождаться чего-то подобного от Томиоки, сравни чему-то сверхневероятному, схожему с небесным галом или удивительному восьмому чуду света. Сердечко девушки приятно заходилось в трепетных ритмах… Отпивая маленький глоточек ароматно-терпкого напитка, Саито снова чуть краснеет, пытаясь спрятать улыбку за прозрачными изгибами чашки. Безудержное воображение и тепло от одного робкого взгляда в сторону столпа, заставляют сердцебиение участиться и сладкий жар разойтись розовыми волнами по чувствительному телу. Кажется, будто она попала в волшебный сон. А Томиока тем временем действительно заварил себе ромашковый чай с листочками мяты. Этот аромат и вкус идеально ему подходят: ромашка – нежная и успокаивающая, как его мягкий взгляд, любующийся восходом солнца. Мята – свежая и отдающая прохладой, как его ровный профиль. Как легкий шлейф от его кожи… Опуская глаза, девушка снова топит скромную улыбку в душистом напитке. Но сам парень тем временем выглядит немного иначе. Со стороны может показаться, что молодой человек не подает каких-либо признаков странности, но Нана знает каждый его маленький жест, каждый изгиб бровей, каждое короткое движение губ – он для нее, совсем как на ладони. В нахмуренных бровях Нана видит глухое смятение... - Чай очень вкусный, спасибо, - ставя наполовину испитый напиток на блюдце, девушка мягко улыбнулась, без зазрения совести рассматривая парня с головы по пояс. И как тут не улыбаться, когда он так замечателен… Сделав глоток, Томиока лишь коротко кивнул в ответ, уводя взгляд в сторону. С ним определенно точно что-то случилось. - Повезло нам сегодня. Работа отменяется и можно провести вечер в тишине и спокойствии… - мечтательно проговорила Саито, смотря на медленно горящую свечу позади Гию. Блаженная улыбка не сходит с ее лица. Кажется, она искренне счастлива сейчас. - Да, только подозрительно, что вызов оказался ложным, - без особых эмоций отозвался Томиока, а уголки его губ опустились еще ниже. Наверное, вот причина его волнения… Несколько минутную тишину желал прервать звонкий, как маленькие колокольчики, голосок Наны, но отдающая хрипотцой фраза парня опередила ее. - Так ты пойдешь завтра? – чашка в его руке слегка дрогнула, от сильного сжатия. -Куда? – ошеломленно вскинула бровями она. Томиока одарил девушку длительным, холодно-серьезным взглядом, от которого хотелось спрятаться под стол. Откуда столько недовольства и потаенной злости в нем взялось? - На смотрины, - моментально смягчаясь, с обычным полупустым взглядом продолжил парень. - Ах, это, - осознанность быстро настигла Нану, зажигая в ее голове искорку плана дальнейших действий. – Да, конечно, - теперь она стала, словно непроницаемая твердая скала, которой совершенно все равно. На все. Выждав несколько секунд, снова сжимая сильнее нужного ручку чашки, Томиока, едва слышно выдохнув, сказал: - Ясно. Очень коротко и очень понятно… Саито больно скрючило внутри. Как это неприятно и как метко он попадает по ее окровавленному сердцу. Она, плотно стиснув губы, подалась всем телом вперед, чтобы что-то ответить на это, но парень еще не до конца высказался. - Надеюсь, ты найдешь себе хорошего мужа. Он бьет ее не в бровь, а в глаз. Как можно так больно резать, без ножа? Саито стиснула ладонь в кулаке, но в тотчас же постаралась унять этот ненужный пыл. Ее щеки налились пунцовыми оттенками негодования, обиды и разочарования, а зубы, проехались в хладном гневе друг о друга. Она резко выдыхает, собирая остатки здравого рассудка и хладнокровия. - А то! Уже жду не дождусь, когда встречу этого замечательного, благородного и доброго сердцем человека! – взяв хороший уверенный темп, Нана, сияя воодушевленными искрами, мастерски отыгрывала свою роль. Лживые слова и искренне радостная улыбка, прикрывающие настоящие мысли и чувства, сочетались с ней сейчас просто превосходно. Естественно и просто. Парень молча слушал девушку, не собираясь прерывать или перебивать. Только губы его мелко подрагивали, раскрываясь, будто желая все же что-то возразить. - Уверена, он будет самым лучшим! Он меня очарует, засыплет миллионом приятных слов, предложит жениться. А я…я конечно соглашусь! Ведь как можно упускать такой шанс, скажи? Любая девушка сказала бы, что за такого – нужно хвататься и ни в коем случае не отпускать, верно? Чем дольше Саито говорила, раскручивая сюжет будущих событий, ее жесты и мимика пересекали черту от «актерской игры» к «истеричному выплеску». Движения рук резкие, губы выравниваются в тонкую напряженную линию, брови сурово хмурятся. Взгляд синих глаз стремительно темнеет. Томиока все так же продолжает молча слушать ее. - А потом… - она перевела дыхание. Эмоции, как крепкий алкоголь бьют в голову, туманя взгляд. – Потом он будет меня содержать, всячески ублажать, заваливать подарками, ведь я – его красавица-жена. Как иначе? Ну а через полгода, примерно, ролями мы поменяемся… Буду я его и ублажать, и содержать, и в придачу ко всему каждый день у плиты стоять. Это ведь естественно, ничего необычного, так ведь! Стирка, глажка, каждый день вкусный ужин и… - девушка закусила губу изнутри, - яркая ночь любви, конечно же! А потом он мне за детей начнет говорить…потом…потом я вообще…превращусь в тряпку половую. Буду его не удовлетворять, наскучу ему…будет меня держать только из жалости и «доброты сердечной»… Ну а…а что…я… Сама того не понимая, Нана начала плакать. Ладошки сжались в кулачки, ногти неприятно впились в кожу. Она глубоко и рвано дышит, понемногу осознавая, что фигура парня и комната в целом, выглядят как-то иначе. Как-то размыто. В рвущемся наружу подавленном эмоциональном потоке, ее кулачок неровно постукивал по столу, а губы заходились в предистеричной тряске. Сердце ноет и болит, в горле стоит ком из слез и отчаянного крика. - Эй, ты…так сильно волнуешься? – будто очнувшись из затяжного транса, Томиока весь вздрогнул, хладными пальцами несмело касаясь горячей руки девушки, которая все еще была сжата в кулаке. В ушах у нее белый шум, но этот раздражающий нервные клетки вопрос достигает своей цели. Саито резко переклинило. - Томиока, ты дурак что-ли?! – громкий стук оглушил пространство, рваный крик девушки все еще стоял в его ушах… Ее пребывающая в ужасном смятении душа не могла поверить, что парень настолько холоден к ней и равнодушен. Она кричит, она вопит, демонстрируя, как может, свои настоящие мысли и порывы. Но он их не видит, совсем не замечает. - Я абсолютно не волнуюсь, понимаешь?! Потому что мне все-ра-в-но! - но ее слова никак не вязались с внешним проявлением эмоций. Гию казалось, он попал в страшную ловушку, сотканную из тысячи лоз, сквозь которые он не может выбраться. Его милая Нана плачет, истерит. Он видит, как ей больно, как она рвет себя на части, но ровным счетом не знает, как должен поступить сейчас… И более того, он не знает, почему с ней это случилось. - Ладно-ладно…просто успокойся немного, ладно… - вид крупно стекающих слез с девичьего личика, заставлял сердце столпа биться в бешенном тревожном ритме. Аккуратно беря нежные руки в свои, он хотел хотя бы как-то передать ей свое слабо горящее в сердце тепло. Хотел унять гневную бурю в ней своим ровным штилем, но все было не так просто, как он предполагал… - Нет! Томиока, не успокоюсь, ясно! Ты довел меня уже, понятно! Я не успокоюсь, потому что уже не могу, ясно тебе! – рывком отнимая свои руки от его прикосновений, Саито более не могла себя контролировать. Вся скопившаяся в ней боль, невысказанная любовь и холодное одиночество от его безэмоциональности к ней вскружили юной особе голову, из-за чего сейчас еще больше топит себя в этих палящих душу и сердце дотла, эмоциях. - Но… Как шорох листьев за окном, как дрожание слабой свечки на кухонном столе, в сердце парня что-то дрогнуло, порываясь с робким волнением раскрыть глаза пекущей правде. Правде, которую сам от себя скрыл, утопил и попытался похоронить под толщей ледяной воды своих глухо дремлющих чувств. Он так этого боялся, так опасался и избегал, но сейчас… Эта стихия порывается захватить его всего. - Ты совсем идиот, да? Мне не нужен какой-то там пузатый дядька-муж. Не нужны его сладкие речи, когда упьется до беспамятства! Не нужен мне вообще никто, понятно тебе, Томиока! Меня никто и ничто не интересуют, кроме тебя! В охватившей комнату напряженной атмосфере вдруг повисла тишина. Она, как паук на тонкой ниточке, тихонько висит, едва раскачиваясь. Так и норовит вот-вот порваться. Его сердце пропускало удар за ударом, к голове приливал жар. Трясущее волнение безустанно накатывало, а кокон собственной неуверенности плотно держал в своих тернистых лапах. Нану всю трясло, но теперь, будто доходя к своему пику, сидела ровно и неподвижно, как в затишье перед бурей. Как в преддверье решающей кульминации. - Потому что, я люблю тебя. Потому что, не вижу никого, кроме тебя. Ни на кого не смотрю, кроме тебя. Потому что никто мне не нужен, кроме одного тебя, Томиока! Эта и была та правда, которую он так избегал. Правда своих чувств. Правда того, кем для него была она. И как он видел себя рядом с ней. Нана для Гию, как прекрасный сад цветов. Как чарующая аллея душистых глициний , в раскидистых и нежных лозах которых ему не страшно, в которых хорошо и спокойно. Где ему очень комфортно и тепло. Рядом с ней он сам будто чувствует цветение жизни. Будто в его распотрошенном и истерзанному мучениями и виной сердце, снова начинают пробиваться маленькие цветочки жизни. Которых он никогда не заслуживал. Томиоке всегда казалось –где его прелестная Нана, там и солнце, там и тепло, и сияние утренней зори. И его свет новой надежды… - Что скажешь на это? – сиплый голос девушки, как соль на рану. Она ждет ответа, глядя туманным взглядом в его глубокие омуты. В которых пытается найти ответ. В которых пытается найти слабый отблеск своего имени. Перед глазами серо и темно. Он загнан в далекий угол самим собой же. «Не достоит. Ты не достоин счастья с ней! Ты потеряешь ее, как и всех, кого когда-либо любил!» - вот что твердит этот жестокий голос в нем. Вот как выглядит колючая клетка его души и сердца. «Возможно, без меня ей будет лучше. Не будь меня – она сможет выжить» - подкармливает парень свои внутренние сомнения и трусость. Трусость открыть правде глаза. Посмотреть ей в глаза и сказать… - Прощай, Гию. Тянущиеся безумно долго минуты разорвал ее голос. Собственное имя из уст любимой звучит так незнакомо и холодно. Так холодно, так холодно… Мороз пробирает кожу, последние живые лепестки молодых цветов осыпались. Солнце погасло, а нового рассвета ему более никогда не видать. Ведь она уходит от него. Чай давно остыл. Шлейф от былых запахов и ароматов еще остался, но больше нет в них того тепла и уюта, что царили здесь буквально десять минут тому назад. Томиоку будто пригвоздило к полу. Его внутренние клещи держат прочнее и крепче стальных цепей. В миг ему стало невыносимо холодно. Невыносимо пусто внутри. И даже горящие в помещение свечи не грели… Грохот стола, звон посуды. Тонкую ручку что-то непроизвольно сильно сжало, не давая ступить дальше. Голос словно пропал, он охрип, стал бледным и совсем не слышным... Истерзанная душа рвется сквозь острые шипы и колючки тернистых ветвей. Руки царапаются об эти извилистые цепи, заливаясь кровью, но им не впервой чувствовать эту боль. Он справится, ради нее – он справится... Только бы голос наконец прорезался… Крепкое объятие и они оба падают на пол. Сильный удар. Звон посуды. Что-то медленно капает на пол. Кончик носа впился ей в волосы, чужие руки держат так, будто она опасная беглянка, которую стоит заковать в самые прочные кандалы – его объятия. Словно обезумев, Томиока что-то шепчет одними лишь губами Саито в самое ухо, чтобы хоть как-то его ослабший голос достиг ее… - Стой…Нана…стой. Не уходи, Нана… Не уходи… - как шепот разыгравшегося воображения, как призрачный мираж, его севший голос касается ее сознания. - Не уходи…пожалуйста, - снова теплый шепот опаляет ухо. Из глаз льются горячие слезы. В миг легкого дуновения ветерка, скованный тьмой лес, озарил луч солнца. Яркого, теплого-теплого. Он освещает давно погрязший во мрак темный-темный лес… Аромат глициний заполнил это место, погружая его в волшебный-волшебный…чарующий сознание мир. Мир, который они никогда не видели, в котором и не надеялись побывать. В который уже отчаялись верить… С прозрачно-голубых небес упали кристальные капли дождя… - Нана…я люблю тебя.