Три мини-ФлинтВуда

Оливер поморщился – газеты в очередной раз назвали его «Сладким мальчиком». Вот сволочь этот Дин Томас, а! Надо же, как прицепилось прозвище! Лучше бы даже какое-нибудь Флинтовское «Вудень» или «Вудила», чем это… Бррр! Хотя и Флинт его так не называл со школы, а уж теперь, когда они попали в сборную, тем более. Флинт теперь вообще очень отличался от себя времен Хогвартса – стоматологи, стилисты и, скорее всего, преподаватели по этикету, поработали так, что из тролля Флинт превратился в звезду журнала «Плей Вич». Не то, чтобы Оливер завидовал, но… Отчего-то всё чаще ловил себя на мысли, что скучает по тому Флинту – грубоватому, страшноватому, но такому настоящему. В «Пророк» каким-то образом просочилась информация об их школьной вражде, и стервятники-журналисты постоянно кружили где-то поблизости. Вот и сейчас Флинт стоял в двух шагах и выжидательно смотрел на Оливера, державшего в руках тарелку с пирожными. - Угощайся, - Оливер протянул её Флинту. - Я не ем сладкое, Вуд, - тот растянул губы в вежливой улыбке. – Спасибо. - Пожалуйста, - Оливер раздраженно отдал тарелку проходящему мимо официанту. - Улыбайся, Вуд. На нас же смотрят, – елейным голосом прошептал Флинт. - Не хочу! – Вздернул подбородок Оливер. На такого Флинта вообще смотреть не хотелось. Оливер соскучился по тому троллю, который обзывался, дрался, вспыхивал как спичка, по тому Флинту, который по-акульи скалился и обещал надрать задницу, по… Маркусу, который после их последнего матча в Хогвартсе зажал Оливера в нише и поцеловал – почти больно, почти грубо, но так горячо и так… Оливера до сих пор бросало в жар от воспоминаний о том поцелуе. - Ты чего покраснел? – Флинт придвинулся ближе, делая вид, что достает что-то на столе позади Оливера. - Не твоё дело. - Будешь нарываться – повторю то же, что было после последнего матча в Хоге, ясно, Вудень? – прорычал Флинт. Оливер замер и, кажется, даже дышать перестал. - Ясно, я тебя спрашиваю? – Флинт наклонился к самому уху. У Оливера побежали мурашки, которые на щеках чувствовались отчего-то особенно остро. - А если нет? – он повернулся и посмотрел Флинту прямо в глаза. Вот он – Маркус! Как же Оливер раньше-то не догадался?! А ведь всего-то нужно было смотреть не на вылизанную стилистами оболочку, а в глаза! Маркус Флинт никуда не делся. - Нарываешься? – Флинт стиснул зубы, отчего желваки на щеках напряглись. - Допустим, - Оливер старался не улыбаться. - Блядь, ну тогда держись! - прорычал Флинт и, схватив его за локоть, поволок к выходу под изумленные взгляды журналистов и команды. … Маркус не любил сладкое. Поэтому каждый раз, читая как газеты заливают сиропом Вуда, злился до чертиков. Вуд был… упрямым, прямолинейным, вспыльчивым, порывистым, да пусть бы даже милым, но не сладким! Когда Маркус прошел отборочный тур и попал в команду, тренер сказал, что нужно что-то делать – с зубами, манерами, внешностью… И Маркус загорелся. Вот она – возможность стать лучше, красивее. Он старался, терпел, учил, он больше не грубил, а Вуд словно специально выводил его. Маркус был уверен в этом – хорошего во всех отношениях, сладенького Вуда бесило, что Маркуса стали приглашать на съемки… Кто же знал, что Вуд окажется таким мазохистом? Маркус и подумать не мог, что Вуду нравится то, каким он был на самом деле. Надо же… Маркус подпер голову рукой и посмотрел на сидевшего в его кресле Оливера. Тот так увлекся книгой, что ничего вокруг не замечал, а Маркус, закусив губу, рассматривал: взъерошенные со сна волосы, по-девчоночьи длинные ресницы, припухшие от ночных поцелуев губы и едва заметную ямочку на подбородке. Футболка Маркуса сидела на Олли очень свободно, а по-мальчишески угловатые коленки, обтянутые клетчатой тканью пижамных штанов, выглядели так аппетитно, что хотелось куснуть… Вуда вообще хотелось искусать. Всего! От этих самых губ и до коленок. Наверное, в чём-то глупый, говорливый как цветастый африканский попугай Томас прав – Вуд, действительно, сладкий. Может, Маркус всё же любит сладкое? Сладкого. Вуда.