Право первой мести

Темнота заволакивала Большой зал с телами погибших. Темнота сгущалась на поле среди тел умерших. Темнота скручивалась узлом боли в душе каждого, кто потерял — а других тут не было. — Верните мне сына, — рвано выдохнула Молли Уизли. — Верните мне моего сына! Я все отдам за его жизнь, — всхлипнула она, опираясь окровавленной рукой о сырую шотландскую землю. — И моего брата… — сел рядом с ней Джордж, не обращая внимание на раненую ногу, кровь из которой понемногу стекала рядом. — И моего! — И моего! — Мою сестру! — Верните родителей малышу Тедди, — всхлипнула Гермиона. — И братьев Криви, они же совсем еще были малыши… — Верните моего названого брата, — голос Грегори Гойла прервался, но он продолжил. — Верните Винса… — и, словно по наитию, полоснул заклинанием по своему запястью. — Верните Винсента Крэбба, — эхом поддержал Драко Малфой и протянул руку под заклятье Гойла, судорожно выдохнув, когда закапала его кровь: — Никто не должен так умирать, как он! — Верните Снейпа, — четко проговорил Гарри, поймав потрясенный взгляд Драко, кивнул и повторил за ним: — Никто не должен так умирать. — Верните Снейпа, — всхлипнула на плече Рона Уизли Гермиона. — Верните… Верните… Верните… Тьма сгустилась еще больше, задрожала, и неожиданно высверкнула яркими слепящими лучами, одновременно осенив всех пониманием: если вернуть одного, то вернуть и всех. Согласна? Ты, лично ты — согласна? И ты согласен? О да… Первым пошевелился и сел Ремус Люпин, а в следующую секунду к нему в объятья бросилась Тонкс. Но радоваться было некогда: Пожиратели смерти тоже начали приходить в себя. Работа закипела — больше всего досталось, конечно, аврорату… Хотя колдомедики помогли — кто-кто, а они умели прочно паковать некоторых буйных пациентов. Очнувшийся в Визжащей хижине Северус Снейп огляделся, потрогал внезапно целую шею, хотел было грязно выругаться, но благоразумно произнес «Аппарейт» и оказался единственным, кто успел смотаться, прежде чем авроры и профессора школы договорились между собой и наложили антиаппарационный щит, какой и раньше был над территорией Хогвартса, но пока временный. Не смогли ожить только волшебные существа, в которых не было ни капли крови магов, окропивших землю, место силы, на котором самый главный магический замок Британии стоял далеко не случайно. Кентавры, кстати, в их числе не оказались, как и некоторые другие существа, но внимания на это обращать было уже некому. Что это было, какое колдовство, как — разбираться было сначала некогда, а потом не до того. Потому что начался суд. Или даже Суд. * * * Открытое заседание Визенгамота шло полным ходом уже третий день. Осужденные приближенные Волдеморта, позвякивая антимагическими наручниками, получали свои приговоры, вполне ожидаемые — на пожизненное заключение в Азкабане отправились все оборотни во главе с Сивым и братья Лестрейнджи. Подошла очередь и Беллатрикс Лестрейндж. Но стоило секретарю произнести ее имя, как его голос перекрыл уверенный и грозный баритон — такой, что у некоторых по спине пробежал холодок. — Я ЗАЯВЛЯЮ ПРАВО ПЕРВОЙ МЕСТИ! — поднялся с места высокий мужчина в строгом черном костюме и двинулся вперед. По рядам зрителей пробежал шепоток: этого человека не знал никто. — Это мой отец! — зазвенел гордостью голос Гермионы Грейнджер, героини войны, обладательницы Ордена Мерлина первой степени. Шепоток усилился, а кое-кто даже попытался возмутиться… Магл в Визенгамоте? Слыханное ли дело?! Рядом с мисс Грейнджер неторопливо поднялся спаситель всея магБритании и сделал вид, что внимательно прислушивается. Ну и присматривается, не без того. А выглядел Гарри Поттер так, что никто, даже Северус Снейп, не мог бы назвать его мальчишкой. Когда-то успел не только вырасти, но даже заматереть? Поди теперь поспорь… Это же Поттер, герой и всеобщий любимец, в том числе нового министра. Ну и что, что временно исполняющего, и так все понятно. И вообще. Мало того, что сам Темный Лорд об него неоднократно, как недавно выяснилось, укокошивался, начиная с осени восемьдесят первого, а потом практически ежегодно с девяносто первого года по нынешний, но, что самое важное, в конце концов, в отличие от своих соратников, ожить-таки не смог. Неизвестно, на что еще способен этот единственный наследник Поттеров и, опять же, как недавно узнали, спасибо Рите Скитер, Певереллов. Да-да, тех, кто с самой Смертью. Может, из-за него всех и вернули, — и тех, и этих, кто знает? Зал притих. — Я… тоже требую этого права! — грузно поднялась с места Августа Лонгботтом. Невилл привстал, взял ее под руку и что-то зашептал на ухо, после чего миссис Лонгботтом нехотя села, окинув подозрительным взглядом мистера Грейнджера, но больше требований не выдвигала. — Вы не можете казнить, пока ее жертвы живы, — возразил кто-то из самых старых членов Визенгамота. — Таковы правила. — Казнить никто не собирается, — деловито сообщил мистер Грейнджер, словно каждый день ходил на заседания верховного суда волшебников, пробираясь поближе к осужденным. — Это даже не обсуждается. Мы просто… — он посмотрел на Беллатрикс, которая в ответ скорчила презрительное лицо. — Мы ее немного подлечим. Это же не запрещено? Мадам, улыбнитесь… Беллатрикс зверски оскалилась, но мистер Грейнджер оказался непрошибаем: — Ну да, так тоже можно, — кивнул он, внимательно разглядывая ее оскал. — Думаю, пары недель нам с супругой хватит. Максимум месяц. — Ничего себе магл, — оценили те, кто оказался поблизости, а потом шепотки, как водится, снова пробежали дальше по залу. — Магл не может… — начал было кто-то из стариков, но договорить ему не удалось — ЭТО Я НЕ МОГУ? — загремел мистер Грейнджер так, что безо всякого Соноруса у многих подзаложило уши. — ЭТО МОЯ ДОЧЬ! — КРОВЬ ОТ КРОВИ И ПЛОТЬ ОТ ПЛОТИ ЭТО НАША ДОЧЬ! — зазвенел беспощадным лезвием женский голос, а в конце прохода появилась изящная дама с гневным лицом в ореоле густых кудрей, которые многим на мгновение показались шипящими змеями. — Жена, — не без гордости и даже нежности пояснил Визенгамоту и всем присутствующим мистер Грейнджер, кивнув в сторону того самого возмущенного старичка, который нервно сглотнул и притих, кажется, теперь окончательно. Люциус Малфой почувствовал, как по его спине потекла тонкая холодная струйка пота. «Это не маглы, — сообразил он. — То есть не просто маглы. Поздно, поздно, поздно…» Волшебники во все глаза смотрели, как Грейнджеры уводят Беллатрикс, безумную Беллу, а кое-кто мысленно прощался с ней. * * * — Сами ротик будем открывать или помочь? — привычным профессионально-ласковым тоном спросил мистер Грейнджер, устроив Беллатрикс в кресле для особых больных — лучшем в своем роде. Белла попыталась дернуться, но не смогла даже пошевелиться. Голову держали какие-то мягкие, но невероятно прочные тиски, руки… ноги… даже тело не могло шевельнуться. Все, что ей было доступно — это дышать. Тогда она сделала то немногое, что еще могла — плюнула своему мучителю в лицо. Но для этого пришлось разомкнуть челюсти, пусть и всего на мгновение. Мистер и миссис Грейнджер были профессионалами… Распорки почти моментально заняли свои места — сперва одна, потом другая. — А-а-а-ы! — прокричала Белла. — Плюют обычно сюда, — показала ей миссис Грейнджер. — Но у нас новейшее оборудование, так что плевать не придется. — Э-о-ы! — возмущалась, а может, пыталась страшно ругаться Белла. — Обезболивать будем? — Дорогая, ты еще сомневаешься? Представляешь, как она жила все это время с такой-то помойкой во рту? Спятить же можно. — Дорогой, ты такой гуманный. Но мы ведь давно не экспериментировали, где там тот новый препарат, что нам недавно прислали? — Посмотри во втором шкафчике… А потом Белле стало очень больно, но быстро перестало. Десну стало страшно распирать, она уже думала, что увидит, как увеличилась ее челюсть — эти маглы что, крокодила из нее сделают?! Она всхлипнула. Миссис Грейнджер автоматически потрепала пациентку по руке прежде чем вспомнила, кто она такая, а потом в голове у Беллы заработала магловская мастерская. Визжало, звенело, царапало… свиристело, холодило… Она была бы счастлива потерять сознание, но и это оказалось ей недоступным. Казалось, прошла вечность прежде чем мягчайшие, но прочные тиски отпустили ее голову, медленно высвободили тело и она словно сквозь вату услышала: — Пожалуй на сегодня все. — Погоди… Яркая вспышка ослепила Беллу, послышался тихий щелчок, но… ничего не заболело и вроде бы не изменилось. — Поменяй ракурс, дорогая, думаю, что слева будет лучше, — услышала она прежде, чем зажмуриться от следующей вспышки. — Отличная будет реклама. — Надо бы покормить, — женский голос был странно обеспокоен. Ах, конечно. Грейнджер боится, что Белла не доживет до конца придуманных ими мучений. И это, кажется, единственный выход. Беллатрикс отчаянно замотала головой. — Не хочет, — констатировала Грейнджер. — Ну ладно. Зонд или глюкозку внутривенно? Белла обмякла и ничего не могла с собой поделать — ничего хорошего она от этих слов не ждала. Ну… в общем-то, правильно. Очнулась она с трубкой во рту, полностью зафиксированными руками и ногами и иголкой в сгибе локтя. Это было страшно… Так страшно, что когда на следующее утро миссис Грейнджер предложила ей на подносе чай и кашу, предварительно как бы невзначай покрутив в руках ту самую трубку, Белла судорожно кивнула. И съела все. Каша оказалась вкусной, чай — вполне приличным. Но вот то, что последовало потом… — … вот это уберем, тут сделаем протезирование… здесь хватит короночки… будем делать мостик или импланты? — Конечно импланты! Это же самая передовая технология! — Тогда понадобится помощь хирурга. — В чем проблемы? Позовем! К середине месяца Белле сменили кресло — она уже не дергалась, понимая, что бесполезно. Каждый раз она вставала в слезах и соплях, а Грейнджеры, радушно улыбаясь, показывали ей зеркало… и заставляли улыбаться! И фотографировали — причем чаще всего только ее рот. Через силу оскалившись, Белла и сама поражалась — ее зубы выглядели точно как тогда, когда она была еще совсем юной девушкой! Но менее страшно или менее больно ей не становилось. И что ей было до объяснений дантистов — о, она теперь знает, как будет ругаться, если выживет, конечно! — о том, что полное обезболивание вредно, что нужно «немножечко чувствовать», чтобы не сделать что-то лишнее там, у нее во рту. Иногда заскакивала в гости к родителям грязнокровка Грейнджер, рассматривала зубы Беллы, как у лошади, восхищалась родителями… Беллатрикс молчала. Если эти Грейнджеры удумали вот такое — кто знает, где их фантазия мучителей закончится? Быть может, ей решат поменять ногти или кости? В зеркале отражалось немного округлившееся и даже симпатичное лицо, но волосы на висках заметно побелели. Правда, Белле было уже все равно. Так же равнодушно она восприняла весть о том, что завтра ее препроводят обратно в магический мир — отбывать остальную часть наказания. * * * Появление Беллы и ее сопровождающего в Азкабане произвело тихий фурор. — Белла, живая! — воскликнул Рудольфус, обнимая ее, и только тогда Белла поверила, что все закончилось и уже была готова разрыдаться, как в нежную семейную сцену вклинился сопровождавший ее мистер Грейнджер. — Показываться будете минимум раз в год, это обязательно, — заявил он и обернулся к Рудольфусу. — Вы же хотите сохранить такую красоту? Если в течение 5 лет у вас произойдёт отторжение имплантата, мы гарантируем его замену на новый по цене материалов. Белла застонала, а идиот Руди закивал! Она уже была готова убить его на месте, хоть собственными руками задушить, но Грейнджер возвышался над ней, а рефлекс… о, он, конечно, угаснет, но еще не скоро. Грейнджер пожелал им всем здоровья, дал какую-то бумажку, по которой с ним якобы можно было связаться — это что еще за магия такая? — и наконец отбыл в сопровождении очень, очень уважительного начальника тюрьмы. — Белла, — прошептал Рабастан. — Что они с тобой сделали? Беллатрикс всхлипнула и наконец разрыдалась. Руди долго утешал ее, гладя по лицу и любуясь ею, пока не сказал: — Ты прекрасна… Этот человек не магл, он на самом деле волшебник, так? Белла скрипнула зубами, но перепугалась и тут же расслабила челюсти. О, за этот месяц она очень много узнала! В это время в окно их темницы влетела сова с посланием — стараниями тоже Грейнджер, конечно младшей, условия содержания узников стали не просто сносными, а вполне даже приличными — хотя, конечно, с какой стороны смотреть… В данном случае это оказалось истинным злом. Рудольфус разломил печать, прокомментировав, что это из Гринготтса, словно Белла могла не узнать официальный конверт, начал читать, а потом с протяжным звериным стоном рухнул на пол. — Руди, что с тобой? — обеспокоенно воскликнул Рабастан. Белла молча наклонилась к супругу. — Грейнджеры прислали счет за свои услуги, — простонал Рудольфус и вырвал клок немногих оставшихся волос. — Мы… разорены? — спросил Рабастан. Его старший брат молча нашаривал оставшиеся волосы…