Следы

— Ох, Ланга, ты следы оставил! — Ты тоже, вообще-то. Чёрт, он что, не понимает? — Это другое. — Почему? Потому что если Рэки придёт домой весь в засосах, то это будет неправильно. Потому что мама заботится о нём и любит его, а он ссыт. Потому что это страшно, открываться страшно. А вдруг его не примут? Каким бы маловероятным этот исход не был, он всё ещё возможен. И тем более, он должен просто поговорить, а не приходить в следах, оставленных его первым бойфрендом. — Потому что у тебя дома знают о том, что ты — гей, а обо мне знаете только ты и грёбанный Мия! Который, кстати, узнал об этом по ошибке. Зашёл не в тот момент и не туда. Рэки попросил никому не говорить, за что ему стыдно. Вот его друзья ему доверяют, а он, как не пойми кто себя ведёт. — Рэки, — Ланга делает вдох, пытаясь найти в себе правильные слова — ты правда можешь ей открыться. — он аккуратно обнимает Кяна со спины и кладёт подбородок на его плечо. — Тебе легко говорить, твоя мама поддержала тебя, как только увидела радужные шнурки, а моя скорее сочтёт это за дань чудесам природы и я вообще не знаю её отношения к… ко всему этому. — Ты можешь просто спросить её и открыться, если она… — он сглатывает, боясь даже представить вероятность плохого исхода. — …не гомофобна. Сидя так ещё с минуту или две, они оба дрожат. От боли и страха. Рэки поворачивается и в его глазах стоят слёзы. У Ланги сжимается сердце. Почему мир такой сложный? Почему мир может так плохо относится к такому прекрасному человеку? — Ты думаешь.? — голос дрожит и это сложно скрыть. — Да, всё будет в порядке. — объятия становятся крепче и они слышат дыхание друг друга, стук сердец. Их сердца уже как вечный дуэт, как связанные собственной любовью. Добровольно и несложно. Они сидят так ещё, кажется, вечность, но когда отпускают друг друга, думают, что времени было недостаточно. Но об этом не стоит переживать, в их распоряжении ещё целая вечность. Вечность длиной в человеческую жизнь.