Залезь мне в сердце, а не в ширинку джинс...

Чанбин не любит. Чанбин ненавидет. Чанбин призерает.. Феликса. Потому что Ликс — гей. И не только Чанбин его ненавидит. Вся школа оскорбляет, унижает, избивает за школой бедного Ли. А тот в ответ лишь улыбается. Улыбается, когда его бьют. Чанбин не участвовал в избиении парня, но шутить и усмехаться над его ориентацией Со всегда был готов. Об ориентации Феликса все узнали весной. Тогда был конец учебного года. Им оставался один год до выпуска. И, кажется, Феликсу стоило признаваться в любви не в десятом, а в одиннадцатом классе. Ведь не пришлось бы целое лето и весь следующий год слушать оскорбления и чувствовать кулаки одноклассников на теле. А признался он Чанбину.главному гомофобу школы. После того дня всё поменялось в жизни Чанбина и Феликса. Чанбин стал больше ненавидеть геев и Ли, а Ликс стал тише и незаметнее. Сливался с серой массой. Хотя раньше не было момента, когда он не хохотал вместе с другими одноклассниками над глупыми мемами из «Тик тока». Феликс наконец-то почувствовал, какого это. Когда об твое запястье тушат спички. Запястье в неисчезающий ожогах, а ноги в шрамах от лезвия.

~⁠✿ °°° ✿~

В мужской школьный туалет на третьем этаже Феликсу всегда неприятно заходить. Чувство, что тебя побьют и оставят лежать на холодном кафеле, всегда напрягает. Ли не плачет, когда его бьют. Он терпит. Терпит. Он моет руки и смотрит на свое противное лицо в зеркале. За этот год он успел настолько сильно возненавидеть себя, что начал задумываться о нескольких пластических операций. Мешки под глазами скрываются за длинной челкой. Волосы, буквально пару лет назад осветленные, теперь снова черные. Светлая свободная одежда из ярких футболок и разноцветных носков превратилась в темные и закрытые худи и толстовки, обязательно с капюшоном. Короткое, обрывистое из-за слёз дыхание вновь и вновь сбивались. Сейчас в школе никого нет. Феликс остался один убирать класс, а значит, может в полной мере поплакать. Феликс пытался успокоить льющиеся из глаз слёзы. Сколько бы Феликс не пытался, он не может остановить их. Почему он начал плакать? Да потому что он устал! Да, Феликс устал каждый день лежать с кровью из носа на холодном полу туалета. Он устал слышать в след «ботан» и «пидор». Он на грани. Феликс с каждым днём ломается все больше и больше и с каждым днём надеется на нормальную жизнь все меньше и меньше. Зачем он влюбился в Чанбина? На самом деле Феликс сам себя об этом спрашивает постоянно. И сам не знает, что ответить на такой тяжёлый вопрос. Со Чанбин — это тот человек, от которого меньше всего ждёшь понимания и сочувствия. Но Феликса это не остановило. А точнее его сердце это не остановило. Когда мозг Ликса твердит ему, что нужно забыть и вычеркнуть Со из своей жизни, то сердце, наоборот, надеется, что тот изменится. Феликс больше никогда не влюбится. Влюбляться слишком больно. В тот день, когда Феликс признался, у него внутри что-то с громким треском сломалось. Сломалось сердце из-за невзаимных чувств.Успокоившись, Ли возвращается в класс стирать с доски формулы, оставшиеся после последнего урока и закрывать окна, которые были открыты для проветривания помещения. Дверь в класс распахивается и на пороге стоит Чанбин. Явно недовольный чем-то. Увидев Феликса, он лишь усмехается и начинает бродить по классу, подглядывая под столы каждой парты. — Что-то потерял? — Решает начать Ли. — Иди нахуй, — Бросает коротко Со, давая понять, что Ликсу не стоит к нему лезть. — Если ты потерял ключи, то они на подоконнике. Со смотрит на Феликса секунд десять и, отрывая взгляд, преодолевает за несколько шагов путь к подоконнику. Взгляд Чанбина падает на парту Феликса. Исписанную разными матами и оскорблениями в сторону парня. Чанбин глазами осматривает всю парту, понимая, что на бедной мебели нет ни единого нетронутого плохими словами места. И Со становится жаль Феликса. Нет. Ему плевать. Он, довольный тем, что сделали одноклассники, собирается покидать класс. Стоя уже на пороге, он косится на Феликса, который все это время наблюдал за действиями Со. — Феликс, — От этого слова по спине Ли пробежали мурашки. — Скажи, ты настолько сильно хочешь, чтобы я залез к тебе в ширинку? — Залезь мне в сердце, а не в ширинку джинс.. — Бросает в ответ Феликс и видит, как Чанбин приближается к нему. Сердце на секунду останавливается. Надеется на… На поцелуй? Как же хочется почувствовать горячее дыхание Чанбина вблизи. Хочется зацеловать каждый уголок его лица. Хочется дотронуться до его губ. Удар в челюсть прилетает неожиданно. Феликс немного отлетает в сторону, но всё же удерживает равновесие. — Таким пидорам, как ты, не место в нормальном мире. — Выплевывает Чанбин и злобно усмехается, видя, как к глазам Ли подступают слёзы. Он уходит, громко хлопая дверью. Слезы текут, обжигая светлую кожу. «Не место в нормальном мире». одна и та же фраза всплывает в голове. Она повторяется, как заедающая пластинка. Ли продолжает плакать, стоя около доски. На что он надеялся? Феликс падает на пол, ведь ноги совсем его не слушаются. Он поджимает их к себе и держится руками за голову. Плачь бесшумный, но иногда все же слышны всхлипы и обрывистые вздохи. Мозг твердит, что был прав насчёт Чанбина, а сердце на это лишь громко стучит, пытаясь опровергнуть правду. Эта ночь, как и все следующие, пройдет с лезвием в руках. В ссорах с родителями насчёт успеваемости. В очередной ненависти к себе. И все благодаря одному глупому Со Чанбину, сумевшему доломать окончательно и так поломанного Ли Феликса.