Бедный богатый Кристофер Фрай

8 лет назад

«Дорогие друзья, спасибо вам за лайки и комментарии! Мне очень приятен такой отклик. И отдельное спасибо тем, кто заказывает у меня картины! Благодаря вам я прокачал свой скилл и теперь рисую гораздо лучше, чем раньше. Всех обнимаю <3»

Опубликовано. Крис уже почти год развивал свой блог как художник. Рисование маслом затянуло его больше, чем простенькие портреты на бумаге. Надо сказать, излюбленные портреты теперь тоже были нарисованы маслом. Слишком уж это ему понравилось. Через три месяца после начала ведения блога парень впервые продал свою работу. И его покупательницей была... Лиф. Она, во-первых, очень хотела поддержать друга и дать ему какой-то старт. А во-вторых, ей действительно нравилось то, чем занимается Фрай. Каждый день он принимал минимум два новых заказа. Во время учебного года было тяжело совмещать обучение и работу, но Крис справлялся. Хотя работой он бы это не назвал. Для темноволосого рисование было скорее хобби, благодаря которому он ещё и деньги получал. Это было ему совсем не в тягость. Во время процесса он отдыхал не только телом, но и душой. На телефон Кристофера мгновенно стали приходить уведомления о комментариях под новой записью: «Спасибо тебе за твоё творчество!», «У тебя просто волшебные картины, ты мой пример для подражания!». Улыбка не сходила с лица парня. Но сердце его чуть было не остановилось, когда он увидел в строке уведомлений новое сообщение. Black Raven Привет. Я могу заказать у тебя портрет? Ему не показалось. Райан Льюис решил заказать у него портрет. В этого рыжеволосого парня Крис был влюблён уже три месяца. Они очень хорошо ладили. Более того, с такой теплотой к темноволосому никто из друзей никогда не относился. Он верил в родственные души, а потому считал Райана своим соулмейтом, и это было взаимно. По догадкам кареглазого, взаимным было и их романтическое влечение. Правда, никто пока не решался заговорить об этом.

Little sunshine

Привет. Конечно! Чей? Если возможно, пришли референс, пожалуйста

«Если сейчас он скинет фото какой-нибудь девушки, я с ума сойду», – подумал Фрай, после чего по его спине пробежали мурашки. Парень отправил сообщение и в нетерпении стал барабанить пальцами по столу. Секунды ожидания тянулись бесконечно. Black Raven Хочу, чтобы ты нарисовал нас. Фрай не верил своим глазам и перечитал текст ещё раз. Да, всё правильно: человек, в которого он влюблён, заказал их совместный портрет. Следом он прислал фотографию. Точно, это тот самый момент, когда они ночью тайком наблюдали за звёздами! Удивительная была прогулка. На фото Кристофер и Райан сидели на крыше. Крис слегка приобнимал рыжего рукой, а тот широко улыбался, обнажая зубы. Оба выглядели безумно счастливыми. Little sunshine Без проблем! Какой дедлайн? Кареглазый снова засмотрелся на фотографию. Приятные воспоминания накрыли его с головой. Теперь он сидел и глупо улыбался в экран. Райан уже написал о том, что ограничений по времени нет и Крис может рисовать хоть целый месяц, но темноволосый не реагировал. Он ходил по комнате взад-вперёд и радостно повторял: – Он заказал у меня портрет!

***

Настоящее время

– Это до сих пор вызывает у тебя улыбку? – с теплотой поинтересовался Ди. – Да! Вспоминаю свои эмоции в тот момент, и даже иногда хочется воспроизвести тот день заново. Парень шумно выдохнул и радостно прикрыл глаза. Голубоглазый расплылся в улыбке, но невольно спрятал её. – Прости за прямоту... Крис поднял ладонь. Блондин всё понял и неловко кашлянул. – Да, забыл. Так ты гей или бисексуал? – Гей. И всегда это знал. – Даже сомнений не было? Я слышал много историй о непринятии своей ориентации, внутренней гомофобии и прочем. – Нет. Я просто воспитывался в относительно толерантной среде. Мать никакого влияния на меня не оказывала, а бабушка говорила, что любовь – это прекрасно. Ничего о вреде однополой любви я от неё не слышал. Возможно, она бы и приняла меня, если бы была жива. Эта мысль грела мне душу в то время. – А мать? – А что мать? – Фрай замялся и сжал в руках край худи. – Ну... Сейчас узнаешь.

***

8 лет назад

Через неделю портрет был готов. Крис никогда не работал так быстро. Да и, наверное, ни один заказ не приносил ему такую бурю эмоций. Он осматривал картину на наличие недочётов, но глаз цеплялся только за достоинства. Парень постоянно заглядывался на своего рыжеволосого возлюбленного, проводил пальцами по холсту и как будто бы чувствовал его пушистые волосы и нежную кожу в своих руках. «Чего-то не хватает... Напишу ему записку!» – сообразил Крис. В левой руке тут же оказалась ручка, а из стопки бумаги он взял один из листочков.

Ты просто замечательный друг! Я рад, что познакомился с тобой. Никто из друзей не дарил мне столько положительных эмоций.

– Лиф не в счёт, мы с ней просто в разных городах, – пробормотал он себе под нос.

А ещё ты мне очень нравишься, и я бы хотел знать, взаимно ли это.

Кристофер

Дрожащей от волнения рукой парень нащупал степлер и прикрепил маленькую записку к холсту. Всё было готово. Внезапно дверь открылась – в комнату зашла мать. «Она умеет приходить вовремя», – с досадой подумал Крис и в ужасе застыл. Мольберт, разумеется, было некуда спрятать. Усугубляло всё то, что Ребекка ещё была трезвой. Наверное, впервые за всю жизнь парень хотел, чтобы всё было наоборот. – Ты опять хернёй страдаешь? – холодно бросила женщина. «Не смотри, пожалуйста, выйди, отвернись», – умолял он про себя. Темноволосый сжал челюсть и ничего не ответил, но она заглянула за его плечо. – Дай-ка, – она не дождалась ответа и выхватила картину. Фрай закусил губу, чувствуя, что слёзы потихоньку хотят вырваться наружу. Странно, ведь ничего критичного пока не произошло. Но через пару секунд точно произойдёт. – А это что? – взгляд матери упал на записку, прикреплённую к картине. – Ты мне нра... Что? В её голосе отчётливо слышались гневные нотки. Сердце Криса застучало где-то в горле. – Ты мне нравишься... Хотел бы... Блять, Крис, что это такое? – Ребекка постепенно срывалась на крик. – Это ведь твоё, так? Твоё! И подпись твоя! – Мам, я... – Что «Мам»? Ты хочешь сказать, что ты ещё и голубой? – выкрикнула она и бросила холст на пол. – Я всегда знала, что твоё рождение было ошибкой, но не настолько же! Слёзы мелкими каплями стали стекать по щекам. Сил сдерживать их уже не хватало. – Ублюдок! – женщина грубо дёрнула парня за руку, отчего он упал со стула. – Ты ещё и нюни распускаешь! Из-за того, в чём виноват сам! Она отвесила ему пощёчину. Затем взяла холст, замахнулась и что было силы ударила его об пол. Рама раскололась пополам. Криса хватило лишь на тихий хрип: – Нет... – За что мне это всё? Господи, за что? – истеричный крик матери смешивался с рыданиями. Она швырнула картину в стену. Ошмётки летали туда-сюда. В стену полетел и мольберт. Древесина от сильного удара сломалась, но Ребекке этого было мало. Женщина несколько раз со всей дури бросила остатки мольберта в стену. Она села на пол, задыхаясь от слёз. – Ты хоть понимаешь, какой ты противный? Ненавижу тебя! Надеюсь, ты скоро сдохнешь! Дверь хлопнула так, что, казалось, тоже могла развалиться. За стеной послышались глухие удары: Ребекка била всё, что попадалось ей на пути. Фрай в панике смотрел на стену. Страх его парализовал. Затем взгляд переметнулся к разорванной на куски картине. Пришло ужасающее осознание всего происходящего. Он метнулся к ошмёткам, бережно взял их в руки. Не хотелось верить в то, что это произошло на самом деле. Слёзы полились рекой, по телу била крупная дрожь. Крис закусил палец почти до крови, чтобы перебить ментальную боль физической. Хотелось одновременно умереть, чтобы не чувствовать ничего, и жить назло всем. Дыхание прерывалось. Горячие капли обжигали его щёки. Голова дико болела. Наверное, так же сильно, как и сердце. Он в бессилии упал на кровать, зарылся лицом в подушку, чтобы позволить себе вскрикнуть хотя бы раз. Вцепился в неё зубами. Пальцы торопливо сжали изголовье кровати. Казалось, он смог бы сломать его голыми руками. Парень резко вскочил, стал собирать остатки холста. Рыдания превратились в лающий кашель. Он не мог смотреть на то, во что превратилась самая дорогая для него работа. В области сердца на секунду появилась резкая боль. Это усилилило рыдания Криса. Сил не было ни на что. Кареглазый свернулся калачиком на полу, до боли сжал тёмные волосы. Он не знал, сколько времени прошло, но в какой-то момент, не прекращая рыдать, он наконец встал и, стараясь переключить внимание на что-то другое, принялся складывать в руки мусор. В голове сразу встал образ матери. «Ублюдок! Ты сам в этом виноват! Твоё рождение было ошибкой! Надеюсь, ты скоро сдохнешь!» Через секунду на весь дом раздался истошный крик: – Мой сын – гей! Фрай еле-еле заставил себя дойти до мусорки, чтобы выкинуть куски холста, а затем сел на стул и случайно глянул в зеркало. Он увидел себя – красного, изнемождённого, обессиленного – и зарыдал с новой силой. Всем телом навалился на стол, закрыл лицо руками. Снова эта резкая боль в сердце. Пора это прекращать. Совсем рядом лежал канцелярский нож. Рука сначала потянулась к нему, но быстро одёрнулась, как от огня. «Нет. Никогда», – промелькнуло в его голове. Непрекращающиеся слёзы перекрывали обзор. Темноволосый наощупь открыл нижнюю полку в столе, нашёл там упаковку таблеток. Пригляделся. Точно валерьянка. На удивление, он давно её не пил. Две таблетки – одной было бы слишком мало – отправились в рот и были запиты водой. Каково это – жить, зная, что собственная мать желает смерти таким, как ты? Зная, что она всю жизнь тебя ненавидела? Что ты для неё – лишь существо, за которое ей платят деньги, а она их потом пропивает? Крис знал ответ на каждый из этих вопросов. И он был уверен: такой жизни не заслужил никто. Дверь снова открылась. Фрай поспешил вытереть слёзы, как будто это привело бы его в порядок. Его напуганный взгляд встретился с озверевшим взглядом матери. – Ты больше никогда не выйдешь из этого дома, – процедила она. – Тебе не место в нормальном обществе. Снова резкий хлопок дверью. Темноволосый лёг на кровать и крепко обнял себя, тихо всхлипывая. Неужели это не сон?

***

Настоящее время

Ди остолбенел. Руки его затряслись. – Ты... Как ты вообще смог это пережить? – проговорил он. – Не знаю. Пережил же как-то, – невнятно ответил ему Фрай. На удивление спокойные карие глаза смотрели в небо, которое постепенно окрашивалось в нежные бежевые тона. Голубые глаза в свою очередь шокированно осматривали фигуру Кристофера. В голове было слишком много мыслей, и ни одну из них блондин не мог озвучить. У него просто пропал дар речи. – Я... Голос звучал слишком тихо. Он прокашлялся. – Я не знаю, как ты... Остался в живых. Не наложил на себя руки. – Я и сам не знаю, – проговорил темноволосый, переводя взгляд на собеседника. – Странно, откуда в маленьком травмированном мальчике было столько жизненных сил. Рассказ для Ди, конечно, был неподробным. Зачем ему было знать ненужные подробности? Но вот в голове Кристофера воспоминания показывались как кадры какого-то фильма. Даже спустя восемь лет он отчётливо помнил свою комнату, на полу которой лежали куски древесины, пятна на стенах от разбитого алкоголя и взгляд матери, полный ненависти. Было ли ему больно сейчас? Нет. Всё было давно проработано с психологом и психотерапевтом, ему уже давно не снятся кошмары и жизнь идёт в гору. А детство – это лишь часть биографии. Та часть, которая сделала его сильнее. – Я бы хотел услышать продолжение, – несмело продолжил юноша, – но если тебе тяжело об этом говорить... – Совсем чуть-чуть осталось, – улыбка вернулась к нему. – И мне не тяжело, нет.