Honey, do you want me to read to you?

О'Нил берёт в руку сумбурно выбранную книжку, бросая мягкую улыбку в сторону сожителя, спрашивая. – Ты уверен, что желаешь, чтобы я тебе почитал? – короткая пауза, – тем более сказки, Рихерд… – Да, желаю! — сразу же откликается упырь, сидящий где-то в середине порванного местами дивана, — чё ты ломаешься так? Сложно прочитать что ли? – Нет-нет… — бормочет демон, читая название книги, – «Кошкин дом» … Какое интересное совпадение, — подмечает брюнет, усмехнувшись. Мертвец непонимающе смотрит на амбала, располагаясь на диване поудобнее. Бледнолицый же в свою очередь бережно открывает книгу на самой первой странице, разворачиваясь и направляясь к старшему, приземляясь на краешек дивана, лучезарно улыбнувшись. – Знаешь, мне самому редко читали, хах, – он заинтересованно перечитывает название раз за разом, спрашивая, – мне начинать? Или хочешь повременить с этим? – и зыркает суженными глазёнками на рядом сидящего смуглого мужчину, по-прежнему улыбаясь. – Начинай, – мягко командует Ларс, воодушевлённо подбираясь к рогатому поближе, пока второй наблюдает за плавными движениями неуклюжего брюнета, приподнимая книгу повыше, как бы приглашая лечь на свои колени. Упырь понимает жест любимого, плюхаясь головой ему на немалого размера ляжки, устраиваясь поудобнее и вслушивается в пока что тишину, не торопя младшего. Вздохнув, Уильям пробегается глазами по тексту, возвращаясь к первым строкам. – Бим-бом! Тили-бом! – чёрная густая бровь приподнимается и бледнолицый ненадолго замолкает, спрашивая, – кажется, это что-то вроде пьесы… Петь надо, – информирует брюнет, – я не шибко хорош в пении, Дорогой... Извини, – неловко поджимает плечи, решая не дожидаться какого-либо ответа, продолжая, – На дворе – высокий дом… Старший с пристрастием вслушивался в приятный и даже ничуть не грубый голос, казалось бы, такого статного, грозного мужчины, по-детски хлопая ресничками. По-быстрому смочив фалангу, О’Нил разом переворачивает ветхую страницу книги, невольно кладя руку на голову мертвеца, тонкими пальчиками пробираясь меж прядями чёрных, точно смоль, волос. Указательный палец игриво наматывает грязный локон на всю свою длину, то и дело отпуская его, вновь закручивая и разглаживая. Иногда нежный перс поглаживал Рихерда по щеке, вынуждая того робко поддаться столь мизерному, но всё-таки жесту внимания со стороны обычно холодного маркиза, с наслаждением прикрывая глаза, едва не засыпая. Уильям краем глаза замечает, как упырь полностью расслабился, в уме подмечая, что Ларс выглядит весьма благосклонно, когда не размахивает кулаками направо и налево, как бы удивительно это не звучало. Глуповатая однобокая ухмылка появляется на угловатом бледном личике, отчего О’Нил машинально сравнивает себя с маленьким мальчиком, что нашёл «своего человека» с богатым внвтренним миром в лице… уже другого мальчика. Возвращаясь из своих мыслей, он продолжает читать текст, уже самостоятельно затягиваясь в сюжет пьесы, а-ля сказки, изредка отрывая свою руку от приятного лица старшего, дабы перевернуть очередную страницу, пропахшую типографской краской, возвращаясь к своему «законному месту» на щеке брюнета, медленными движениями поглаживая её, давая мертвецу прямо-таки искупаться в лучах неожиданно проявленной нежности. Через немалое количество прошедшего времени Уильям произносит. –Тили-тили-тили-бом! – взор опускается на последнюю реплику, – Приходите в новый дом! – зевает рогатый, с хлопком закрывая книгу, приковывая взгляд на лице партнёра, пребывая в ожидании, может быть хоть какой-то оценки его актёрского мастерства, хоть и сейчас настроение у него весьма упало. Рихерд смотрит на младшего снизу вверх, замечая, с каким грустным видом тот продолжает поглаживать партнёра по щеке. Беспокоясь, что мужчина мог из-за чего-то расстроиться, заботливый упырь приподнимается, изрекая. – Уильям, ты чего грустный такой? – и вот брюнет уже оказывается на коленях амбала, заставляя демона удивлённо вскинуть бровки, немного размыкая пухлые губы. – Да хорошо всё… Грустно мне просто, – отнекивается О’Нил, укладывая книгу рядом с собой, – пропало настроение у меня. В общем, не нагружай голову. – Мне интересно, что могло тебя расстроить, – упырь обвивает тонкую шею бледноликого, добавляя, – я ведь волнуюсь. Противиться Уильям не стал. Да и, если честно, смел бы. Но и говорить открыто о своих детских травмах тоже не хотелось. Сглатывая слюну, он натягивает на себя широкую лыбу, переспрашивая дружка. – Ты? Волнуешься? – лукаво удивляясь, брюнет плавно подбирается обеими руками к талии мертвеца, заключая её в объятия, притягивая к себе, хищно щуря глаза, – приятно слышать, хи-хи, – выдавливает из себя смех, подтягиваясь к лицу Ларса. – Чё ты с темы съезжаешь? – спрашивает упырь, сводя брови к переносице, – ответить так сложно что ли? Выкладывай давай, что там у тебя! – Аха-а… – неестественно протяжно усмехается, – в порядке всё, сказал же,— и тянется своими губами к губам товарища, награждая его мимолётным поцелуем, от которого смуглое лицо приняло недопонимающий вид. – Да не видно, что в порядке! Ты же сидишь и пиздишь мне нагло, – с полной уверенностью заверяет хозяин дома. – Рихерд, Дорогой, просто забудь. Это мои личные дела, – информирует рогатый, отводя встревоженный взгляд в сторону, кривя улыбку, – вообще, мне пора уже… дела есть некоторые, знаешь ли. Тяжело вздыхая, мертвец сухо отвечает. – Хорошо, как скажешь. – Замечательно! – с долей радости воркует О'Нил приобняв любимого, слегка похлопывая его по спине, предварительно одну из рук перемещая ближе к лопаткам, – только слезь с меня. Рихерд слезает с колен сожителя, смотря за тем, как бледноликий встаёт, потягивается и устало бредёт к выходу из дома, напоследок посылая мужчине воздушный поцелуй, мол, благодарит за понимае, наспех напяливая своё пальтишко, что он кинул в гору мусора рядом с входной дверью.