Зло злое, потому что оно зло

      — Ма-а-ам!       — Какого дьявола ты тут делаешь? — я подскочила с дивана от неожиданности, едва не упав на пол.       — Директор Лонгботтом отпустил нас на сегодня, — Гаррет облокотился на спинку дивана, на котором я вольготно валялась в свой выходной, до прихода сына. Где-то за спиной старшего маячила макушка и младшего. Великолепно. — Я пытался выяснить интересующий меня вопрос у него, но директор отправил меня к тебе, потому что ты непосредственный участник событий.       — Конечно, зачем матери единственный выходной за месяц, — пришлось сесть, да постучать по мягким сидениям, призывая сыновей сесть рядом, но те заняли другой диван, так, чтобы сидеть напротив меня. — Не думаю, что я эксперт в интересующих тебя областях. Вы с Гилом мальчики умные, так что не совсем понимаю, что вам от меня нужно.       — Мы на седьмом курсе проходим современную историю магической Британии. Точнее то, что произошло за последнее столетие, — зелёные глаза цвета Авады в количестве двух пар выжидательно уставились на меня, и от этого хотелось застонать. Меня безмерно бесило то, что мое имя светилось в учебниках, да ещё и с такой “геройской” стороны, с упоминанием моей дальнейшей профессии. — И у нас с Гилом возникли некоторые вопросы.       — Так, мне надо покурить, — поднимаюсь с насиженного места и иду на кухню, к двери ведущей на веранду.       Оба сына утятами проследовали за мной, под недоуменным взглядом Фины, что осталась у нас дома после ночного дежурства, и сейчас преспокойно пила кофе, листая ленту новостей на планшете, по всей видимости, не особо торопясь домой, к мужу.       — Фина, поставь чайник, пожалуйста. Чувствую что эта беседа мне душу вытрясет. — попросила дочь, нараспашку открыв балконную дверь. Мда, осень в этом году погода не радовала от слова совсем.       — Может сразу вино достать? — дочь выгнула темную бровь, с лёгким прищуром посматривая на младших. — Чего маму пришли донимать, не слышали что-ли о вчерашних задержаниях?       — Прекратили, — вытаскиваю зубами сигарету из пачки, поджигая ее от искры, мелькнувшей меж пальцев. — У меня три дня выходных в честь того, что мы накрыли целую сеть разом. И у тебя тоже, Фина. Если я от Андрэ узнаю, что ты вышла раньше положенного - премии лишу.       — Андрэ меня не сдаст, он же мой муж в конце концов, — Лестрейндж довольно улыбнулась, словно и не знала, какой я бываю в гневе, а особенно тогда, когда мне нужна информация. Хотя думаю для нее было открытием подобное.       — Вернемся к разговору, — Гаррет схватил один из кухонных стульев, разворачивая его спинкой ко мне, и сел задом на перед, свесив руки с деревянной балки. — Я знаю, что ты очень много копала под эту троицу, когда устроилась в то отделение, где работаешь сейчас, поэтому логично, что я пришел именно к тебе. Я не могу понять одного, в чем мотивация?       — Кого именно? — стряхиваю пепел в хрустальную вазу в форме ракушки. Ничего не изменилось со школьных времен, разве что конкретно на это блюдце я получила разрешение от Минервы, хоть она и не была в восторге от того, что мы растащили приличную часть Выручай-комнаты. — Помимо троицы, был ещё и Томас Фадж, а так же Волдеморт в фильме. Так что по конкретнее.       — У того придурка вообще никакой мотивации не было, — хмыкнул Гилберт, что шарился по ящикам в поисках любимого чая. Как-то так сложилось, что из всего многообразия ему нравился только один. — Я не буду критиковать твое решение выставить историю так, как тебе преподнесли ее, но твою мать, это не логично нихрена!       — Напомни мне отвесить пару щелбанов твоему папе за то, что ты от него нахватался дурных слов и перенял манеру речи, — окурок был затушен о стеклянное донышко, и я, сдвинув младшего в сторону, нашла чай, который тот тщетно пытался найти в груде банок с другими сортами. Видимо, правду говорят про то, что у мужчин и женщин разная версия реальности, и поэтому они не могут найти вещи, которые у них прямо перед носом. — Хм, на счёт Волдеморта ничего сказать не могу, мне всегда казалось это странным, и списывала на то, что он поехал крышей. Собственно, после того как я раскопала дело Фаджа-младшего, я решила остановиться на этой версии.       — А что с ним? — оживилась Дельфина. Надо же, а когда они проходили историю в Дурмстранге она меня не расспрашивала о прошедших событиях. Так ей все же было интересно… почему-то я не думала об этих событиях в такой ключе. И словно видя мои мысли, дочь опустила взгляд на столешницу. — Мне всегда было интересно, но оба папы очень не любят вспоминать тот период до сих пор, поэтому я подумала, что мои расспросы будут тебе в тягость.       — У нас с близнецами немного разная психология. Можно сказать, я более закалена из-за эмоционального насилия, а также этих странных событий с переносом души в другое тело. Возможно, кстати, это и стало толчком к тому, что я пришла работать в отдел Тайн на такую специфическую должность, хотя училась на ювелира. Никакой нормальный человек в отделение задержаний не пойдет, им аврорат подавай, там поспокойней и менее засекречено. — деревянная доска для чаепитий опустилась на стол, и я полезла за другими принадлежностями для полноценной чайной церемонии.       Мне нужна небольшая точка опоры и спокойствия, чтобы структурировано донести мысль. Поэтому дети могут и другой чай попить, а я, пожалуй, заварю себе габу, чтобы совсем уж откровенно не тупить после месяца сверхурочной работы. А ведь могла бы спокойно себе работать ремесленником, так нет же, обостренное чувство справедливости все же взяло верх над здравым смыслом, которого у меня и не было никогда.       — Фред и Джордж… не скажу что произошедшее стало для них потрясением, они куда более человечны чем я. И если честно, я до сих пор не испытываю раскаяния за то, что убила всех тех людей тогда в Министерстве, так же как и не испытываю жалости и вины перед теми, кто погибает при задержании. Да, моих коллег мне жаль, но тех, кого мы с Финой отлавливаем - не особо. Так что тема бойни в Министерстве не сказать что сильно выводит меня из себя, тут скорее я не хотела поднимать эту тему, чтобы не напоминать тебе о Лестрейнджах. — дочь нахмурилась.       — Бр-р-р, даже слышать о них не хочу, — Фина скривилась, по всей видимости вспомнив прочитанные досье.       Будь моя воля, я бы отгородила ее от этой грязи, но это было личное решение моей дочери, и я не желала ограничивать взрослую девушку в ее выборе. В общем, прочитанные досье на всех трех Лестрейнджей вселило в нее ужас и отвращение сначала к самой себе, как к носительнице крови, а потом и к фамилии. Упорный труд лекаря душ и наши длительные разговоры стали единственным лекарством для девушки. А там и Андрэ появился, который прекрасно знал кто такие Лестрейнджи, однако полностью разграничивал Фину и ее биологических родителей.       — Так, про троицу… Наверное проще рассказать про Фаджа-младшего, чтобы лучше понимать ситуацию, — я кивком головы указала на гостиную, и дети переместились туда, почти что на ходу отбирая у меня чабань и всю утварь, которую можно было разбить. Уже было потянулась за несколькими термосами, но Гилберт так злобно шикнул на меня, что не осталось ничего, кроме как взять две легкие жестяные банки с чаем, про себя костеря Джорджа, от которого детям передалась эта привычка. Причем всем троим. — Я же не хрустальная, ничего бы не случилось.       — Тебе нельзя таскать тяжести, — отрезал Гаррет, гордо водружая чайный столик на журнальный. — И я знаю, что ты сейчас скажешь, что на работе тебе приходится таскать полуживых людей, а порой и вовсе трупы, но ты сейчас дома, и только недавно вернулась со смены. Мы уже читали с утра в Пророке, что вы закрыли крупную сеть работорговцев, и что жертв было много.       — Поэтому сейчас вы с Финой расслабитесь, и не будете поднимать ничего тяжелее пиалы с чаем. — Гилберт нехорошо прищурился, отслеживая мои движения. И в кого этот чертенок пошел таким задиристым характером.       — Шег, ты Скорпа так же дрочишь? — сын закатил глаза. До сих пор не любил поднимать эту тему, почему-то считая, что мы против его отношений, хотя уже давно в курсе, еще во время моей беременности.       — Нет, все для дома берегу, — огрызнулся парень. — И не переводи тему, я хочу знать, что тогда происходило.       — И что тебе это даст? — первая порция кипятка была залита в оба чайника, дабы начать церемонию, разбавленную неприятными разговорами.       — В учебниках преподносится все так, словно они злые, просто потому что. Ни особой мотивации, ни разбора ситуации, нет ничего. Они так поступили, потому что были злыми людьми, — о, начинается любимая шарманка старшего сына: доебись до ближнего своего. — Ну не бывает так, у всего есть первоисточник, а мир вокруг не дуальный, чтобы с легкостью делить все на правильное и не правильное.       — Тут ты прав, — скаламбурила я, пытаясь разрядить обстановку. — Ни Дамблдор, ни Фадж, ни Скримджер не были злыми, скорее их способы получения желаемого были аморальны с точки зрения общества. Так вот, возвращаясь к Фаджу-младшему. Ты же в курсе, что его матерью была министр Магии семидесятых годов? Этот факт не особо афишируется, упоминается лишь то, что она развелась с Корнелиусом после гибели сына. Это все, что можно узнать из официальных источников.       — А из неофициальных? — я улыбнулась в ответ на хитрющую улыбку младшего сына.       — Когда Миллисента Багнолд была беременна, сделали предсказание, что до сих пор хранится в Отделе Тайн. Помнишь, что ни один не может жить, пока жив другой? Так вот, это относилось к двум Томам - Фаджу и Реддлу, и мы знали только часть про тех, кто бросал вызов дважды и прочее. Полное пророчество слово в слово уже не упомню, но там было что-то про мессию, которому суждено спасти этот мир от скверны, и рожден он будет у тех, кто бросал вызов злу, а как вы помните, Фаджи также участвовали в акциях против группировки Ланегре, что набирала популярность в Соединенных Штатах. Так что можно сказать, что они бросали вызов злу. — беру чайничек, чтобы разлить заваривается чай по маленьким пиалам. — В общем, Фаджам наплели что их сын - избран чуть ли не самими Богами, и что он именно тот, кто сможет освободить Британские Острова от скверны. А я напомню что и Миллисента и Корнелиус считали чистокровных с древней истории огромным злом, что разрушит страну.       — Получается, этот фарс был из-за гордыни младшего Фаджа? — разочарованно протянул Гаррет.       — Не совсем. По медицинским картам, роды были сложные, и Томас получил травму, связанную с головой, и лишь благодаря тому, что он маг, смог выжить. В общем, проблемы с головой у него были, причем физического характера, добавь к этому немного фанатичных родителей, которые с детства убеждали мальчика в его исключительности и получишь прекрасный набор психопата с раздутым эго. По словам Минервы, Том был очень амбициозной и харизматичной личностью, которого все сравнивали с Марволо в его молодые годы, и это не могло не раздражать парнишку. Его, наместника бога на земле сравнивают с паршивым полукровкой, у которого ничего нет, кроме дара змееуста. — вновь захотелось закурить. Нервируют такие разговоры, хоть и понимаю что дети уже достаточно взрослые, чтобы слышать эту часть истории. Мне было столько же, сколько и Гилберту сейчас, когда случилась бойня в Министерстве.       — То есть, вот так просто? Он всего лишь был безумцем? — теперь расстроилась и Фина.       — Перед тем как нам позволили встретиться с ним тогда, в девяносто седьмом, была проведена тщательная медицинская проверка, и да, Томас Фадж страдал запущенной формой шизофрении, которую никогда никто и не лечил, считая это особенностью характера. — на самом деле, у Фаджа-младшего было самое печальное прошлое из всех троих. — Итак, что мы имеем: пророчество об очищении Британии от скверны, того самого наместника бога, трех старых друзей, что занимали достаточно вольготные должности и при этом питали отвращение к древним родам. И тут появляется молодой парень, собирающий оппозицию власти, которую этот квартет поддерживал. Причем этот мальчишка-полукровка собрал вокруг себя тех самых чистокровных, которых презирали уже знакомые нам персоны.       — А они еще и во власть полезли, — Гаррет задумчиво чесал подбородок. — Хорошо, я понял причину возникновения этого движения, но все еще не понимаю мотивы.       — Они были плохими людьми, — пожал плечами Гил, словно озвучил самый на очевиднейший факт во вселенной.       — Мой вопрос будет звучать глупо, но скажи мне, я - хороший человек? — поставив магическую завесу между нами, я все же закурила. Мы ходили по очень тонкому льду моральных норм, в которые я перестала вписываться последние лет так пятнадцать.       — Ну да, — не понял вопроса младший сын.       — Это потому, что ты видишь меня с хорошей стороны, а еще играет роль что я - твоя мама. Не самая идеальная, но насколько смогла, — сигаретный дым, ударялся о барьер словно о стекло, змеясь по поверхности. — Но для семей тех, кого я задерживаю, или убиваю при задержании я - самое настоящее чудовище. Бесчеловечная тварь, что отняла у них ребенка, передавая в руки закона.       — Не надо этот самый закон нарушать, причем такими аморальными методами, — возразила Фина.       — Слушай, есть безграничная родительская любовь, что даже после массовой расправы, родители продолжают любить своего ребенка. Я этого не понимала, и давно уже говорила о том, что откажусь от вас, если вы творите что-то подобное. Звучит грубо и очень неприятно, но так оно и есть. Да, дети не должны слышать таких слов от своего родителя, но я не смогу жить с мыслью о том что мой ребенок - убийца. — хотя они и так уже давно и прекрасно это знали. — Опускаем самооборону и убийство по неосторожности. Я говорю о злонамеренной преступлении.       — Мам, мы не про работу пришли говорить, — перебил младший. — Я безумно рад, что Джерри в свое время решил организовать подотдел занимающийся особо тяжкими преступлениями, снимая часть ответственности с Аврората, они хоть лучше работать стали.       — Не начинай говорить как Фред, у того тоже пунктик на счет работы авроров.       — Еще бы не было, там очень долгое время сидели явно умственно отсталые, которые только и могли что слюни пускать на документы, — возмутился муж, и я повторно подпрыгнула на месте, настолько заболтавшись, что даже не почувствовала их прихода. — Работай они нормально, мне бы никакой работы не осталось.       У меня вырвался тихий стон отчаяния. У меня выходной, я хотела отдохнуть от работы, но все разговоры сводились только к ней.       Не могу сказать, что магазином мы занимались в полную силу… или что возможно жажда справедливости передается воздушно-капельным путем… но как-то так случилось, что с возрастом большинство из нашей компании перешли работать в Отдел Тайн. Джордж по большей части занимался секретными разработками, зачастую и того снаряжения, что использовалась на задержаниях; Фред, человек с “улицы” можно так сказать, оказался прекрасным переговорщиком, который мог запиздеть вообще кого угодно, не только террористов; Гермиона полностью ударилась в медицину, выбрав направление судебной экспертизы на пару с Забини; Луна всегда была не от мира сего, поэтому стоило ожидать что она будет первой, кто ломанется за мной в Отдел Тайн. Перси тоже тусовался с нами на позиции аналитика, потому что его жажда справедливости могла переплюнуть мою стократно, а отдел давал куда больше возможностей, чем место секретаря Министра. Об остальных и упоминать не стоило, все так или иначе связались с Отделом Тайн.       Так и случилось что все мы постепенно стали скучными взрослыми с взрослой и очень серьезной работой.       — Так, хотя бы ты не начинай мне мозг иметь, — шикнула я на старшего близнеца, — Итак, на чем мы остановились? Ах да, концепция дуальности. Она хорошая, когда приходится объяснять ребенку как на пальцах устроен мир, но не работает в реальной жизни.       — Ты нам не рассказывала что существуют хорошие и плохие люди, — вклинился Гил. — Просто всегда просила быть осторожными даже со знакомыми и слушать интуицию, потому что она хорошо развита у магов.       — Да потому что я считаю идиотией делить мир на черное и белое, чтобы упростить ребенку понимание мира. Не все взрослые понимают, как это вообще работает, и вместо того, чтобы нормально сесть и поговорить, они запихивают в глотку эту теорию о том, что люди могут быть добрыми, потому что они добрые, а злые - потому что злые. Это глупо, и не надо считать своего ребенка тупым, чтобы втирать ему подобную дичь. — мда, разговоры на грани тонкого льда с треском провалились под этот самый лед из-за моего неумения следить за языком. Прекрасное начала выходного дня.       — А я все удивлялась, чего Нарси так пристально следила за моим воспитанием, — улыбнулась Дельфина. — Зная твои радикальные взгляды во многих вещах, удивительно что я выросла адекватным человеком.       — В этом доме адекватных нет, у нас даже табличка на входе висит, — буднично поправил ее Джордж, который до этого был на кухне, по всей видимости разогревая еду. — И прекрасное заклинание, что закидывает непрошеных гостей помидорами, да, малышка?       — И мы опять отвлеклись, — недовольно пробурчал Гаррет, который, по всей видимости надеялся получить внятные ответы.       — Почему Дамблдор, Фадж и Скримджер так поступили? Потому что хотели власти, и скорее всего, завидовали древним родам, потому что не просто так поддерживается концепция чистой крови: чем древнее род, тем больше сила. Делает ли их подобные стремления плохими людьми? — поддаюсь вперед, серьезно посмотрев на всех троих. Но никто отвечать не спешил. — Историю пишут победители, и зачастую, множество факторов остается за пределами летописи, и полную картину, достоверную, составить ты никак не можешь.       — Ну и что теперь делать? — надулся младший сын, так и не получив желаемого ответа.       — Нет ни хороших, ни плохих. Мы все с червоточиной, которая может разрастись в душе, и поглотить ее без остатка. Потому что мы люди. Противоречивые, со своим тяжелым багажом, устойчивостью психики и прочими факторами. Но это не отменяет того, что мы все мыслим и живем по разному, и не существует этого самого гена убийцы.       — Звучит тупо, — теперь еще и Гаррет надулся, как мышь на крупу. Прекрасная иллюстрация того, как “хорошо” я лажу с подростками, даже если это собственные дети.       — Ты серьезно? С каких это пор наш мир стал логичен и закономерен? — чуть двигаю пиалу, что стояла на краю, словно это действие поможет собраться с мыслями. — Чтобы этого стало меньше, нужно не просто проводить какой-то комплекс мер, а менять всю нашу людскую сущность. Но подобное будет происходить всегда, и никак это не исправить. Даже у людей в том самом белом пальто есть червоточина, которая может разрастись, и превратить человека в монстра. Эта червоточина не делает нас ни хорошими, ни плохими. Она делает нас людьми.