Огни в озере

      По поверхности темного озера плывут огоньки. Отблески бумажных фонариков, плавно парящие над водной гладью. Они стремятся достичь небесных высот и занять место ярких, всем уже надоевших звёзд, что игриво сияют сейчас, кажется, так низко, будто они уже падают. Угловатые узоры созвездий расплываются, поглощаются необъятной пучиной далёкой Вселенной, и фонари, такие теплые и мерцающие, рисуют на черном полотне свои созвездия. Они близкие настолько, что до них можно дотронуться.       И Эмма дотрагивается.       Рэй создает эти созвездия для нее, распределяя их в причудливые формы в своем воображении, и точно знает, что Эмма прочтет их правильно. Она читает их невесомыми прикосновениями пальцев, вычерчивая контур меж объёмными и воздушными фонариками. Мечтательно улыбается красочно-небесному посланию и прижимает пойманное в ладонь созвездие к сердцу. Ее глаза светятся ярче. Они отражают эти огни. Рэй смотрит, как они мелькают меж переливающихся зелёных кристалликов в глазах девушки, совсем не подозревающей, что она и есть часть этого созвездия.       И в нем она самая яркая звезда, от чьего сияния ложатся незримые дорожки созвездий. Как мелкие ручейки, что вытекают из обширного озера, наполненного бликами заблудшего света, размытыми отражениями фонариков и людей, которые их пустили, и тем трепетным чувством, которое безвозвратно тает, стоит только отвести взгляд от чего-то любимого и прекрасного. Настолько Эмма необъятна.       И настолько она значима для Рэя.       — Смотри! — Эмма с детским восторгом подскакивает и вытягивает руку в сторону водной глади. Она многие простые, ничем не примечательные вещи считает чудом, внезапно разворачивающимся перед ее глазами. Даже кусочек радуги, что размытым пятном являет себя на тяжелом сером небе, запросто впечатлит ее так, как ребёнка впечатляет его любимый персонаж из мультфильма, оживший в ростовой кукле.       Рэй не разделяет желания Эммы обратиться взглядом вперёд, но поднимается, с непомерной силой отрываясь от созерцания ее самой. Она прекраснее любого чуда.       Она живое ее воплощение, и все другое кажется не таким впечатляющим.       Она больше не следит за желтыми светилами в небе. Не ищет среди них выпущенный ею самой и не утверждает, какой точно из них несет именно ее мечту. Теперь ее глаза бегают по водному зеркалу, с вкрапленной мелкой рябью и плавающими отблесками бумажных фонарей, созвездия из которых теперь собирались на поверхности воды.       — Огни в озере. — Ее восторг потух, как мгновенно гаснет свеча под чьим-то резким выдохом. — Они как-будто тонут. Тебе не кажется?       Желто-оранжевые отражения медленно сужаются, превращаясь в стаю светлячков, и рисунки созвездий становятся настолько четкими, что бриллианты ночного неба потрескались. Разбились в мелкую крошку и испачкали поверхность озера звездным блеском. Словно на картину звездного неба высыпали мелкие блёстки, что навязчиво прилипают к подушечкам пальцев, описывая крошечные извилины опечатков.       Да, в этом определённо можно признать чудо.       Чудо, сотворенное девушкой, преисполненной мечтами и фантазиями, что оживают каждый раз, когда она касается их мыслями.       Эмма всегда верила и верит, что любая мысль материальна.       Она доказывает это, здесь и сейчас, в развилистом парке на окраине города, у небольшого озера, обрамленного деревянными расписными беседками и плакучими ивами с тяжелыми ветвями. Где собрались заядлые мечтатели со всего города и пустили бумажные фонарики в небо. А теперь шепчут мечты звездам и надеются, что они будут услышаны.       А Рэю не приходится этого делать.       У его мечты переливается бронза в волосах и развязываются шнурки при выходе из автобуса. У нее всегда с собой проводные наушники в форме какого-то зверька, маленький рюкзачок, свисающий слишком низко, и увесистая порция нелепых догадок и теорий, которые родились из очередного несуразного сна. Она постоянно убегает от реальности и прячется в свою. Выдуманную, красочную и каждый раз разную.       Она рядом с ним, растягивает губы в широкой искренней улыбке, купается в свете таких близких созвездий и становится частью, эпицентром придуманного ею волшебства.       Все прекрасное сегодняшнего вечера концентрируется в ней. Стая улетающих бумажных фонариков, чье тепло согревает с высоты, соизмеримым с расстоянием между планетами; огни светлячков, что покоряются озерной водой и медленно гаснут; созвездия в небе и на водном зеркале; вся сказочная роскошь этого вечера, которой поделилась с ними Вселенная.       Все это таится в Эмме — девушке, которая не осознает всей власти над сердцем Рэя.       Она поворачивает голову.       — Рэй? — Он бессовестно долго смотрит на нее и с содроганием подводит себя к страху того, что Эмма может испариться вместе с этим вечером. Где отблески желтых огней нарисовали созвездия на поверхности озера и на его сердце. — Что-то не так?       Рэй не реагирует, а мозг забывает дать команду сердцу перестать так неистово стучать. Желание примкнуть к ее губам непреодолимое. Безвозвратно поглощающее и слишком яркое, чтобы сопротивляться вот так легко.       Отрезвляет пустой непонимающий взгляд Эммы и обеспокоенный вопрос с ее манящих уст.       — Ты в порядке?       Рэй внезапно понимает всю суть неловкой ситуации. Он для нее был верным другом, она для него — созвездием из бумажных фонариков. И почему-то чувство, что Эмма медленно становится для него целым миром с множеством тех самых созвездий, трепетало бабочками в животе.       Он желает этого.       В этот вечер он понимает, насколько сильно и искренне он любит ее.       — Эй, пожалуйста, не молчи. — Эмма обрывается, когда Рэй нежно и ловко перехватывает ее руку, направленную дернуть его за рукав толстовки. — Рэй?       Она не понимает, но смущенно следит за его утончёнными и мягкими движениями пальцев по миниатюрной ладони, и каждое неторопливое поглаживание находит отклик в ее сердце. Рэй знает это. Ему даже не нужно поднимать взгляд на Эмму, чтобы уловить ее озадаченность. Но ей не следует понимать происходящее. Самые яркие звезды созвездий не вникают в истоки своего становления.       Они просто сияют.       Эмма должна сиять тоже. И не задумываться, почему ее хотят достать с такого далекого неба и любить.       Рэй уже ее касается, но понимает, что она еще слишком высоко. Недосягаема лишь для вида, чтобы не казаться доступной настолько, насколько это противоречит природе звезд. Он знает, что на рассвете она погаснет для всех. Для него же она продолжит сиять. Согревать воспоминанием о созвездиях на водной глади и медленно падать с неба в руки совсем не заядлого мечтателя. Быть им нет необходимости.       Мечта уже летит в его руках.       Рэй невесомо касается костяшек девичьих пальцев руками, посылая волну мелких мурашек по коже, и уводит Эмму с того вечера, что становится тем необходимым прологом к их истории, который согреет их воспоминанием этим и даст почву для рождения новых.       Тех самых, где созвездия бумажных фонариков будут сиять еще ярче.