Стишки да песенки.

Гробовая тишина и лишь треск разбитых зеркал. Кто же знал, что оставив ключи в замке Я впустил чужаков в свой храм? Смотри же – теперь вход порос сорняком. Колючими лозами усеян весь пол, А зал украшают осколки зеркал. Разрушен, устал, запылён этот храм. Друг, ты веришь в приметы? Простынёй завесь зеркала. Одинокий свет одинокой свечи, что горит огоньком в глубокой ночи, Не туши, милый друг, я прошу – не туши. В разрушенном храме, за неимением сил, пав на колени один человек У Бога помощи тщетно просил. Тот молитвенный стол покрошился и пал, а на место его лунный лучик упал. Ты видишь всё это? Будь гостем, смотри. Коли слово захочешь сказать – говори, поднеся руку к свету И душу открыв мне, неспешно лечи Свой болезненный долгий недуг. Знаешь, а храм ведь себя совсем не берёг. Зеркала раньше ярко мерцали: что ночью, что днём Преливно играясь со светом-огнём, витражи отражали ласку, отражали любовь его. Жаль вот только однажды в вечер ветер враз потушил все свечи. Распахнулися с треском двери, полетели скамейки в стены от безумной разрухи силы, от блезненной звонкой тиши. Лишь с одной одинокой свечкой, лишенный своих прихожан, храм пустыми оконцами в небо, всё смотрел, говорил, и ждал Когда ветер попросит прощения, когда снова наполнится храм. И далёкие звёзды с неба всё шептали ему в ответ: Нет тебя больше, храм, и ангелов твоих нет. И когда зеркала разбились храм наполнила тишина: не гремели дверные ставни, не слышался шепот пера. С почерневшими витражами, грязный, брошен и одинок, преданный всеми друзьями Храм молиться устал, а свечка уж почти погасла его Не смотря на разруху, ветхость, я не верю далёким звёздам – жду гостей я и днём и ночью, и готов я тебе помочь Только свет мой, друг, прошу, сохрани. Только храму, молю, не вреди.