в безопасности

тридцать две минуты второго. он смотрит на завёрнутый в одеяло мелко дрожащий комочек с ушками , что лежит напротив, и ему хочется заплакать. — ты снова не можешь заснуть, — тихо выдыхает казуха, стараясь не показывать своего отчаяния и не пугать родного человека ещё больше, но его голос все равно дрожит. ему больно видеть его таким сейчас. — не притворяйся, пожалуйста, я вижу, что ты не спишь, — шепчет светловолосый, осторожно касаясь рукой прикрытой одеялом спины. и правда, ушки легонько дёргаются, реагируя на голос. а после недолгой паузы в тишине раздается сдавленный всхлип, от которого сердце паренька уходит в пятки. снова приступ тревоги. черт, нет... — тш-шш, иди сюда, — мягко зовёт он, пока душа, где - то там, внутри, просто кровью обливается. и горо отзывается. неловко - неуклюже вылезает из под одеяла. за окном падает снег, и если бы у казухи отказал слух прямо сейчас, он бы подумал, что этот маленький человек дрожит от холода в этих своих ночных шортах, из под которых проглядывают шрамы. старые.. и не очень. они борются с этим. тянется к казухе, что на коленях сидит с протянутыми руками и на эти самые острые родные коленки садится, обхватывая теплое тело хрустальными руками и пряча ледяной нос в светлых ключицах, на что в ответ их обладатель мгновенно идёт мурашками. момент получается очень интимный, но в нем нету и тени сексуального подтекста. казуха сжимает в объятиях трясущееся тело и гладит по голове, зарываясь пальцами в мягкие волосы на затылке изредка и почесывая за ушками, бормочет что то невнятное - нежное и просто старается быть рядом, пока горо даёт волю слезам и заглушает рыдания в вороте ночной рубашки первого. — ну, тише.. ты в безопасности, слышишь? тебе нечего бояться. все закончилось. я рядом. посмотри на меня, пожалуйста..? я обещаю, ты слышишь? никто не тронет тебя. я с тобой. все хорошо. в порядке, — а тот цепляется за его плечи и верит каждому слову. — война закончилась. — но отпечаток, вероятно, останется на всю жизнь. вскоре истерика затихает. — ты хочешь теплого молока? или, может, воды? — тихо вопрошает казуха, когда видит, что состояние горо более - менее стабилизировалось, и осторожно проводит рукой по мягким ушкам, стараясь их не сгибать, ведь знает, насколько они чувствительные. — можно молоко? — отвечает куда - то в шею чуть слышный заплаканный голос. — конечно. — мягко произносит светловолосый, целуя ушастого в лоб. — сейчас вернусь, хорошо? я быстро. ~ двадцать четыре минуты третьего. — что будем читать? — шепчет каэдэхара, поглаживая плечи любимого, что уютно устроился на груди полулежащего - полусидящего блондина. — давай о самураях, — просит горо, сцепляя руки за спиной юноши. — ага. — соглашается казуха и освобождает одну руку из объятий, что бы взять книгу. — на чем мы остановились, не помнишь? — « и поднял он меч над головой, провозглашая.. » — зевок. казуха тихо смеётся, находит страницу и начинает читать вслух, умело лавируя голосом и делая рассказ в разы увлекательнее. вскоре разморенный ушастый прикрывает глаза, и каэдэхара чувствует, что счастлив здесь и сейчас. ~ сорок четыре минуты третьего. — заснул, — ласково произносит, осторожно натягивая одеяло на оголённые плечи горо — такого родного. такого любимого горо. абсолютно беззвучно он откладывает книгу, прочитанную вплоть до последней строчки, выключает ночник, забираясь под одеяло к близкому человеку и невесомо касается губами лба. не дрожит. согрелся. уснул. и пусть впереди ещё много бессонных ночей. они справятся. — я люблю тебя, мой милый горо. сладких снов.