Грёзы о будущем

Голова всё ещё неприятно покалывала, недавно случился очередной приступ чего-то сверхъестественного, и в этот раз ему удалось остаться в сознании, однако воспоминаний никаких не было. Лишь толика боли на кончике языка, как привкус предзнаменования чего-то неприятного. Химикаты в руках были чёткими, но слаженность движений отсутствовала, и это раздражало даже больше, когда от усталости голова не могла даже сосредоточиться на простом задании. Собрать все свои силы в кулак и что-то сотворить после случившихся событий было тяжело. Возможно поэтому, когда на экране телефона загорается ещё одно уведомление, Альбедо хватается за голову и только надеется, что оно не от Кли, на которую он не может сорваться. Хотя вряд ли сейчас ребёнку в детском саду выдадут телефон. Вроде там должен быть тихий час. Но сообщение оказывается от «синеглазки». Альбедо выдыхает благодарно небесам за наличие такого друга и пишет Кайе, чтобы он забрал его сегодняшним днём. Тот, как раз писал, что его сегодня освободили от дежурства. Не это ли удача с небес? А вот как снова вести нормальный диалог со Скарамуччей, тот ещё вопрос, на который нужно как-то найти ответ. Альбедо смотрит за тем, как горит жидкость в пробирке и ставит таймер, считающий скорость реакции за определённое время, а сам размышляет. Терять такого друга не входило в планы Альбедо, которого редко можно чем было задеть. У них ссор, в принципе, не было. Лишь недомолвки, из-за которых вытекали последствия, разделяющие их. Это можно назвать ссорой, но химик уклончиво отрицал это, понимая, что каждый раз, когда он возобновлял общение со Скарамуччей, то никаких извинений не следовало. Это и означало, что ссоры не было, ведь в ссоре всегда кто-то виноват, если не оба. Но такого не было, они не слышали друг друга. Значит Альбедо ошибается, и он не прав в своих суждениях? — О звёзды, — парень тяжко выдыхает и убирает спиртовку в сторону, как только звенит таймер, вытаскивающий его из мыслей обратно в реальность, где Скарамучча сейчас не спит в небольшой комнате в его доме. Как много мыслей связано с домом! Альбедо со смешком вспоминает, как Алиса радостно хлопала в ладоши, когда услышала предложение от своего приёмного сына. Скара напоминал тогда неотёсанного котёнка, подобранного с улицы. Нет, конечно, он имел свой дом, куда мог вернуться, но почему-то тогда, сидя на тротуаре под проливным дождём, в смешной объёмной куртке, которая совсем ему не шла, Скарамучча казался самым одиноким и несчастным человеком во всём мире. Альбедо всем сердцем сжалился над этим котом и утащил его к себе под крышу. И ни разу не пожалел о своём решении. Кроме тех случаев, когда тот…, впрочем, это часть его характера. — Что будешь заказывать? – щелчок пальцев перед глазами, и Альбедо шустро промаргивается, осознавая, что он в пабе вместе со своим лучшим другом. Он устало мычит и потирает свои виски, откладывая меню в сторону друга, и тот без проблем его понимает. «Сделай заказ за меня», всё просто и легко, и Кайя заказывает две большие кружки пива на их общий вкус. Он хлопает своего друга по спине, призывая того проснуться. – Итак, рассказывай, что ты мне хотел сегодня поведать. — Кайя, я заебался, — честно признаётся химик, но такое уже не удивляет полицейского, который только рассмеялся на это, хотя сам понимал, что матерящийся Альбедо – это признак какой-то беды. И он здесь, чтобы его вытащить из неё, не позволив случиться. – Вот ты смеёшься, а мне кажется, что я настолько утонул в растворах, что теряю последнюю нить, связывающую меня с миром. — Главное, что ты видишь эту нить перед собой, — мотает головой Альберих и подпирает голову рукой, Альбедо же переводит взгляд на того. Оба начинают анализировать состояние друг друга, а когда замечают, то слабо смеются над друг другом. – Пока ты способен видеть связывающую нить, это означает, что надежда всё ещё есть. — А что будет, когда я потеряю нить?.. — Ничего. Найдёшь новую, — удивительно спокойно отвечает на такой пессимистичный вопрос Кайя, и безусловно он верит ему. – Понимаешь, когда ты теряешь какой-то источник вдохновения, это просто означает, что он иссяк. Ничего в этом страшного нет. Людям свойственно терять свои силы, но они не глупы и могут переключиться на что-то другое. Да и ты постоянно говорил мне и окружающим, что необходимо отвлекаться от той же учёбы или работы. Подумайте только. Сам указы даёт, но их же не соблюдает. Альбедо смеётся мягко и притягивает к себе принесённый стакан пива, наклоняясь к нему и чувствуя, как до кожи изредка долетают пузырьки газа. И вправду, иногда давать советы намного проще, чем прислушиваться к ним же. Такова была печаль горестей химика, которому ко всему прочему прибавилась ещё одна головная боль. Даже две. Хотя Скарамучча всегда был головной болью. Впрочем не всё ли равно на самого себя? Важнее то, как окружающие вокруг него уживаются, как он их понимает, как он с этим будет справляться. Бесконечный поток мыслей преследует его, и голоса людей в баре постепенно стихают, пока в руке не пробегается дрожь и не раздаётся звон стаканов из-под слабого алкоголя, а родная улыбка не греет душу. — Лучше послушай, какая чертовщина мне начала сниться. Мне кажется, кто-то сделал на меня заговор, — тянет весёлым тоном Кайя, покачивая жидкость в своём бокале и склоняя голову в бок, чтобы увидеть, как Альбедо зацепляется за него взглядом. Так он показывает, что он сейчас откидывает свои проблемы в сторону и наконец-то концентрирует внимание на друге. Кайя немного усмехается, осознавая, что в этом они похожи: сбегать от проблем, но он только начинает свой рассказ. — Каждый раз начинается с моего любованиями звёздами. Иссиня-черное небо с белыми точками, словно брызги белой краски с кисточки художника. Каждую ночь я стою на балконе дома, это век шестнадцатый, наверное, и восхищаюсь звёздным небом, которое всегда одинаково. — Это как? — Небо, словно не движется. Стоит на месте, планета не вращается, не знаю, не задавался этим вопросом, — он чуть усмехается и продолжает, потирая стакан указательным пальцем. — Они сияли так ярко, будто бы были не просто звёздами, а самыми дорогими драгоценными изделиями, что переливались в собственном свету ярче света. Они были тем, что я ждал видеть так долго, хотя я видел их каждый день. Звёзды отражали мою последнюю надежду. Я не нуждался в них, но я должен был что-то сделать с ними. И я мог почувствовать в эти ночные моменты любования, как я нахожусь там, где должен был быть. Вот этот уютный фонтан на площади, пройдешь чуть вправо и там будет любимый бар, который, кстати, имеет такое же название, как и фирма Дилюка. Люди спокойны, они так умиротворены, нет никакой шумной беготни туда-сюда, есть лишь спокойствие... — То, чего так не хватает в повседневной жизни, — заканчивает за него Альбедо, подпирая голову рукой. Кайя глядит на него чуть удивлённо, но расплывается в улыбке. Они лучшие друзья, понимающие друг друга. Чокнувшись стаканами, они делают глоток колючей жидкости и довольно выдыхают. — А у меня начались припадки. — Блять, Бедо. — ругается парень, а его друг не сдерживается от смеха. Да, можно было бы выразиться намного мягче, но ему так хотелось хоть как-нибудь сгладить напряжение в теле Кайи, и это ему удалось. Ещё один глоток, что-то новое кажется в голове проясняется. Это снова возможные воспоминания или ему просто становистя чуточку легче от помутнения рассудка? — Что, тоже кто-то нагнал порчу? — Да. Из-за этого со Скарамуччей даже немного поругался, — он вздыхает и берёт с тарелки с закусками сыр, довольно смакуя его на языке. А вот Кайя сразу же скис, как только речь зашла про этого полторашку. Сколько бы времени не прошло, он не чувствовал никакой теплоты к нему. У них вышло не очень хорошее знакомство. Альберих влетел в дом Альбедо, где тогда убирался Скарамучча, отрабатывая своё жильё. Спутав с домработником, Кайя невольно нагрубил, грубость в ответ пошла, и так они теперь и цапаются, как две кошки, не поделившие рыбу. Альбедо пытался как-то найти примирение для них, но разве можно привести людей к компромиссу, когда они сами не хотят этого? — Я не понимаю, почему ты так сильно цепляешься за него, — честно говорит Кайя, осмотрев того оценивающим взглядом. Тот немножко начинает пьянеть, так что если что, то всё забудется. — Он ничего хорошего в твою жизнь не приносит, но ты держишь его в своём сердце, не желая отпускать, а потом сам же и страдаешь от этого. Разве нужно оно тебе? Я понимаю, если бы он был твоей парой, не дай боже, членом семьи или кем-то ещё более близким. Но это не так ведь? Или я чего-то не знаю, Бедо? Альбедо поджимает губу, не зная что сказать. — Мне страшно оставаться наедине с самим собой без него.

***

Это вечер. Захмелевший Альбедо стоит перед одной из сотни похожих друг на друга квартир в самом обычном районе, который живёт по принципу «утро-работа-ночь». Скарамучча мог бы также жить, если бы не химик и его семья. Сам этот химик сказал, что на такси поедет домой, как часто бывает, но всё же поехал сюда. Звонить в дверь некомфортно, потому что подходящих слов никак не получается найти. Откроют ему двери, и что скажет? «Прости меня, но я всё ещё думаю, что это просто неудачный заговор на понос»? Или лучше: Пора ложиться в психбольницу, поехали вместе! Альбедо мычит сдавленно и садится на лестничную ступеньку, жалея, что не взял сигарет и сейчас не может себя успокоить хоть как-то. В привычное время он склонил бы голову на плечо ему и прошептал, как это вредно и пить, и курить. А он сказал бы, что глупо слишком много думать. Альбедо мог бы взять его руку в свою и начать проводить пальцами по его мелким ссадинам, которые каким-то образом всё появляются и появляются. То в драку ввяжется, то местного злого кота будет спускать с дерева, ведь тому слезать страшно, то опять обо что-то обожжётся или ещё чего похуже. По сравнению с ним Альбедо был неприкосновенным, хоть и работал в таком месте, где постоянно можно как-либо повредить себя — в лаборатории. Альбедо не хочет оставаться один. Ведь его родная мать- «Она отправила его в совершенно незнакомый регион. Там есть и свои тайны мира, но так ли они широки и известны? Так ли они ему нужны, что ему придётся оставить её? Может быть здесь не просто желание уйти исследовать в одиночку, а снова невероятный план, который может обернуться катастрофой? И она лишь желает уберечь его? Тогда ей стоило бы сказать это в лицо своему лучшему творению.» Почему-то стало очень больно от появившихся внезапно мыслей, словно его дважды оставили. Но Альбедо уверен в том, что не чувствовал себя покинутым. Да, Алиса уходит, но она всегда предупреждает и подготавливает его и Кли к исчезновению. Так что же за неизвестная ему «она»? Быть может, она та, кто знает ответы на вопросы о том, что мучает его голову в последние дни? Мысли, которые тяготят его, ссоры, которые возникают, недопонимания между лучшими друзьями из-за выбора людей своего окружения, может «ей» будет понятно, что он чувствует? Потому что Альбедо давным-давно уже запутался в самом себе. — Долго будешь сидеть? Тебе задницу тараканы сожрут. — слышится голос сзади, и, когда химик поворачивается, то видит Скарамуччу в обычной майке и шортах. Он облокачивается о косяк двери и смотрит на него немного раздосадованно, отчего в груди всё сжимается болезненно. Он чуть носом ведёт и чувствует выпитый алкоголь. Они недолго так смотрят друг другу в глаза, прежде чем Альбедо виновато отводит взгляд. Возможно, уже думая сбежать. — Не люблю, когда ты приходишь тогда, когда у меня срач. — Скарамучча чешет затылок и подходит к Альбедо, поднимая его за подмышки, после легко берёт на руки, хотя силой особой не обладал. Химик кладёт голову ему на плечо, а одну руку — на шею, закрывая глаза. С ним всё же спокойно. Даже когда они лежат вот так на совсем маленькой кровати, не разговаривают, потому что не о чем им сейчас говорить: оба на эмоциях всё ещё, им всё же становится лучше. Скарамучча держит его ладонь в своей, и это по-своему правильно. Но недомолвки их когда-нибудь погубят, но они и от этого сбегут.