Давай бояться вместе

            В бесконечной мешанине уроков, подступающих экзаменов и скором днем рождения Хосока, я всю ночь скакал на потолке, спал две секунды, и пахал как сивый конь.       По биологии у меня была четверка с жирным минусом, свой нагоняй я от мамы получил, но деньги на подарок я выпросил. Потому что «Хосечка хороший мальчик, ездит в деревню помогать и в телефоне не сидит, не то, что ты». Маме не обязательно было знать, что последний пункт мы скоро исправим.       Утро долгожданной субботы и долгожданной не потому, что это выходной, а потому, что мы всей сворой идем покупать Хосоку подарок.

пьяная бригада

намджун Ну, что? Во сколько встречаемся? чонгуки Мы с мамой поехали в магазин, смогу только после обеда тэ-оппа я свободен Вы: плюс юнги МОГУ ВЛЕТЕТЬ ПРЯМ ЩАС джин Плюс       Я не торопился вставать с кровати, мама ушла на работу и я был максимально предоставлен сам себе. В личку мне сыпались бесконечные мемы от Юнги, но я отложил телефон и пошел заваривать себе термоядерный кофе.       Сидя под умиротворяющие звуки жужжания кофемашины, я все-таки взял телефон в руки, открывая висевший сверху диалог. юнги ЧО НЕ ЧИТАЕШЬ???? Вы: я был занят юнги ДРОЧИЛ НА МЕНЯ ДА? 7? 7? Вы: мечтай))       Не знаю в какой момент у меня произошел разрыв шаблона, но я подозреваю, что в тот, когда я упал с турника и ударился головой. Потому что мне в душу начал западать этот странный, темноволосый парень. Который ворвался в «А» класс гуманитариев, составляя Хосоку и Чонгуку компанию. Я не хотел продолжать эту мысль, но она шла впереди меня и планеты всей.       Пробудил меня писк кофемашины, с тяжким вздохом я взял кружку и принялся просматривать все, что успел настрочить мне Юнги.

***

      Примерно через час бесконечного потока мемов и тупых шуток, которые признаться честно, мне даже иногда нравились. Я успел перенестись из-за стола на кровать, как наша беседа вновь ожила.

пьяная бригада

чонгуки Я скоро приеду, можем выдвигаться намджун Супер       Скрипя сердцем я поднялся и бросив сигареты с деньгами в рюкзак, начал собираться. Мы договорились встретиться у нашего ТЦ, до которого добираться полчаса ездой и еще пару минут пешком. Поэтому я вооружился проездным и вышел из квартиры.

***

— Погода конечно дерьмище. — Сетовал всю дорогу до ТЦ Тэхен. — Зато какой знаменательный день, у нашего колхозника наконец-то появится человеческое средство связи! — Не в тон ему шутил Юнги. — С нашем бюджетом, только моторола, — меланхолично обломал наши планы Джин.       Я шел рядом и только хлопал ушами, чуть не врезавшись в стеклянную дверь на входе. От столкновения меня спасла рука Джина. — Глаза разуй. — Посоветовал он мне.       Если бы я слушался старших, то наверное заметил бы переглядки, которые устроил Хосок с затылком Тэхена, но слишком был занят своими.       Пока Намджун с Юнги шли впереди всех, вдоль разных магазинов с итальянскими шмотками и прочей шелухи для богатых, я облизывал глазами грязную плитку на полу. За последний месяц Юнги стал слишком частым гостем в моей голове. Мне не нравится. — Прибыли, уважаемые! — Объявляет Намджун, наконец найдя магазин техники, и мы рассредотачиваемся по стратегическим точкам, ища лучший вариант, который мы можем себе позволить.       Пока я рассматривал стиральные машины и микроволновки разной степени «еба-ать, она стоит как моя квартира», подошедший Тэхен показывает мне Нокию с палочкой для сенсора и ржет. — Я думаю — это самый пиздатый вариант, — не унимается он и скачет дальше по магазину, чтобы похвастаться находкой остальным.       По мере продвижения между витринами, я утыкаюсь взглядом в красный, дешевенький Самсунг. Меня тут же осеняет и я галопом мчусь искать остальных, чуть не сбивая с ног консультанта. — Десять тыщь? — пищат ребята, пока я гордо улыбаюсь. — Вообще-то без одного рубля, — поправляю быстрее, чем думаю. — Нам половину то хоть наскрести, — скептично сетует Чонгук. Утопая взглядом где-то в соседней витрине с играми для Икс-бокса. — Похуй, наскребем. Если не хватит, то добавлю из заначки, — решает за всех Намджун и мы принимаемся вытаскивать наличку из карманов. — Пиздец, — многословно заключает тот, по охуевшим глазам видно, что добавит он половину своей двухнедельной зарплаты. — Раз в год, тем более на Хоби, можно и потратиться, — утешаю его и кладу руку на плечо.       Он понимающе кивает и мы шуруем на кассу.

***

      С лыбами до ушей мы выходим из магазина и коллективно решаем обмыть покупку, то есть покурить.       Осень была холоднее, чем ожидалось, поэтому многие уже в шапках и пуховиках. Каждый согревался как мог, кто тер ладони и дышал на них, а кто просто переминался с ноги на ногу, как я. Минуты, когда мы курили в полном составе, почти, были ценнее любых баллов по ОГЭ. Потому что именно в эти минуты Юнги закрывал рот и вел себя по-человечески. Ярко-красная шапка с помпоном съехала ему на глаза, торчавшие в разные стороны волосы трепал ветер, а выражение лица было максимально безмятежным и задумчивым. Я никак не мог поверить, что этот взрослый парень ел в детстве пластилин, рисовал Хосоку члены в тетрадке за полторы секунды, и тверкал лучше любой девчонки. — Че палишь? — прерывает мой мозговой штурм Юнги и смотрит, как на дебила. — Ничего, у тебя шапка стремная просто. — Шапка ни чуть не стремная, просто рядом пацаны, могут и не оценить. Нет, я в них никогда не сомневался, просто осторожничал. — Ты похож на дебила. — Он тушит мыском зимних кед сигарету и поправляет шапку. Знал бы он насколько прав.       Мы заканчиваем праздничный перекур и чапаем на автобусную остановку. В быстро подъехавшую маршрутку к нашей дружной компании присоединяется пьяный в дрова мужчина бальзаковского возраста.       Решив действовать, а не быть всю жизнь как Намджун, я плюхаюсь на сидение рядом с Юнги. Он никак не реагирует на мое присутствие, писец ему. — Ребетня, а хотите расскажу вам байки? — Поворачивается к нам алкаш, от него несет легким шлейфом русской ядреной водки. А изо рта по-настоящему альпийским дыханием. — Какие байки? Как дед какал без майки? — Пока Юнги решает показать местному контингенту свое остроумие, мое сердце падает в пятки.       Алкашу его шутки явно не нравятся, потому сидящий сзади Тэхен хватает Юнги за плечи, чтоб не рыпался. А Намджун, чувствуя приближающийся босс-файт, вскакивает и бежит к водителю, который останавливает транспорт и утихомиривает деда по средствам выкидывания того из маршрутки. — Юнги, ты блять… У меня слов нет. — Истерично охуеваю я в собственные ладони. — Да ладно тебе, не ссы. — Без капли раскаяния в голосе выдает он, сует наушники в уши и отворачивается к окну. Сухарь бессердечный.

***

      На улице рано стемнело, единственный источник освещения на улице только наши радостные лица. Мы дружно высыпаемся из маршрутки и приходит время расходиться, чтобы завтра набухаться у Хосока дома до неприличного для людей нашего возраста состояния.

***

— Заходим-заходим, не стесняемся, — Хосок сияет, как начищенная кастрюля, встречая толпу на пороге своего дома. Квартира самая обычная, с коврами на стенах и пузатым телевизором. — Родителей еще два дня не будет, поэтому можем сидеть хоть до понедельника. — В ответ мы радостно звеним рюкзаками полными стеклотары всех видов и размеров.       Рассевшись на полу у телевизора, мы решаем начать праздник культурно и достаем монополию. Спустя час все активно наблюдают за битвой монополистов-гигантов в лице Намджуна и Тэхена. Я ставлю на лучшего друга жопу и впервые не ошибаюсь.       Мы активно поздравляем Тэхена с победой, хлопая до красных ладоней. Кто-то предлагает открыть пиво и посмотреть что-нибудь по телеку. Юнги щелкает каналы, лежа звездой на полу, пока мы рассаживаемся по креслам и дивану. — О, я смотрел это, прикольный сериал, — вскакивает он с пола и мы на ближайшие двадцать минут утопаем в мире турецких сериалов. Не знаю, откуда у него такие познания кабельных передач, но уверен, что точно не хочу интересоваться. — Давайте ужастик. — Нудит мелкий, дергая ногой и периодически ей кому-то заезжая. — Самый пиздатый ужастик, таблица успеваемости Чимина, — вставляет свои пять копеек Тэхен. Довольный своей шуткой, расплывается лужой по креслу. — Тебе с закрытым ртом идет больше, — отмахиваюсь я. — Я затыкаюсь только водкой. — Кичится тот. — А давайте дарить подарки! — выдвигает идею малой, спасая явно тухлую ситуацию. — И пить. — Добавляет через секунду.       Мы немного увеселяемся от этой мысли, Тэхен выходит из комнаты за тортом, зовя Чонгука с чем-то там помочь. А мы выключаем свет и садимся кругом на полу, сажая Хосока в самом центре. Через пару минут скрипит дверь, Тэхен с зажжеными на торте свечками заходит обратно, пока Чонгук за его спиной несет наш подарок. Мы начинаем громко хлопать и наперебой кричать поздравления. — Чтоб хуй стоял и деньги были, — коротко наставляет Намджун с коньяком в руке, — поздравляем с первой уголовной ответственностью и новым телефоном, шестнадцать лет все-таки.       Чонгук вручает Хосоку подарок. Последний ни говорит ни слова, чуть ли не плача, чуть ли, потому что не по-мужски. Он пару секунд крутит коробку от нового Самсунга в руках, любовно кладет ее в сторону и кидается нам в объятия. Клубок из людей на полу больше напоминает человеческую многоножку, чем старых друзей.       Вдоволь наобнимавшись и нажелавшись всех благ мира, мы начали поглощать весь алкоголь, который видели. Хосок со стаканом домашнего самогона в одной руке и телефоном в другой, скачивал всевозможные игры, отказываясь выпускать его из рук. Вдруг разобьется. — Теперь и он зависимый, — я тяжело вздыхаю и пошатываясь иду на балкон освежиться.       Чуть не спалив немногочисленные волосы на голове; не выронив сигарету, и не полетев следом за ней с балкона, я наконец-то ушел устойчивое положение привалившись спиной к холодной стене.       Когда ты пьяный хочется философствовать, когда ты пьяный девятиклассник, тебе хочется только застрелиться. Подготовка к экзаменам, во главе с учительским составом, душит невероятно, а потом еще колледж и универ, а после него скрести шваброй полы в поликлинике. Мечта любого русского школьника.       Мои рассуждения прервала музыка, от которой зазвенели окна, не сразу вдуплив, что происходит, я потушил сигарету и зашел обратно.       Я направляюсь в гостинную, и это становится моей самой главной ошибкой. То, что происходит там, навсегда вбивается в мою бедную, нежную память.       Джин с Хосоком виляют задницами возле телевизора, закрыв глаза, а руками изображают «волны», качая ими туда-сюда над своими подвыпившими головами. Динамик телевизора надрывается песней Кати Лель «Мой мармеладный». Я стою в дверях, вероятно, поседев сразу всеми волосами на теле, и слушаю, как они подвывают Кате.       Что, блять, происходит с людьми в девятом классе? — Мой мармеладный, я не права. Попробуй м-м, попробуй джага, джага, — завывали Джин с Хосоком, перекрикивая Юнги, который учит Чонгука играть в нарды и материт малого за то, что у него не получается с первого раза.       Мне резко захотелось домой к маме, которой я божился и клялся, что «никакого алкоголя, только чай и тортик».       Вспомнишь маму, вот и пиздюли. Меня отвлекает вибрация звонка, я отхожу в никем не занятую комнату и пытаюсь овладеть пьяным речевым аппаратом. — Чимин, дорогой, скажи только честно, ты пил? — Мама раскусывает меня ровно за полсекунды. — Прости, мама. — Честно каюсь я в трубку.       Она для виду ругает меня, что алкоголизм в моем возрасте плохо влияет на здоровье и сообщает, что ложится спать, желая хорошо посидеть и и не напортачить.       Я выползаю из тайной комнаты и разыскиваю остальных, находя их на балконе. Они спокойно курят и смотрят на одинокие огни панелек, о чем-то тихо переговариваясь. Будто не они пару минут назад наводили суету, оглушая музыкой весь район.       Смотрю на время, видя, что детское время давно кончилось. Оповещаю всех, что пора укладываться баиньки и ребята заторможенно кивают, соглашаясь. Я наблюдаю за тем, как захмелевший Намджун пытается найти правильный выход с балкона. — Идем уже, идем, — с энтузиазмом голосит он. Намджун ударяется о бок дверного проема, а затем, запнувшись о порог балкона, вваливается в комнату. — Блять, Валерий Меладзе! — ругается на Намджуна Юнги, тоже воюя ногами с порогом, — Щас весь домофон расхреначишь! Тьфу… В смысле, балкон!       Я сгибаюсь пополам от смеха, потому что мы с Чонгуком, на удивление, трезвее остальных, а ребята в щи, дрова и говно.       Мы с малым помогаем более захмелевшей части ребят дойти до горизонтальных поверхностей, на которых им суждено будет спать. Намджун отрубается на диване, как только его голова касается подушки, Джин просится на родительскую кровать, но Хосок в сердцах посылает его на хуй и указывает на раскладушку. Мы укладываем последнего в его комнату и думаем, что делать с оставшейся парочкой. — Можно я лягу с Тэхеном, ну пожа-алуйста, — канючит у меня Чонгук, строя глазки. — Хуй с тобой, — у меня нет никаких сил задавать сто и один вопрос в стиле «почему, зачем, для чего, не ебнулся ли он часом». Поэтому с легким сердцем соглашаюсь.       Малой счастливо скачет с рукой Тэхена на плече в сторону той самой гостевой комнаты, а это значит, что я остаюсь с Юнги наедине. Мой мармеладный — это пиздец. — Ну, что. Пошли подпивасник малолетний. — Я напрягаю каждую мышцу в теле и тащу бессознательную тушу в спальню родителей Хосока.       Решив не включать свет, я скидываю Юнги на кровать и снимаю с себя футболку, собираясь лечь спать. Как тело на кровати шевелится и открывает один глаз. — Только не насилуй. — Хрипит он. — Да кому ты нужен, — я еле ворочаю языком, сажусь на кровати и пихаю его локтем, чтобы подвинулся.       Я накрываюсь одеялом и закрываю глаза, одним полушарием мозга уже пребывая во сне. Как на другой стороне кровати происходит очередной перфоманс — Юнги с грохотом падает с кровати. — Что ж ты за долбоеб, — ругаюсь я шепотом, — хоть привязывай.       Превозмогая бессилие в конечностях я перекатываюсь, свиснув с края ногой, начинаю пихать Юнги пяткой в бедро. Пару минут методичных ударов, он ворочается и… Начинает храпеть. — Пиздец. — Охуеваю я и сдаюсь, отрубаясь с чистой совестью.