charmer

      Чанбин воспринимает себя серьезным молодым человеком. С ранних лет он формировал в себе крепкий стержень, состоящий из того, чему его научил отец, и собственных принципов. Со довольно рано научился самостоятельности и давать отпор обидчикам. Он не боялся соперников, даже если те превосходили его в росте, возрасте или умениях. Парень набивал шишки, но каждый такой раз принимал от судьбы с благодарностью, вынося для себя определённые выводы.       Так само по себе получилось. Чанбин никогда не искал утешения в других людях, хотя многие вокруг почему-то пытались с ним подружиться. С мальчиком, который на всех и каждого смотрел упрямо и хмуро из-под длинной смоляной челки. Он не боялся высказать своего мнения, если его, конечно, спрашивали. Намеренно Со никогда не лез в чужую жизнь. Ему было глубоко до лампочки.              Его круг общения обычно составляли ребята постарше, потому что со сверстниками Чанбину отчего-то было скучно. Он с уважением относился к старшим и всегда помогал младшим, если считал это необходимым, но никогда не чувствовал привязанности к кому-либо кроме отца и матери. Люди вокруг неизменно менялись, а вот семья была рядом постоянно. Со не хотел разменивать себя по мелочам.       Он стойко пережил свой сложный пубертат и не менее стойко принял то, что девушки вызывали у него примерно такой же интерес, как муравей у слона. И казалось, живи себе и радуйся, но у Чанбина была одна насущная проблема. Со выглядел серьезно, грубо и даже дерзко, и каждый парень, проявивший к нему симпатию, обязательно был слишком похож на девочку, вот только с членом между ног. Брутальные парни к нему не подходили, выбирая себе как раз тех, кого парень не особенно жаловал. Оттого малыш Бинни, конечно, расстраивался, но в депрессию не впадал. И продолжалось это ровно до того момента, пока в их группу не попал он. Со помнил тот день, словно он был вчера.       Когда Чанбин впервые увидел это детское очарование, он не особенно впечатлился. Разумеется, новый участник был чертовски красив. Большие оленьи глаза, милый носик, по которому рассыпались игривые веснушки, и губы бантиком. Мальчик выглядел словно ангел, так считал Чанбин. Считал, пока минутой позже мальчик не открыл рот.       — Привет, меня зовут Ли Феликс.       Низкий, бархатистый и глубокий голос. Он чувствовался как кленовый сироп, стекающий по ложке, как густой шоколадный топпинг, которым поливают пломбир.       По коже Со пробежал убийственный разряд. Волосы встали дыбом, а мурашки проскакали путь от предплечий до поясницы. Голос светловолосого ангела пробил в Чанбине многовековой лёд.       С тех пор этот голос не отпускал парня даже во снах. А что было ещё ужаснее — он каждый божий день слышал его. Когда Феликс просыпался раним утром и практически хрипел, пока не выпьет свою утреннюю дозу кофе, совсем не подозревая, что старший в такие моменты молится и сатане, и лешему, лишь бы никто не заметил его каменный стояк. Это была проблема номер один.       Со даже специально пытался не разговаривать с младшим напрямую, но тот, словно издеваясь, искал с Чанбином контакт и всегда его находил. И чем больше они проводили времени вместе, тем больше очарования разглядывал в невинном мальчике хмурый Чанбин.       Феликс был тактильным. До ноющей боли в члене тактильным. Едва его маленькие ладошки оказывались на коже Со — реакция организма не заставляла себя долго ждать. А уж если Ли ещё и говорил что-то этим своим сексуальным, бархатистым голосом… Баста. Чанбин уже не помнил сколько раз неистово дрочил в ванной, представляя, как низкие стоны Феликса расстилаются по комнате. Он знал, что некоторые парни иногда дрочили вместе, всё-таки у них был запрет на публичные отношения, а молодость и гормоны брали своё. Вот только Со был уверен, что за все время проживания в общежитии он переплюнул всех.       В этот раз было хуже. Они как раз записывали новый трэк в студии. Чан сидел за пультом, а Со как всегда выступал в роли его правой руки, натянув наушники. Это была новая свежая песня, от которой так и пахло сексом и похотью. Джисон даже подстебывал Чана и Чанбина (написавших слова и музыку), что им явно не помешало бы расслабиться. Всё шло вполне неплохо, ровно до того момента пока в кабинку не вошёл Феликс.       И вроде бы спой уже свою партию и свали, пока на тебя не бросился твой извращенец-хён, но Банчан, руководящий записью, снова и снова заставлял Ли начинать сначала.       — Неплохо, Феликс. Но давай попробуем чуть более… эротично. Понимаешь?       Чанбин почти взвыл. Куда более?       Блондин кивнул, вернувшись к микрофону. Очередная запись, Со незаметно поправляет чёрный свитер оверсайз, который очень кстати прикрывает его вздыбленный пах.       Чан вновь остановил музыку.       — Давай попробуем по-другому. Представь, что шепчешь это кому-то на ухо. Словно соблазняешь.       Феликс вновь кивнул. Он дождался момента, чтобы вступить и вдруг поднял взгляд на Чанбина. Ангелочек превратился в дьявола, который умел филигранно играть эмоциями Со — словно дёргал за ниточки. Он не мог опустить глаза, пока чарующий голос Феликса врывался ему в уши, превращая мозг в жидкость.       Чан остался доволен. Он ещё целый вечер хвалил ребят, особенно выделяя Ли, который исполнил свою часть безукоризненно, что на самом деле стоило многого. Пока участники сидели за ужином, обсуждая день проведённый на студии, Чанбин пытался сложить два и два, и получалось у него откровенно паршиво. Во-первых, он абсолютно уверен, что Феликс во время своей партии смотрел прямо на него. Во-вторых, он абсолютно уверен, что этот чертёнок в шкуре ангела недвузначно пялился на его пах, когда выходил из кабинки. И, в-третьих, Со уверен, что на губах Ли расцвела самая настоящая ухмылка, которую он спустя пару секунд удачно замаскировал под смех, наблюдая за дурачившимся Ханом.       Со смотрел на младшего через стол и размышлял — а не показалось ли ему? Сейчас перед ним сидело невинное дитя с большими глазами и весёлой юношеской улыбкой. Не было и следа от потемневшего взгляда и дьявольской улыбки, которую он уловил на блондине в студии.       И когда мемберы разбежались по своим комнатам, Чанбин падает на свою кровать и закрывает глаза. Он держится ровно тридцать две секунды, прежде чем тянется ладонью под резинку спортивных штанов. Он успевает только пробежаться пальцами по полувозбужденной длине, когда в дверь осторожно стучат. Чанбин едва успевает достать руку из трусов, когда на пороге его комнаты показывается его ночной кошмар, и по совместительству, его самая сладкая эротическая мечта.       — Хён, можно?       Чанбин сглатывает вязкую слюну и кивает с небольшой задержкой. Неловко поднимается с собственной кровати, чтобы сесть и дождаться, пока Феликс устроится рядом, закинув на кровать ноги с пушистыми розовыми тапочками. Он знает, что его привычное каменное выражение не дрогнет, но можно ли скрыть громкий стук сердца и дрожь в пальцах, когда Ли оказывается настолько близко? Когда можно пересчитать его милые веснушки и в очередной подзависнуть от соблазнительных очертаний губ.       — Устал? — обыденным тоном спрашивает младший, откидываясь спиной на стену. Он сидит так близко, что они соприкасаются плечами. Чанбин готовился ко сну и уже переоделся в удобную майку, а Феликс пришёл к нему в футболке с обрезанными рукавами и в шортах до колена. Та часть кожи, которая соприкасалась с кожей младшего, буквально горела.       — Мы долго записывались, — расплывчато отзывается Со, поднимая взгляд к потолку.       Чанбин слышит копошение сбоку, но упрямо продолжает смотреть вверх.       — Да, Чан чертовски нас измотал. Но зато песня получилась волшебной.       Старший кивает.       — Мне тоже понравилось.       Феликс, судя по звуку, фыркает.       — Да, я увидел, хён, — Со всё-таки поворачивается к Феликсу, чувствуя, как в его голос прокрадывается что-то терпкое, тёмное, будоражащее. — Скажи, твой член стоял колом с самого начала или когда я шептал те строчки для тебя?       Чанбин в шоке раскрывает рот, глядя как маленький чертёнок рядом с ним, не стесняясь, выворачивает его душу наизнанку. Юркий язычок Ли выскальзывает изо рта и медленно проходится по нижней губе. Со и не замечает, как повторяет за младшим это движение. Ещё секунда и Феликс оказывается у него на коленях, раскинув бедра по обеим сторонам от его ног.       — Феликс, что ты?..       Но тот уже не слушает. Он обвивается руками вокруг шеи своего хёна и тянет на себя, заставив Чанбина обхватить ладонями тонкую талию.       — Такой скромный и трусливый хён. Смотрел на меня всё это время и не мог сделать первый шаг, — низкий шёпот вибрирует в ушах Со, заставив дрожать. В штанах становится тесно, а приятная тяжесть от соблазнительного и льнущего к нему тела только добавляет жара.       Когда мягкие и сладкие губы Ли оказываются поверх его собственных, Чанбин готов задохнуться. Он перемещает обе руки на упругую миниатюрную задницу, жадно сминая ее, и врывается в рот младшего языком. И словно в тех грязных снах, по комнате раздаётся приглушённый поцелуем низкий гортанный стон. Со едва успевает распробовать сладкого мальчика на вкус, как тот сползает с его колен на пол. Маленькие, но ловкие ладошки стягивают с него треники за считанные секунды.       — Феликс, ст-сто-о-о… ох, блять.       Сначала головки касается горячее дыхание, а потом и мягкие развратные губы. Феликс целует его член медленно, нежно и со вкусом. Он проводит языком несколько раз от основания к головке, а затем ударяет самым кончиком пару раз по уретре, от чего старший на несколько секунд забывает дышать. Чанбин срывается на шипение, не смея оторвать взгляда, а Ли только этого и ждёт. Миллиметр за миллиметром он погружает в свой рот возбужденный орган, обрисовывая кончиком языка каждую венку. И когда член старшего упирается в заднюю стенку горла, Феликс с громким и пошлым звуком отрывается от изнывающего органа.       Это сладкая пытка. Чанбин не уверен — это секунды, минуты или часы райского удовольствия, но не может оторваться от происходящего. Он с растущим чувством стыда лишь через раз сдерживает восхищенное шипение и тихие вибрирующие стоны, когда Феликс снова и снова насаживается ртом на его член.       Движения головы Ли ускоряются, с каждым разом он берёт всё глубже, а когда умудряется дважды сглотнуть, сжав стенками горла изнывающий член Чанбина, брюнет видит в глазах звёзды. Он так близок к тому, чтобы кончить, что сам не замечает, как с губ срывается практически жалостливый звонкий стон. Ладони взмывают к лицу, закрывая полыхающие щеки и бесстыдные глаза. Ещё буквально пару толчков и…       И когда старший невероятно близок к тому, чтобы кончить, светловолосый чертёнок, склонявшийся над его пахом, передавливает ствол у основания и облизывается.       — Смотри на меня Чанбин-хён, — не просит — приказывает Феликс своим глубоким, хриплым от глубокого минета голосом, вызывая по коже Со очередной табун мурашек и неконтролируемый спазм внизу живота, заставивший его член едва заметно вздрогнуть.       И нет ни единого шанса, чтобы он не подчинился. Тяжелый взгляд темно-карих глаз упирается в Ли, от чего его веки трепещут. Чанбин только догадывается, насколько тёмным, жадным и алчущим был его взгляд. Он с удовольствием замечает, как Феликс ненамеренно прогибается в спине и пытается унять собственное возбуждение.       — Да-а, вот так.       Феликс вновь приближается к покрасневшей головке, слизывает с неё выделившийся предэякулят. Раскрыв рот и высунув язык, он блядски горячо стучит по нему горячей плотью, а потом слегка насаживается, лаская бархатную кожу внутренними стенками щёк.       Чанбин стонет. Громко, пошло и уже без стеснения.       — Ты мечтал об этом? — восстанавливая дыхание шепчет соблазнитель, медленно водя языком по уздечке члена. — Как трахаешь меня в рот, изливаясь глубоко в глотку, м-м?       — Блять, ёб… Фел-ликс!       Ли утробно стонет, заглатывая длинный сочащийся член по самое основание, упираясь носом в пах. Он стойко терпит, когда крупная головка едва не раздирает стенки горла, но один взгляд на его хёна, потерявшего рассудок, помогает забыть о любом дискомфорте.       Глаза старшего угольно-чёрные. Он сбивчиво дышит, сжимает пальцами простынь на кровати и сам не замечает, как начинает мелко двигать бёдрами, пытаясь оказаться еще глубже в обжигающем жаре рта младшего. Его лихорадит, когда он замечает скопившиеся в уголках глаз слёзы и густую хлюпающую слюну, которая стекает по подбородку и шее Феликса.       Это словно взрыв. Словно рождение сверхновой. Чанбину кажется, что он за несколько секунд раскололся на миллионы кусочков, а потом вновь обрёл себя.       Он тянется рукой к Ли, запуская пальцы в блондинистую шевелюру и оттягивая их до приятной боли в кончиках волос. Он ловит потемневший взгляд младшего и его негромкий, но удовлетворительный стон, когда уже практически насаживает его ртом на свой член, чтобы обильно кончить настолько глубоко, насколько сможет.       Глаза Феликса закатываются, когда он чувствует, как в самое горло горячими струями стреляет солоноватая сперма. Его тело содрогается, стенки горла непроизвольно сужаются, когда он стонет, следом срывая стон старшего. И Чанбин на грани того, чтобы кончить снова, когда видит, что Феликс кончил себе в трусы просто от того, что отсосал ему.       — Пиздец, — Со чувствует себя изнуренным и откидывается спиной на стену, игнорируя боль в затылке от столкновения. Он смотрит, как младший часто дышит, сглатывает пару раз на пробу и встаёт.       Взгляд Ликса удовлетворённый, игривый и хитрый. Он скользит указательным и большим пальцем по уголкам рта и прежде чем уйти произносит:       — Следующий ход за тобой, хён. Надеюсь, ты не будешь так же труслив, как и раньше?