я буду ждать тебя здесь

я буду ждать тебя здесь в обрывках этого сна — вновь услышать тебя

тяжело было быть чьей-то опорой, когда ты сам кренился, как пизанская башня, пытаясь удержать на плаву стремление жить. тяжело было стремиться жить, когда понятия любви и дружбы смазывались в уродливое черное месиво, и жужжали над ухом, как помехи старого телевизора. тяжело было, но дилюк справлялся. справлялся так, как умел, по крайней мере. хотелось верить, что взрезанные в кашу запястья и бедра ему в этом помогали, но сам он понимал — ни черта. наверное, на него осуждающе смотрели даже черные трещины глаз евы, из которых сочилось немое презрение. едва ли в целом мире нашелся бы кто-то, кто не смотрел бы на него так. даже он сам, в очередной раз проводя лезвием по коже, удивлялся — как еще не довел дело до конца? почему его нерешительность именно в этот раз играет с ним злую шутку? почему он? почемупочемупочему еще ни одно стремление умереть не было таким обреченным и вязким, таким всепоглощающим, но он слышал слова «степень синхронизации» и вновь вскрывался, думая, что так будет проще в первую очередь ему. за первым дитя следовало второе, за пятым — десятое, он чувствовал, как за его спиной попятам бегут мертвецы, пожирающие его кости, кровь и органы. не он первый, не он последний, в конце концов. а потом появился кэйа и с трепетом произнес «мне кажется, я был рожден для встречи с тобой» потом появился кэйа и с нежностью сказал можно я пойду с тобой? можно я пойду за тобой? потом появился кэйа и аккуратно забрал из рук лезвие, не дав причинить себе вред, и дилюк впервые почувствовал, что действительно кому-то нужен, поверил, что есть нечто большее, чем просто желание умереть. — держись, ты ведь сможешь ради меня? — у меня совсем нет сил… — тогда возьми мои. любовь дает человеку несколько реальностей — ту, где он счастлив, ту, где он обречен на тоску и ту, где его нет. так почему кэйа выбрал последнее? почему он оказался ангелом? почему он решил, что имеет право на смерть, которого нет даже у дилюка? почемупочемупочему кэйа улыбается, когда просит его убить, и дилюк совсем ничего не понимает, в его голове набатом бьется мысль «почему я», в его голове кэйа, светлый и мягкий, шепчет ему «люблю». и умирает от рук пилота евангелиона. в общем и целом все кончается так же, как и началось. только теперь вместо собственной никчемности дилюк плавает в первичном бульоне и захлебывается в собственных чувствах. со-вер-шен-но-о-дин.