Семейные узы

Он догоняет Регулуса у камина. Разговор за ужином, как всегда, был натянутым. Смерть дяди Альфарда привела к тому, что их отец стал проводить больше времени в своём кабинете, погружаясь в горе, а их мать стала более язвительной, проповедуя насилие и чистоту на каждом шагу. Сегодня вечером она говорила о новом Тёмном Лорде. Она назвала его образцом чистокровных ценностей, и бросила тяжёлые намёки в сторону Регулуса, что жизнь на службе у него принесет пользу Древним и Самым Благородным и т.д. Она говорила о собрании, которое тот проводил, об этом человеке Волдеморте и обо всех молодых чистокровных, которые будут присутствовать. Сириуса она проигнорировала. Ему нравится думать, что она полностью разочаровалась в нём — что он может убежать далеко-далеко, а она даже не заметит. Однако, он не может бросить Регулуса, сколько бы яда ни плевал в него его брат. Сириус не слепой. Он видел, как слова их матери давили на плечи Регулуса. Сегодня вечером он наблюдал, как его брат вжался в своё кресло, насколько позволял этикет; он наблюдал, как началась паника, как раз перед поднятием окклюменционных щитов Регулуса. Услышал колебание, когда тот пробормотал: — Да, мама. Он собирался сбежать сегодня вечером. Сейчас он не может. Не сейчас, когда он знает, по какому пути пойдёт его брат в его отсутствие. Джеймс и тёплый приём в доме Поттеров могут подождать ещё немного. Сириус не может уйти. Он никогда не сможет простить себя. Приняв решение, он ждёт своего брата в тени рядом с камином и ловит Регулуса, когда тот тянется за летучим порошком. Его брат закутан в чёрный плащ, несмотря на тёплую летнюю погоду, а под капюшоном его лицо искажено мрачными морщинами. Он выглядит намного старше, чем должен. Вот таким, осунувшимся и бледным, он очень похож на дядю Альфарда в те последние несколько дней. Его локоть под хваткой Сириуса тонкий, как кость, и Сириус чувствует укол горя. Регулус всегда был маленьким мальчиком, хрупким в том смысле, что даже Сириус — едва ли самый высокий и мускулистый человек в мире — не такой. Прямо сейчас он выглядит совершенно одиноким. Брошенным. Он всегда был любимым родственником Сириуса, несмотря на дистанцию, которая выросла между ними с тех пор, как они попали в Хогвартс, и видеть его таким близким к смерти дяди Альфарда — смерти его второго любимого родственника — только подчёркнула то, что Сириус знал годами. Он и в лучшие времена эгоистичный, злобный ублюдок, но когда дело доходит до этого, он чувствует мало вещей, которые он не сделает для своего брата. К счастью для Регулуса, у Сириуса действительно есть план. Он не очень хорош. На самом деле, план довольно поспешный и плохо составленный, и он слишком сильно зависит от сотрудничества Регулуса и их дедушки с ним. Тем не менее, это должно сработать. — Что, чёрт возьми, ты делаешь? — Регулус шипит на него. С прищуренными глазами и поджатыми губами он выглядит скорее, как раздражённый кот, каким, как подозревает Сириус, была бы его анимагическая форма. — Останавливаю от бытия идиотом, — сообщает ему Сириус. Хмурый взгляд Регулуса не впечатляет. Он ощетинился. — Богато слышать это от тебя, — усмехается он, и язвительность его слов холодна, как Арктика. Сириус игнорирует оскорбление, насколько может, чувствуя, как его челюсть сжимается, несмотря ни на что. Он безумно любит Регулуса, обожает его, но, честно говоря, его брат такой же придурок, как и остальные их очаровательные родственники. — Ты собираешься на то собрание сегодня вечером? — Сириус спрашивает, и когда Регулус коротко, молча кивает, он вздыхает. — Тогда ты ещё больший идиот, чем я, брат мой. Права чистокровных? От парня столь высокого и могущественного происхождения, что он прячется за вымышленным именем? Держу пари, он грязнокровка. Джеймс, если бы он услышал это, дал бы ему затрещину. Ремус вполне мог убить его за это. О чём его друзья любят забывать, так это о том, что Сириус, возможно, сейчас немного изменил привычки своей семьи, но он всё ещё один из них. Он ходит по улицам, разговаривает и чаще прикусывает язык, чем нет, но он Блэк. Он знает, что думают люди, которых этот Тёмный Лорд привлекает к себе. Он знает, как они себя ведут, какой вид они придают. Он знает, как они гордятся своим хвалёным происхождением, и точное сочетание недоверия, ненависти и отвращения, которые они испытывают к тем, кого считают ниже себя. Кроме того, не похоже на то, что Регулус, готовый пойти на грёбаное собрание Тёмного Лорда по этому вопросу, будет злиться на Сириуса, используя подобное оскорбление. Один раз. На самом деле, Сириус надеется, что это шокирует его и заставит слушать. Конечно же, Регулус поднимает брови и смотрит на него с лёгким намёком на сомнение на лице. — Ты так думаешь? — он спрашивает. — Если он проповедует превосходство чистокровных и не использует свое настоящее имя? В этом есть что-то подозрительное, тебе не кажется? Регулус снова кивает. — Мама говорит, что он наследник Слизерина, — говорит его брат, и это не совсем аргумент. Во всяком случае, одного недостаточно. — Тогда, может быть, он полукровка, скрывающий своё маггловское имя под выдуманным, — говорит Сириус. — Послушай, ты знаешь нашу историю. Ты не хуже меня знаешь Тёмных Лордов, от которых мы произошли, и все они гордятся тем, что они Блэки. Они использовали их имя — наше имя. — Опять же, от тебя это смешно, учитывая, как отчаянно ты хочешь бросить всех нас, — огрызается Регулус, снова переходя к обороне. — Разве ты не должен был сбежать с Поттером этим летом? Сделать меня грёбаным наследником? В его голосе звучит такая горечь, что Сириус морщится. Он не спрашивает, откуда Регулус знает: его брат слишком хорош в гадании, и Сириус не раз заставал его со слезами на глазах, разглядывающим карты Таро. Он не спрашивает о том, что тот видит. Он рано научился этого не делать, когда Регулус рассказывал ему истории о тёмных озёрах, наполненных цепкими руками, и в результате им обоим снились кошмары. Но всё же Сириус не может не задаться вопросом, сколько раз Регулус видел этот разговор, сколько раз он видел, как Сириус убегал, и его собственные шаги привели его на службу Тёмному Лорду. Как он, должно быть, устал от того, что его бросили, хотя Сириус ещё даже этого не сделал. Даже если он этого не сделает. — Я здесь, верно? — Сириус огрызается в ответ. — Прямо здесь, чёрт возьми, Редж, — он выдыхает и ослабляет хватку на локте Регулуса, чтобы не сжимать его так сильно. Вместо этого он потирает большим пальцем нежный сустав и наблюдает, как щёки его брата краснеют в ответ. — Я хочу сказать, что бы ни говорила мама, ни один уважающий себя чистокровный не стал бы прятаться за вымышленным именем. И я передумал. Я не пойду к Джеймсу, — говорит он. — И ты не пойдёшь на их собрание. Регулус усмехается, но ничего не говорит, когда Сириус тянется к блюдцу на каминной полке и берёт горсть летучего порошка. В его глазах мелькает что-то, что может быть надеждой, и Сириус проглатывает последние сомнения. Это — всё — будет стоить того.

***

Большинство людей забывают, что их отец не лорд Блэк. Скорее всего, это потому, что они предпочитают забывать, что дедушка Арктур всё ещё жив. Он затворник, и он был им с тех пор, как Гриндевальд был побеждён. Их отец занимает своё место в Визенгамоте и школьном совете Хогвартса, занимаясь политикой в своё удовольствие — и, учитывая, что Сириус и Регулус оба научились читать старые законы, Сириус знает, что его отцу это действительно нравится. Арктур Сириус Блэк живёт в фамильном поместье Блэков, в древнем замке, который построил один из их более претенциозных предков. Он окружён древними земляными валами крепости бронзового века, из которой произошли их первые предки, и каменный круг по-прежнему стоит на территории. Обычно они приходят на Йоль. В детстве они с Регулусом часами бродили по продуваемым сквозняками коридорам, исследовали скрытые проходы и неиспользуемые комнаты, разговаривали с призраками и портретами, и избегали слишком бледных глаз и гниющих рук своего дедушки. Тогда они вместе играли в снегу; танцевали по извилистым дорожкам между стоячими камнями и пытались мельком увидеть мёртвых. Они никогда их не находили; никогда ничего, кроме слабого голубого контура или шёпота на ветру. Дедушка Арктур — последний настоящий некромант в линии Блэков. Это старый дар, в основном уничтожённый временем и браками с другими семьями. В конце концов, есть причина, по которой это называется чёрной магией: она принадлежит Блэкам. И у него, и у Регулуса есть что-то от этого — анимагическая форма Сириуса по какой-то причине мрачна, и видения Регулуса также является симптомом — но ни у одного из них недостаточно, чтобы претендовать на дар, как на свой собственный. Сириус рад, что оно, кажется, исчезает из родословной. Он твёрдо придерживается мнения, что дедушка Арктур, с его почерневшими пальцами и привычкой разговаривать с людьми, которые умерли столетия назад — самый жуткий человек, которого он когда-либо встречал. Однако, факт остаётся фактом: он истинный глава Блэков. Отец их семьи. Тот, у кого есть вся власть над членами их прославленной родословной. Он поднимает глаза, когда камин выплёвывает их на старинный ковёр. Бабушка Мелания поднимает глаза, делая паузу в своём вязании. Сириус замечает форму крошечных пинеток и вспоминает, что тётя Дорея ждёт ребёнка. О, да. Джеймс сказал, что этим летом он будет занят с новым кузеном и всё такое. На самом деле, слишком занят для семейной драмы с Блэками, хотя он точно не сказал Сириусу, что не может остаться. Он выпрямляет спину и поворачивается лицом к своему дедушке. Тёмная магия распространилась с тех пор, как он видел его в последний раз, превратив сжатый рот Арктура в иссиня-чёрный. Чёрные вены простираются по одной стороне его лица, а его бледные блестящие глаза прикрыты. Жуткий. Человек. На. Века. Сириус не дрожит. Ему виднее. На протяжении многих лет ужас, которым была его семья, был изгнан из него. — Добрый вечер, дедушка, — говорит он, и, несмотря на волнение в животе, его голос не дрожит. — Бабушка. Мы с Регулусом надеялись украсть минутку вашего времени. Дедушка Арктур изучает его мгновение, прежде чем склонить голову. — Очень хорошо, — говорит он. Его голос едва громче сухого шёпота, но он слышен — и звук его скользит по спине Сириуса, как змеиная кожа. Волосы у него на затылке встают дыбом, а по рукам бегут мурашки. Они следуют за своим дедушкой из комнаты, оставляя за собой тепло огня и звук щёлкающих спиц. Они следуют за ним по холодным извилистым коридорам в маленькую комнату, которую он использует в качестве кабинета. Когда открывается дверь, в очаге вспыхивает пламя, но в воздухе остаётся холод. С одного из нависающих книжных шкафов на них смотрит маленький череп: другой Сириус, старший брат Финеаса Найджелуса, который умер молодым. Дедушка Арктур обычно рассказывал им, что юный Сириус (поскольку он умер в возрасте восьми лет) любит наблюдать за тем, что происходит в семье. Сириусу интересно, если заявления их дедушки верны, что его покойный тёзка собирается сделать с этим. — Вы хотели меня видеть? — спрашивает дедушка Арктур, устраиваясь в кресле. Он не приглашает ни одного из них сесть — явный признак того, что они навязывают ему вечер. Сириус облизывает губы. — Да, дедушка, — говорит он. И колеблется. Это всего на секунду, но этого достаточно, чтобы увидеть его новое будущее, простирающееся перед ним, как будто он провидец, а не Регулус. Его друзья этого не поймут. Они подумают, что он сошёл с ума — возможно, он правда сошёл с ума. Они не поймут, почему Сириус решил это сделать, почему он собирается остаться, когда он мог бы поступить так, как всегда хотел, и уйти. Он уже знает, что они не видят ничего искупительного в Регулусе и его подлых слизеринских манерах; что его брат освобождён от их типичных анти-слизеринских розыгрышей только потому, что Сириус попросил их об этом. Он знает, что они не поймут, почему Сириус готов сделать что угодно — сделать это — ради него. Регулус молчит рядом с ним, всё ещё закутанный в свой плащ. Он опустил капюшон, чтобы быть вежливым, но падающие чёрные волосы скрывают его лицо от быстрого взгляда Сириуса. Хорошо. Он не уверен, что действительно хочет видеть выражение лица Регулуса, когда он скажет это. Сириус делает глубокий вдох и встречает пристальный взгляд своего дедушки. — Мы с Регулусом хотим пожениться, дедушка, — говорит он. — Мы желаем вашего благословения и заключения контракта, который свяжет нас. Рядом с ним Регулус вздрагивает; делает едва заметный резкий вдох. Это ничтожно мало, но этого достаточно, чтобы привлечь к нему внимание их дедушки. — Сириус говорит правду, Регулус? — спросил он. Чёрт. Сириус надеялся, что Регулуса не призовут поддержать его в этом, пока он не изложит своё дело. — Да, — говорит Регулус, и в его голосе не слышно ни намёка на ложь. — Моё сердце уже давно принадлежит моему брату. Да, это так, потому что Редж — такой извращённый маленький придурок; и Сириус — сейчас — рад этому, хотя бы потому, что это означает, что Регулус поддерживает его в этом. — Я в курсе, — сухо говорит их дедушка, потому что кровосмесительное увлечение Регулуса — ни для кого не секрет. — Я слышал, однако, что Сириус развлекался с каким-то наглым маленьким полукровкой. Сириус моргает. Для него это новость, хотя он готов поспорить, что рассматриваемый полукровка, вероятно, Ремус. По какой-то причине у людей складывается такое впечатление о них. — Это неправда, — говорит он, умудряясь казаться крайне оскорблённым этой идеей, одновременно посылая молчаливые извинения своему другу. — Мои интересы связаны с моим братом, — продолжает он. Он делает глубокий вдох. — У нас палочки-побратимы, дедушка. Наши магические подписи достаточно совместимы, чтобы правильные зелья сделали возможным наследника. И мы заботимся друг о друге. Сильно и глубоко. Он знает, что это нелепая идея. В любой другой семье, кроме их, это было бы немыслимым решением. Это вообще не было бы решением. В менее безумной семье его и Регулуса отправили бы к целителям разума и заставили жить отдельно друг от друга. Но Блэки всегда были склонны к инцесту. Toujours Pur — это их девиз не просто так. Семейный призыв — древний документ, в котором изложены правила и предписания, за кого они могут вступать в брак — запрещает полукровок и магглорождённых, но разрешает отношения между двоюродными братьями и сестрами. Конечно, это старая традиция. За последние сто лет или около того было больше браков в других семьях, чем не было — конечно, семейное древо, выставленное на площади Гриммо, подтверждает это только браком их родителей. Настоящее генеалогическое древо, то, которое висит здесь, в большом зале, на всеобщее обозрение (если кто-нибудь действительно приходил в этот чёртов мавзолей), является достаточным доказательством того, что последние сто лет были исключением. Дедушка Арктур сплетает смертельно покусанные пальцы под подбородком и молча изучает их обоих. Сапфир фамильного кольца, которое он носит, поблескивает в свете камина. Не в первый раз Сириус думает, что оно выглядит тяжёлым. Когда он был маленьким, он думал, что унаследует его от своего отца после того, как тот, в свою очередь, унаследует его от Арктура. До сегодняшнего вечера он убеждал себя, что кольцо — и прилагаемая к нему власть — перейдут к Регулусу. Теперь он знает иначе: он будет наследником, как никогда не хотел. Он подозревает, что их отец ненадолго переживёт дядю Альфарда, в то время, как дедушка Арктур, несправедливо продолжит жить, имея поразительное сходство с инферни. — Очень хорошо, — говорит их дедушка через некоторое время. — У вас есть моё благословение. Контракт будет составлен утром. — Спасибо тебе, дедушка, — говорит Сириус. Он слышит, как Регулус вторит ему. — Могу я обратиться с другой просьбой? — Сириус спрашивает. Их дедушка хмыкает. Сириусу приходит в голову, что это, вероятно, самое большое развлечение, которое он получил от живых с тех пор, как закончилась война. — Мама хочет, чтобы Регулус вступил в ряды этого нового Тёмного Лорда, — продолжает Сириус. — Я — и Регулус согласен со мной — считаю недостойным для члена такой семьи, как наша, целовать полы мантии человека, который скрывает свою истинную личность. Я официально требую, чтобы любое подчинение политическим деятелям было запрещено контрактом — для нас обоих — чтобы наш брак не был признан недействительным. — Как наследники Древнего и самого Благородного дома Блэков, мы должны быть преданы семье в первую очередь, — говорит Регулус. Этого достаточно. Их дедушка кивает. — Понимаю, — говорит он. — Это также будет учтено, — он встаёт из-за своего стола и машет рукой в сторону двери. — Я полагаю, вы оба хотите остаться на ночь, сбежав от своих родителей, чтобы рассказать вашу просьбу. Эльфы подготовят ваши комнаты. Или вы планируете разделить её? Если он планировал поймать их, это не сработает. Вместо этого Сириус широко улыбается ему, в то время как Регулус издаёт тихий, оскорблённый звук себе под нос. — Вон, — говорит их дедушка, и таким образом они свободны.

***

— Ты сумасшедший, — сообщает ему Регулус, как только дверь в их комнату надёжно закрывается. Это спальня, которую Сириус всегда использовал в детстве, украшенная жуткими гобеленами, изображающими кровавую кампанию Бетельгейзе Блэк против религии магглов, и в которой доминирует огромная кровать с балдахином. Кровать достаточно большая, чтобы они с Регулусом могли спать, не прикасаясь друг к другу, хотя сейчас это кажется довольно бессмысленным. — Возможно, — соглашается Сириус. — У тебя был свой выход, — говорит ему Регулус. — Ты мог бы… — он замолкает, отводя взгляд в сторону, что наводит на мысль о том, что будущее, которое он видел, не было солнечным и розовым, как надеялся Сириус. Это не имеет значения. Теперь оно для него потеряно. Он подходит ближе. Он протягивает руку и обхватывает лицо Регулуса ладонями, заставляя брата посмотреть на него. Он выглядит измученным, но всё равно Сириус видит, как расширяются его зрачки, когда он осознает их близость. Он слышит, как у Регулуса перехватывает дыхание, чувствует, как одна из его тонких рук обвивается вокруг его запястья. — Это не то, что я имел в виду, — признается Сириус, — но это не значит, что я не доволен тем, как всё получается. Регулус краснеет. Это самый красивый, самый бледный румянец, который Сириус когда-либо видел, и крошечная улыбка, сопровождающая его — это то, что он хочет видеть каждый день до конца своей жизни. Он не видел, чтобы Регулус так улыбался годами, и он только сейчас понимает, что ему этого не хватало. — Я люблю тебя, Редж, — говорит он, и он говорит это от всего сердца. Он наклоняется и целует кончик носа Регулуса. Когда его брат не возражает, он снова опускает губы, целуя Регулуса прямо в губы. Рука на его запястье сжимается сильнее, и он чувствует, как Регулус вздыхает рядом с ним. Их мать будет в ярости. Его друзья ни в малейшей степени не поймут. Его единственный шанс уйти ушёл навсегда, и его судьба навсегда связана с судьбой его семьи, с его младшим братом. Он притягивает Регулуса ближе, целует его глубже и обнаруживает, что тот совсем не возражает.