Изумрудный парень

— Марк, погоди. Марк очень надеялся, что никаких подростковых клише для романтических фильмов в его жизни никогда не будет. Но вот он пытается уйти, Уолтер, конечно же, догоняет его, хватается за предплечье и дергает на себя, разворачивая. Марк, вообще-то, хоккеист и силы у него побольше будет, но отчего-то он совсем не пытается вырваться, лишь взгляд в сторону отводит, да пыхтит, как паровоз. — Что случилось, ты так резко вскочил, — Уолтер даже не пытается как-то приобнять его, успокоить, как это обычно бывает в сопливых драмах, нет, он стоит в полшага от Уокера и все еще продолжает держать его, хотя знает, что Марк не сбежит. — Отпусти меня, — и Уолтер тут же отпускает. Просовывает руки в карманы джинсов, оставляя большие пальцы, и дергает головой, убирая воронью капну назад, — зачем ты вообще привел меня сюда? — у Марка подрагивает голос, он впервые за долгое время чувствует себя таким беззащитным. — Напомню, что я просто спросил не хочешь ли ты потусить с моими друзьями, — Янг делает короткую паузу, — ты согласился, я не умолял тебя на коленях, я оставил выбор за тобой. — Надо было отказаться, — Уолтер ничего не отвечает. Хмурится, так по подростковому, как умеет только он, и вздыхает. — Извини, ладно, я не знаю, что тебя так расстроило, но прости. — Если не знаешь, то зачем извиняешься? — Потому что мне не нравится видеть тебя грустным. Опять. Он опять это делает. Снова. Так просто говорит такие слова, даже не задумывается. — Твою мать, — выдыхает Уокер, — мне двадцать один год, чем я вообще занимаюсь? — Уолтер ничего не отвечает, не пожимает плечами, лишь моргает медленно и редко, словно не хочет пропустить ни единое изменение в лице напротив. Некоторое время они так и стоят молча, пока Уолтер не открывает рот и своим низким, плавным и сдавливающим легкие голосом не хмыкает: — Ведешь себя как… — Как кто? — тут же взрывается Марк, не дослушав до конца, — как ребенок? Позволь напомнить, что ребенок среди нас тут ты. — Я не ребенок. — Ну конечно. Уолтеру надоедает слушать этот бред умалишенного. Он, честно, не знает истинную причину того, что Уокер так переменился. Из непреступной крепости он превратился в комок нервов, который воет, стоит его только задеть. Это беспокоит. Тот факт, что Марк ничего ему не рассказывает. Совершенно ничего. — Ладно, — решив, что диалог зашел в тупик, Уолтер глубоко вздыхает, кладет руку Марку на плечо и тянет на себя, приобнимая, — пойдем куда-нибудь в другое место, — и тут же, предвидев вопрос, — забей на них, ладно, твое состояние гораздо важнее для меня, — Янг напрягается, когда чувствует, как Марк вздрагивает, сглатывая вязкую слюну, а после отталкивается от его груди и отходит где-то на шаг. — Уолтер. — Да? — Уолтер. — Я слушаю. Марк задыхается. Почему он это делает. Отвечает так быстро, словно только его и слышит в этом мире. Заставляет вновь окунаться в тот душный день, в ту душную атмосферу, а после дождь и рыдания отовсюду. — Почему… — Уолтер делает рискованный шаг вперед, но Марк лишь ужимается в плечах, опуская голову. Янг делает еще один шаг, осторожно кладет ладони на плечи, поглаживая те, — ты опять…опять это делаешь, я не понимаю, — Уолтер молчит, пока Марк несет какой-то бред себе под нос, — мне двадцать один, почему я вообще все это чувствую, почему ты заставляешь меня чувствовать все это? — Внезапно Уокер глотает ртом воздух, вцепляется в черное поло, что сидело на подкаченном теле подростка просто замечательно и утыкается Уолтеру в шею, не понимая себя, — распутай мне мои мысли, я не могу думать рядом с тобой, — Уолтер прижимает его теснее, сдавливая, даря то ощущение защиты, что обычно дарит обмундировка на поле, проводит пальцами по коротко стриженному затылку и усмехается прямо в ухо, пуская по шее волну мурашек. — Не представляешь, как давно я мечтал вот так просто обнимать тебя. Все. Марк не может. Это слишком. Уокер делает вздох, отстраняется слегка, всматриваясь в переливающиеся изумрудом глаза и выдает: — Уолтер… — М? — Ты мне нравишься. — Ты мне тоже. Секундное недоумение сменяется непонятливым раздражением. Марк хмурится, но сам совершенно не понимает, что именно его так задело в словах Уолтера. — Чт…ты разве не должен был опешить там, или задуматься, удивиться или что-то вроде? Типа, подумать хоть чуточку над моими словами? — Уолтер слушает его очень внимательно и с каждым произнесенным словом по-детски шальные глаза загораются ярче и ярче. — Нет? — вопрошает Янг, — это я и так знал, почему я должен удивиться? — Потому что так все делают? — «Все» это кто? — Ну в фильмах там, сериалах. — Мы не в фильме и не в сериале. Марк хочет уже было сказать что-то еще, как на него тут же обрушивается шквал из мыслей. Уолтер чертовски прав. Неужто Марк, насмотревшись всех этих своих сериалов, думал о том, что у него будет также? Отыгранные по сценарию реплики, взгляды и охи со вздохами. Уолтер смотрит на него ясными глазами, а сосредоточенный взгляд выбивает воздух из груди. Уолтер прав. Может их встреча и произошла по всем стандартам романтических фильмов, они, все же, живут в жестокой реальности. — Ты мне нравишься. — Ты мне тоже, — пауза, — очень сильно. Марк чувствует, как щеки начинают полыхать, а руки, сжимающие плотную ткань, слабнут. И на что ему на пути попался именно он — искренний от слов до эмоций. Совершенно противоположный в характере, но с теми же взглядами на жизнь, что и Уэйн. Горло сжимается в болезненном приступе. Уокер осторожно разжимает пальцы одной руки и проводит самыми ее кончиками по щеке Янга. Тупица, он сейчас сгорит от смущения. — Ты так напоминаешь Уэйна. — Что? — хрипит парень, а Марк не успевает осознать сказанное, — «Уэйна»? — Уокер одергивает руку и уже хочет было вывернуться и сбежать, как рука, что переместилась с плеча на талию, усиливает захват, а глаза напротив гаснут, оставляя лишь оттенок той зелени, что была до этого, — что еще за Уэйн? — Марку страшно. Они совсем недавно избавились от третьего колеса в виде Стивенсона, из-за которого ругались по поводу и без и вот теперь опять. Марк просто идиот, раз ляпнул о нем, не подумав о последствиях. Уолтер еще мальчишка, взрывается слишком резко и слишком долго не затухает, — ты опять думаешь, что я еще пацан, Уокер? — Марк мотает головой, но знает, что это бесполезно. Уолтер читает его по малейшему жесту, для Янга он как открытая книга, ничего не скроешь, — я не буду злиться, если ты просто скажешь мне, — Марк делает несколько глубоких вдохов и выдохов. Ему ведь правда нравится Уолтер. И эти чувства давно перестали быть какими-то неправильными. Он ведь может сделать еще один шаг, отпустить, наконец, ту мокрую и безликую руку и сжать эту, с въевшимся кофейным запахом, теплую. — Уэйн это… — Марк пытается выдавить из себя хоть что-то, но ему дико страшно. Он впервые рад тому, что Уолтер молчит, давая ему время, чтобы сосредоточиться. И хватка на талии становится все слабее. Уолтер словно читает мысли и понимает, что именно Марку нужно. Спустя долгую минуту молчания Марк все же, выдохнув все свои ограничители, поднимает взгляд на подростка и ровным голосом сообщает, — Уэйн мой бывший парень. Бывший и первый, — видно, что Уолтера задевают эти слова, но он все равно держится, — я не сравниваю вас, нет, просто так само получается, иногда у тебя повадки, как у него и… — И где он? — А? — Этот Уэйн, — Марк не понимает, что от него хотят, а Уолтер, походу, растерял все свои навыки объяснения, — он твой бывший, значит вы разошлись, так? — Уокер ничего не отвечает. Чисто технически они не разрывали отношения, это произошло совершенно внезапно. — Ну…что-то вроде? — Марк сам себе дивится. До этого об Уэйне знал только Коля, да и то, когда Уокер рассказывал белорусу, не смог сдержать слез. А сейчас стоит и спокойно рассказывает Уолтеру, парню, который, кажется, засел где-то глубоко, о нем. Абсурд какой-то. — И я тебе напоминаю его… — Янг делает то самое задумчивое лицо, которое обычно делал, когда Марк начинал нести всякий непонятный ему бред, — вы плохо расстались? Не понимаю. «Конечно не понимаешь» — думает Марк, — «ты ведь не знал его». — Мы не расстались. — А? — Мы не расставались, Уолтер, — и прежде, чем Янг снова станет бомбой и взорвется, Марк, со свистом в голосе и ушах произносит, — он умер. Ужасная смерть, я надеюсь, что он даже и не понял, что произошло, мне было так больно. Он обещал мне после своей победы пойти поесть той отвратительной пиццы с ананасами, но… — Уолтер внезапно закрывает ему рот ладонью, качая головой. — Давай так, — вздыхает он, — я ненавижу пиццу с ананасами, это раз, — Марк неловко усмехается, ему в ладонь, — два, не знаю, чем он там занимался… — Он пловец, — убрав руку Янга от лица, говорит Уокер, — был, точнее, у него были соревнования, — Уолтер прокашливается. Марк знает, что его бесит, когда его перебивают, но почему-то это веселит. То, что он может говорить об Уэйне и не рыдать взахлеб — Марк хочет ощущать это чувство свободы как можно дольше. — Хорошо, он пловец, — пауза, — мне тоже надо начать плавать? — Марк вскрикивает: — Нет, пожалуйста, — и видит, как Уолтер ухмыляется этому перепуганному вскрику, — я итак не знаю, как начать смотреть тебе в спину, когда ты уезжаешь. О чем я вообще думаю: один пловец, другой мотоциклист, — Марк вздыхает, а после в голове что-то щелкает, и он утыкается Уолтеру в плечо, ворча, — мотоциклы же гораздо опаснее, почему я только сейчас это понял, — Уолтер треплет его по волосам и называет как-то по-особенному дебильно, как может только он, — может ты перестанешь ездить на нем? — Может ты просто привыкнешь, и мы будем вдвоем кататься? — Марк недоверчиво хмурит брови. — А если мы разобьемся? — А ты не думай об этом? — Что? «Все правда будет в порядке? А если что-то случится?» «Ничего не случится, я не оставлю тебя одного.» — Ты… — Опять похож на Уэйна? — Нет, наоборот, — мямлит Уокер, — он бы сказал, что ни за что не оставил бы меня или что-то вроде «все будет под контролем, это же я». — Марк. — М? — Еще раз напомню, что мы в реальности, тут может произойти все, что угодно, — Уолтер поднимает лицо Марка за подбородок и хмыкает, — я не могу обещать тебе невозможного, ты должен понимать, что звезды с неба никому не достаются. — Ты ужасен, — бурчит Уокер и, внезапно, начинает дрожать от подступающего смеха, сбивая Уолтера с толку. — Что? — У тебя не получается быть серьезным, — хихикает хоккеист, умиляясь с потерянного лица уже бывшего бариста, — ты такой ребенок, боже, — и резко тянет на себя, впиваясь в губы поцелуем. Те мягкие и чуть суховатые, потрескавшиеся и, почему-то, безумно сладкие. Марк отстраняется, дабы вдохнуть воздуха, понимая, что от страха у него по привычке получилось задержать дыхание, но до конца выдохнуть ему не дают. Уолтер снова называет его каким-то странным прозвищем, а Марк не успевает и пискнуть «Уол…», как на него набрасываются с неожиданно страстными поцелуями. У Уокера подгибаются ноги и дрожат колени, когда он приоткрывает рот и позволяет Уолтеру зайти чуть дальше обычного. Прогнувшись чуть назад и поняв, что собственные мысли улетают куда-то далеко, Марк с огромным усилием отрывает подростка от себя обеими руками, но стоит ему взглянуть в его глаза и все — все усилия сходят на нет. Уолтер, как и Марк, тяжело дышит и закусывает краешек губы, усмехаясь. — Мы на улице. — Нет. — А? — Ты не можешь остановить меня, не когда сам это начал. — Уолтер. — Помолчи, Уокер, — хмыкает Янг, — помолчи и дай мне поцеловать тебя, не останавливай. И Марк не останавливает. Не потому, что он послушный и хороший мальчик, а потому что целоваться с Уолтером оказалось крышесносно. Их языки сплетаются, образуя собственное безумие, Марк ведет ладонью сначала вверх по напряженным мышцам, после вниз и обратно, дышит загнанно и часто, а Уолтер сминает его дрожащие губы и, черт возьми, усмехается Марку прямо в рот. Он просто засранец, думает хоккеист, пока Уолтер подгоняет его к своему мотоциклу, стоящему неподалеку, зажимает его меж ним и своим зверем, подхватывает под бедра и резко усаживает. Марк, еще не до конца отойдя от шока, не понимает в чем дело и что вообще произошло, но тут Уолтер нагибается к нему и шепчет. — Как насчет прокатиться с ветерком и остудить голову? — К-ко мне? — неловко бубнит Уокер, получая в ответ лишь ухмылку. — Ко мне, — самоуверенный придурок, думает Марк, когда на него напяливают шлем и просят держаться покрепче. Мотор под ним начинает реветь, а Уокер обвивает талию Янга и просит его гнать меньше, чем сотку, — прости, малышка, мы так не договаривались. — Ты кого назвал ма…. Но закончить Марк не успевает. Они трогаются с места и вместо того, чтобы наехать на Уолтера, Уокер прижимается к нему со всей силы, зажмуривая глаза.