Во что влюблена пока не поняла до конца

Я помню его руки ещё с первого курса. На первом уроке зельеварения он так чудесно помешал моё варево, параллельно ругаясь, как так можно было сделать, проклиная Мерлина, пославшего таких тупоголовых детей на землю, да, к тому же, на его факультет. Я тогда подумала:”Может он пианист? Куда такие длинные, тонкие, восхитительные пальцы ещё применить?»Но это, конечно, я была слишком мала. Через пару лет я нашла ещё пару занятий, где продолжения его кистей могли бы взбудоражить воображение и доставить удовольствие, как моральное, так и физическое. На втором курсе я съела какую-то конфету, со слов Драко, она должна была быть вкусной, а по факту получила жуткую сыпь, которая не сходила две недели. Куда я побежала за помощью? Конечно к нему, больничного крыла ведь не существует. Ненормальная. Все обходят его кабинет стороной, а я пошла к нему с такой ситуацией. Самоубийца. Конечно, первым делом отчитали, потом последовала ухмылка. Он скрылся ненадолго в кладовке, вынес что-то в баночке: жутко липкое, пахло так отвратно, что я лучше б домашнего питомца Невилла поцеловала. На моё удивление меня не выставили за дверь с этой слизью в руках, а приказали сесть и положить руки на стол. И вот опять его пальцы. Так нежно такую гадость ещё никто не мазал. Было такое ощущение, что он даже не чувствовал этой мерзости и был просто обязан устранить последствия шутки моих одноклассников. Его лицо было непроницаемым, оно не выражало ничего, хотя его руки были тёплые, и, казалось, он был даже расслаблен. Через пять минут меня выставили из кабинета и сняли 10 баллов за неосмотрительность. Видите ли, я очень доверчивая, а таким среди зелёных - не место. На третьем курсе я схлопотала отработку и целый вечер провела у него в кабинете, заполняя какие-то бумажки. Он проверял работы, одетым в одну рубашку. Нонсенс, по другому не назвать. А я никак не могла перестать смотреть, как его руки выводят гневные комментарии на полях домашних работ учеников пятого или шестого курса. Его почерк был таким неординарным: где-то острые концы букв, где-то жирные крючки. Но это и понятно, с такой яростью исправлять что-то, что по его мнению элементарно, может и рука устать. Но вы ведь знаете ощущение, когда кто-то на вас смотрит? Это очень заметно, не правда ли? Он поймал мой взгляд и одним взмахом заставил мою шею повернуться к работе. Я даже потом думала, а не применил ли он чего-нибудь запретного, я не могла пошевелиться! Четвёртый курс. Приехали ученики других магических учебных заведений. Вся женская половина школы нашла себе нового красавца из Болгарии, на Балканском полуострове, оказывается, живут такие крепкие ребята! Я не осталась исключением, мы долго бродили с одним молодым человеком вокруг Хогвартса, часто вместе появлялись в Большом зале. Как-то раз забыли о времени и возвращались из библиотеки после отбоя. Я ведь везучая, да? Чья очередь делать обход? Правильно, его! Нас поймали в одном из коридоров, близь моей гостиной, джентльмены провожают дам до дверей! И вновь - его руки. Он так сильно схватил мой локоть, доводя до комнаты в подземельях, что я была уверенна, вены на руке вздулись очень сильно, как у заядлых спортсменов, и, скорее всего, останутся синяки. А я, в тот момент, поймала себя на мысли, что, пожалуй, такие руки, с пульсирующими венами и костлявыми пальцами, выглядят очень даже красиво. На пятом курсе мы все шутили над мальчиком с молнией на лбу, видите ли Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся. Я не заметила, как пролетел семестр, но на одной из годовых работ над зельем, даже не вспомню над каким, я увидела, как трясутся руки у человека в чёрном сюртуке. Сначала я подумала, что это от нервов, он всегда так эмоционально кричал на дураков с львиного факультета, не сложно-то заработать нервный срыв. А потом увидела, как он почесывает левую руку. Поверьте, я учусь на Слизерине, я знаю, что там под рубашкой, на предплечье. Мне стало его жалко, но не его руки, уж больно медленно и изящно он водил по больному месту своей красотой. Так говорить плохо, но, поверьте, оно того стоит. Шестой курс и, о боже, этот мрачный и вечно недовольный мужчина преподаёт теперь ЗОТИ. Безусловно, он лучший в этом деле, но это же сложная дисциплина, а он такой дотошный, всё должно быть идеально, даже, мать его, Вингардиум Левиоса. Однако я была рада количеству касаний его прекрасных рук во время практики, что, опять-таки, было странно, чтоб сама летучая мышь подземелий трогала какого-то ученика. Как потом выяснилось, такая радость была предоставлена лишь мне, от других он шарахался, как от стаи пикси. А мне нравилось, мне казалось я особенная. Последний курс вспоминать не хочется. Очень тяжело. Столько всего произошло, слишком много всего. Ну, во-первых, те руки и пальцы, о которых я рассказываю, очень часто гладили ночами мои волосы, притягивали для поцелуя и учили заклинаниям, чтобы я смогла выжить на этой войне, а во-вторых, они ответили на мою симпатию. Благодаря ему, трое безмозглых Гриффиндорцев выжили, а один даже убил лысого урода. Я не получила никаких травм, но поняла, что правда помеченных Меткой - ужасна. Я чуть не потеряла свои прекрасные руки в последний день войны, но я не глупая девочка, и смогла вытащить их с того света. Я вам скажу, что все мои фантазии пальцы умело воплотили в жизнь. Дали заботу. Окружили поддержкой. Но я никогда точно не отвечу, как я влюбилась в Северуса Снейпа.