Подобно собаке

Сережа завел машину во двор и уперся в шлагбаум. Он вышел, хлопнул дверью и подошел к будке, в которой дремал сторож, стукнув несколько раз в стекло. Сторож сонно уставился на него, не понимая, чего от него хотят. Сзади уже подъехала пара автомобилей, сигналя перекрывшей дорогу тачке, нарушая тишину и спокойствие элитного района. Сережа быстро сунул сторожу в нагрудный карман купюру и вернулся за руль. Шлагбаум словно бы нехотя поднялся, впуская незваного гостя на территорию жилого комплекса. Подъехав к кирпичной многоэтажке, Сережа остановился рядом с детской площадкой, опустил стекло и вгрызся взглядом в безликие окна. Он смутно помнил, что Дима вроде бы живет на десятом. На площадке вопили дети, орали обнаглевшие подростки, рассевшиеся на заборе, словно воробьи, с банками чего-то горячительного — вот тебе и элитный район. Был теплый июньский вечер, и небо постепенно начинало темнеть. Зажигались фонари и окна, становясь не такими безликими. На десятом этаже тоже вспыхнула пара окошек уютным желтым светом. На фоне балкона показался темный силуэт, и Сережа весь подобрался от легкого волнения. Балконная дверь распахнулась, и на фоне светящегося квадрата окна появилась знакомая фигура. Вспыхнул огонек зажигалки, и Дима, облокотившись на перила, с наслаждением закурил. Сережа занервничал. Его машина стояла на самом виду и легко могла быть обнаружена. А, впрочем, пускай. Может, это просто похожая тачка — в конце концов, пол Москвы на таких ездит. В кармане пиликнул телефон. «Ну и че ты тут забыл?» — написал ему Дима. Сережа вздохнул и набрал ответ: «Выходи, поболтаем». Он поднял глаза к балкону. Было высоковато, но он все же разглядел, как в Диминой руке ярко вспыхнул экран смартфона. «Сереж, десять вечера. Ты на съемках не наболтался?», — прочитал он. Видимо, нет. Сережа откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза. День выдался суматошный. Вчера записывали «Истории» — как всегда, сразу две подряд — а сегодня с утра был сбор креативной группы. Дима на самом-то деле болтал с кем угодно, кроме него. В «Историях» они с Арсом слиплись, словно два попугая-неразлучника, и все Сережины попытки хоть как-то вклиниться в диалог обрубались на корню. Глядя на эту парочку, у него просто руки опускались, шутки застревали в горле, а в голове зияла звенящая пустота, заставляя в тысячный раз облажаться перед камерой. А его напарник не только не спасал положение, а как-будто подливал масло в огонь. Съемки закончились поздно, и Дима сразу после них рванул домой, а сегодня с утра он был сама недосягаемость да еще уехал куда-то после съемок вместе с Арсом. Причем, Попов, мерзавец, даже не потрудился поставить Сережу в известность. А ведь живет в его квартире. Сережа не знал, что и думать. Назойливая муха ревности жужжала в голове весь день, медленно подгрызая его сознание. Он даже не сразу понял, когда Арс написал, что уже в аэропорту. «Меня Дима отвез. Решили тебя не дергать». Ну и как это понимать? Им нужно было поговорить, срочно — так же нельзя. Мало того, что из-за их невнятных отношений страдает дружба, так еще и… «Я просто хочу увидеться», — коротко написал Сережа. Не решаясь поднять глаза к балкону, он уставился в экран, на котором Дима медленно набирал ответное сообщение. «Давай завтра. Приходи в Джонни Грин Паб, будем смотреть игру. Завтра Реал играет». Сережа набрал ответное «ок», завел машину и выехал со стоянки, чуть не сбив по пути какую-то тетку. Он доехал до дома в отвратительном настроении. И почему идея шпионить за Димой показалась ему хорошей? Он повернул ключ в замке и с ужасом обнаружил, что дверь открыта. Что за дела? Арс вернулся? Самолет отменили? — Ну наконец-то, — послышался девичий голос из спальни. — И где ты пропадал? Вот блять. И как он забыл, что сам оставил ей ключи?! Спотыкаясь о чужие туфли, раскиданные у порога, Сережа пробрался в ванную, скинул с себя одежду и уже полез в душ, когда нахальные ручки обвили его сзади. — Хочешь, потру тебе спинку? — Давай в другой раз. Послышалось недовольное мычание и обиженное шлепанье босых ног. Сережа закрыл дверь, поймав прилетвшее из другой комнаты «козел». — Да сама ты коза. Он залез под горячие струи и попытался расслабиться. И когда постоянная слежка за Димой успела стать привычкой? Нет, это не был сталкеринг. Пока. Но Дима поглощал все его внимание на съемках, на репетициях, на концертах. Даже вне этого всюду был Дима-Дима-Дима. Вот и сейчас, в душевой. Сережа устало привалился к мокрому кафелю и закрыл глаза, позволяя горячим струям стекать по его лицу. Он не понимал, как до такого докатился. Плюхнувшись на кровать, он привычно положил руку на стройное тело, мирно сопевшее под боком. Но сон не шел. За окном орала молодежь, глухо дребезжала гитара. Сереже хотелось выйти и кинуть в них чем-нибудь тяжелым, но вместо этого он закрыл окно и включил кондиционер. Спать расхотелось окончательно. Он натянул шорты, футболку, кроссовки прямо на голые ноги и вышел на улицу. Возле подъезда сосалась какая-то парочка. Кинув в них порцию словесной гадости, он подошел к машине и уселся в нее. На часах было два ночи. Он выехал с парковки и направился в сторону центра, проехал по «трешке» и вырулил на залитый электрическим светом Кутузовский. Ночная Москва привычно встречала огнями. Их мельтешение вводило в транс и немного успокаивало. Сережа кинул взгляд на свои руки, бессмысленно пустые. И почему он не курит? Все, что он может, это занимать их рулем. Вскоре начало светать. Гасли один за другим огни. Птичий щебет в тишину ночного города. Его снова несло туда, откуда он выехал прошлым вечером, но на этот раз он не стал заезжать за шлагбаум, а припарковал машину в соседнем дворе. Вокруг было тихо, двор мирно спал, но самые ранние понемногу выходили из подъездов, выдвигаясь на работу. Он знал, что здесь его не увидит — их отделяло несколько домов — но чувствовать его близость было болезненно-приятно, на грани мазохизма. Сережа заглушил двигатель, сложил руки на руль, укладывая на них голову, и вскоре уснул под птичье чириканье и ритмичный шорох метлы. *** В спорт бар он приехал заранее. Даже машину брать не стал, руководствуясь странной мыслью: а вдруг придется немного выпить. Целый час выбирая подходящую рубашку, Сережа чувствовал себя идиотом. То слишком вычурно, то чересчур официально, то невыносимо глупо. В итоге, матеря себя на чем свет стоит, надел футболку, напшикался духами, остался недоволен, полез в душ смывать. Но, даже несмотря на все эти манипуляции, не опоздал, наверное, впервые в жизни приехав на пятнадцать минут раньше назначенного времени. Он сел за стол и лениво открыл меню. На экране мельтешило футбольное поле, но пока без звука — включат с началом матча. В зал постепенно прибывали посетители. Сережа посмотрел на часы. Дима опаздывал. К нему подошел официант. Пока Сережа колупался с заказом, началась трансляция. Основное освещение немного притушили. Прошло пять минут первого тайма, но Димы по-прежнему не было. Дождавшись заказа, Сережа налил себе чай и долго размешивал сахар, бессмысленно таращась в огромный монитор, на котором бегали игроки в белом. «Ты нде?», — набрал он сообщение, не попадая по буквам. Руки потряхивало от волнения. Отложил смартфон в сторону и принялся его гипнотизировать. Рядом остывал нетронутый стейк. Минут через десять пришел ответ: «В смысле где?». «Я в Джонни, сижу жду тебя. Матч начался». Ответ пришел мгновенно: «Блин Серег извини, дела нарисовались, не смогу». Сережа бросил на стол телефон, задев тарелку. Вилка с дребезгом упала на пол. В тот же момент заорали радостные болельщики, оглушая громкими аплодисмертами — Реал забил. Швырнув на стол мятую купюру, Сережа встал из-за стола и пошел к выходу. *** Пока он добирался до дома, начался дождь. Кое-как добежав от такси до подъезда, Сережа все равно ухитрился промокнуть. Закрыв за собой дверь квартиры, он скинул кроссовки и тяжело привалился к ней, прикрыв глаза. — Ну и где ты шлялся? — послышался в коридоре возмущенный голос. — Решила поиграть в жену? — устало спросил Сережа. — Поиграть? Серьезно? Тебя не было всю ночь и весь день! Сережа разлепил веки и увидел прямо перед собой большие возмущенные глаза. Скользнул взглядом ниже, к пухлым губам, изящной шее, высокой упругой груди. Он протянул руки, ухватился за талию и притянул к себе податливое молодое тело. — Ну ладно, че ты, не дуйся, — шепнул он ей в губы. Она обняла его, уткнулась в шею, обдавая кожу теплым дыханием. Втягивая носом сладкий цветочный запах, он зашагал с ней в обнимку в спальню и опрокинул на кровать, позволяя перехватить инициативу. Спускаясь поцелуями от шеи к животу, она расстегнула его джинсы и принялась ласкать. Сережа лежал в позе морской звезды, раскинув руки в стороны, и пялился в потолок, пытаясь расслабиться. Перед глазами стояла Димина улыбка. — Ты что, больной?! — спустя минуту, обиженно спросила она. Сережа резко сел, сбрасывая с себя тонкие руки. — Сама ты больная. — Не хочешь — так и скажи. Я тебе не шлюха какая-то. — А по-моему как раз она. — Что ты сказал? — вскочила девушка. — Да я… Да я сейчас соберу вещи и уйду вообще! — Ну и иди, — выплюнул Сережа. — Могла бы свалить еще вчера. — Какой же ты козел! — А ты малолетняя дура! — разозлился он. — Вали давай, ищи себе другого папика. Она выскочила из спальни, громко хлопнув дверью. Из кухни послышались сдавленные рыдания. Почувствовав себя мудаком, Сережа встал с кровати и прошлепал на кухню. Она сидела, скрючившись на маленьком табурете, и придушенно всхлипывала, закрыв лицо ладонями. Совсем еще девчонка. Сколько ей? Лет двадцать, от силы двадцать пять. А ему почти сорок. Сережа присел на корточки и ласково погладил ее по голой коленке. — Наташ, ну прости, — тихо сказал он. — Я Настя, — всхлипнула девушка. Вот блять. — Теперь я точно ухожу, — она вскочила со стула. — Настён, ну хочешь, я тебе такси вызову. — Сама справлюсь, не малолетка, — мстительно заявила девушка. Сережа стоял, прислонившись к стене, глядя на то, как она нервно ходит по квартире и собирает вещи, и чувствовал себя законченным подлецом. — Мудак, — прошипел он, когда за девушкой захлопнулась дверь. — Сраный педик. На улице опять орала молодежь. Пели ночные птицы. Теплый летний ветерок врывался в окно. Он сполз на пол, пряча лицо в ладонях. Жить не хотелось. *** Лето тянулось медленно и мучительно, как липовый мед. Стояла жара, заставляя гонять кондиционер почти круглосуточно. От безделья хотелось выть. Едва темнело, он садился в машину и гонял по ночному городу до изнеможения, успокаивая себя пестрым калейдоскопом неоновых огней. Иногда он заезжал в знакомый двор, «чтобы попялится», как он сам себе говорил. Свет в окнах десятого этажа неизменно загорался в начале одиннадцатого, а вскоре после этого Дима выходил на балкон покурить. Сережа больше не совершал ошибки, как в первый день. Он прятался в тени огромной ивы, так чтобы из окна его не было видно — глупый Ромео. Он ждал, что Дима когда-нибудь выйдет на улицу, и тогда его, возможно, удастся догнать и… Поговорить. О чем-нибудь. Да просто увидеться — с тех пор, как закончились съемки, они с ним и не виделись толком. Однажды ему все-таки повезло. Дверь подъезда раскрылась, и из нее вышел Дима. Черная футболка, черные джинсы — ему безумно шел черный цвет. Дима закурил, поправил на плече сумку с провокационной радужной лямкой и уже собрался идти, как к нему вдруг подошел какой-то мужик лет пятидесяти. Сережа напрягся и опустил боковое стекло. От незнакомца так и веяло скрытой агрессией. Из его укрытия слышимость была не ахти, но он все же разобрал слова, тем более, что говорил этот человек достаточно громко: — Слышь, ты, мудила, я твой сосед снизу, и твой ремонт меня реально задрал. Во-первых, ты заебал сверлить после одиннадцати… — Уважаемый, я после одиннадцати не сверлю, — начал Дима. — Если вы… — Не перебивай, когда старшие разговаривают, — набычился мужик. Он толкнул Диму в плечо, и Позов заметно напрягся. — Кароче, слушай сюда. Услышу сверлежь после одиннадцати — приду с болгаркой и отпилю тебе руки вместе с твоей ебаной дрелью. — Я же сказал, я не занимаюсь ремонтом после одиннадцати, — отбивался Дима. — Если не верите, можем подняться на этаж прямо сейчас, и вы в этом убедитесь. — Давай, убеди меня, блять, уебан хитрожопый. Имей в виду, у меня вся ментовка на связи, если что, я им маякну, они тебе, блять, такой ремонт устроят… Усек? Отвечай блять, че башкой качаешь! — Да понял я, понял, — ответил Дима. Невыкуренная сигарета истлела в его пальцах почти до фильтра. — И еще одно. Свой сраный строительный мусор чтоб сегодня же с лестничной клетки убрал. — Да он что, на твоей клетке валяется?! — взорвался Дима. — Ты поори мне еще, — надвинулся грудью сосед. Он был головы на полторы выше Позова, и тот невольно отшатнулся, врезавшись спиной в столб. — Кароче, я тебя предупредил. До завтра не уберешь — спалю твою хату к ебеням. Все ясно? Отвечаю — спалю. Сережа дернулся на сидении. Он разрывался между желанием встрять в этот проклятый разговор и страхом навредить Позову. Последнее победило. — Понял я, понял, — кивнул Дима, зло зыркнул на соседа и, едва не задев его плечом, зашагал в сторону парковки. — Урод, — прошипел Сережа. Он медленно тронул машину, стараясь ехать за Димой на почтительном расстоянии. Честное слово, он не собирался за ним следить, но слова соседа так напрягли, что Сереже просто необходимо было убедиться в том, что Диме никто не причинит вреда. Так он тащился за ним несколько кварталов, удивляясь тому, что Дима проделал все это расстояние пешком. В центре все было рядом, в шаговой доступности. Стоял теплый летний вечер — отчего бы не прогуляться. Если б еще вдвоем… Так они незаметно добрались до Тверской. Дима остановился возле переулка, взволнованно взглянул на часы и достал сигарету. Сережа даже немного позавидовал — ему бы куда деть руки. Через пару минут в переулке появился… Нет, спутать он не мог — это был Арс. Сережа чуть не нажал на клаксон от неожиданности. Какого черта-то, а?! Дима с Арсением обнялись, коротко о чем-то переговорили и отправились в сторону Большой Никитской. Сережа несколько минут смотрел им вслед, совершенно опустошенный. — Ты же, блять, уехал… — наконец, выдавил он, завел мотор и поехал в обратном направлении. Неизвестно, куда и зачем. *** Припарковаться в центре было практически невозможно. Бросив машину на платной стоянке, Сережа прошел несколько кварталов в полнейшем опустошении, пока, наконец, не набрел на какой-то клуб, откуда лилась приятная смутно знакомая музыка. Купив билет в вип-зону, он прошел в темный зал и уселся за предложенный ему столик. На сцене играл Сергей Чиграков. Наверно, российский блюз — это сейчас именно то, что надо. Сережа что-то заказал чисто для приличия и откинулся на спинку стула. Смартфон лежал прямо перед ним на беззвуке. Экран молча загорелся. Сперва позвонила мама, потом сестра, потом Селезнев. Трубку он брать не стал. «Я подобно собаке сидел под твоими дверями», — душевно пел Чиграков. Сережа подумал, что это как раз про него. И когда только он успел превратиться в верного пса, дожидающегося своего хозяина возле порога, зная, что тот просто пройдет мимо, а может, даже пнет сапогом… Продолжая гипнотизировать телефон в ожидании одного-единственного звонка, прекрасно понимая, насколько ничтожна его вероятность, он не заметил, как к нему подсел какой-то подвыпивший человек. — Классно играет, — сказал он, кивая на сцену. — Классно, — согласился Сережа, немного напрягаясь от чужого присутствия. — Да ты расслабься, я нормальный, — сказал человек. — Просто душевно тут. Давай выпьем. Эй, официант! Налей нам по беленькой. Сережа нехотя оторвался от созерцания телефона, вглядываясь в глаза собеседника. Тот был изрядно навеселе, но не выглядел мудаком, и Сережа немного расслабился. — Ну и кто же она? — хитро улыбнулся собесеник, изображая из себя умудренную опытом проницательность. — В смысле? — осторожно переспросил Сережа. — Я говорю: кто та, из-за котрой ты так сильно убиваешься, — уточнил он. — А что, так заметно? — невольно усмехнулся Матвиенко. — А то, — расплылся в улыбке незнакомец. Сережа неловко качнул головой, гадая, сбежать ему или остаться и излить душу. Его спас официант, принесший заказ — графинчик с водкой и легкую закуску. Незнакомец повязал себе салфетку, элегантно разделал ножиком огурец, налил из прохладного графина водки в маленькую хрустальную рюмку и с аппетитом опустошил ее содержимое. — Ну так что, она красивая? — спросил он, хрустя огурчиком. — Лысая и с бородой, — вздохнул Сережа. Собеседник беззвучно рассмеялся, хлопая его по плечу. — Вот комик — «лысая и с бородой», — повторил незнакомец. — Должно быть, она действительно какая-то особенная, раз ты так говоришь. — Таких больше нет, — согласился Сережа. — Эх. Давай выпьем, — незнакомец снова плеснул себе водки и потянулся к Сережиному стакану, чтобы чокнуться. — За любовь! — объявил он. — Я вот тоже одну даму всю жизнь свою добивался. И так к ней, и сяк. А она нивкакую. Мол ты некрасивый, неуспешный, неумный. Нашла себе какого-то, закрутила с ним… Я думал — все, кончено дело. Или пойду повешусь, или убью их обоих. Незнакомец пьяно опрокинул лицо на руки. — И в итоге что? — поинтересовался Сережа. — В итоге мы с ней женаты уже почти двадцать лет. Сын вырос, на втором курсе учится. Сережа криво усмехнулся, немного позавидовав чужому счастью. — Любишь ее? — вдруг спросил мужчина. — Ну? Вижу, что любишь. Все по тебе видно. А она что? — А у нее семья, — признался Сережа. — Эх. Плохо дело. Но ты не сдавайся. Скажи ей о своих чувствах! Скажи, что любишь ее! Она должна знать! Он схватил Сережин стакан по рассеянности, отхлебнул из него и закашлялся: — Что это за гадость?! — Обыкновенная вода. *** Весь следующий день Сережа разрывался между тем, чтобы позвонить Арсу и выяснить, в чем же все-таки дело и почему тот соглал ему, что улетел в Питер, и тем, чтобы пойти к Диме и наорать на него. Для второго особых причин не имелось кроме Сережиных переживаний, поэтому он тормозил. Но разговор с незнакомцем в клубе словно зарядил его на новую эмоциональную волну, и он с трудом дождался вечера, чтобы сесть в машину и приехать в уже знакомый ему двор. Припарковавшись прямо под окнами, не собираясь больше прятаться, Сережа подошел к подъезду и принялся ждать, когда из него кто-нибудь выйдет. Звонить Диме было бесполезно — он твердо знал, что им нужно поговорить лицом к лицу. Наконец, дождавшись какого-то собачника, вышедшего на ночь глядя выгулять свою псину, Сережа заскочил в подъезд, проскользнул мимо полусонной консъержки и побежал вверх по ступенькам, не став дожидаться лифта. На площадке десятого этажа он остановился, пытаясь вычислить, какая квартира принадлежит Позовым, и нажал наугад, выбрав один из двух звонков. За дверью послышались шаги, и Сережа весь внутренне подобрался, не зная, чего больше опасается — увидеть в дверях Диму или его жену. Дверь распахнулась, и в проеме показалось любопытное детское личико: — О, привет, — сказало это личико. — Савина, — проворчал из прихожей Дима. — Спрашивать «кто там» разве не учили? Он отстранил девочку и удивленно уставился на Матвиенко. — Сережа? Сережа стоял перед ним, как дурак, не зная, с чего начать разговор. Он жадно разглядывал Диму в домашней футболке, шортах и тапочках. Он сотню раз видел его таким, но почему-то именно сейчас, на пороге чужой квартиры, он казался ему таким родным и в то же время таким недоступным, что Сереже хотелось завыть. — Ну чего стоишь, заходи, раз пришел, — подвинулся Дима. — Нет, давай лучше здесь, — мотнул головой Сережа. С хихиканьем подбежал Тео и выскочил на лестничную клетку в одних носочках. — Куда босиком! — рявкнул Дима. — Давайте-ка, идите в дом, оба. Дети разочарованно вернулись в квартиру, и Дима, прикрыв за ними дверь, шагнул к Сереже. — И че ты пришел? — Да просто хотел увидеться. Твой сосед — он тебе угрожал… Я случайно услышал ваш разговор и подумал… — Сереж, ты что, шпионишь за мной? У Димы было такое лицо, что Сереже стало стыдно. — Нет, нет конечно. Дим, я… Сережа закрыл глаза, как делал всегда, когда пытался справиться с нахлынувшими чувствами. — Так. — Дима обхватил его за плечи и припер к стенке. — Говори, что случилось. — Ты случился! — выпалил Сережа. — Я хотел с тобой увидеться, пообщаться, просто по-дружески, но у тебя вечно находятся какие-то дела и отговорки. — А тебе не приходило в голову, что я действительно могу быть занят? У меня семья, Сереж, — как маленькому, объяснял ему Дима. — Семья, ремонт и куча обязанностей. Это помимо съемок и текущей работы. — Но на Арса ты время находишь, — не удержался Сережа. — Чего? — опешил Дима. — Так, стоп. Ты все-таки следил за мной. Ты хоть понимаешь, что это как минимум некрасиво — так делать? — Я… Вся Сережина гордость рухнула к ногам стоявшего перед ним человека — лысого, бородатого, в растянутой футболке, шортах и тапочках. Сережа никогда, никогда в жизни еще не унижался, никогда не опускался до того, чтобы следить за кем-то, карауля возле подъезда, словно верный пес своего загулявшего хозяина. Он поднял глаза на Диму, снова сталкиваясь с осуждающе-понимающим взглядом, и внутри у него отчаянно защемило от боли. — Я соскучился, Дим. Мне тебя не хватает. Просто ужас, как. Он обхватил Диму за плечи, стараясь продлить зрительный контакт. Дима судорожно выдохнул, уголок его рта дернулся от сдерживаемой улыбки. — Па-ап, — пропищал Тео в приоткрытую дверь. — Ты обесял собрать масынку. — Ща, уже иду. Он посмотрел на Сережу: — Пойдем. Поможешь разобраться — ты ведь знаешь, я с инструментами не дружу, даже с детскими. Сережа замер в нерешительности. — Да пойдем, не бойся. Мы сегодня втроем, Катя уехала на выходные к родителям, — подбодрил его Дима. *** Тео вручил Сереже игрушечный шуруповерт и разложил перед ним детальки, присыпав сверху пригоршней маленьких гаек и шурупов. Сережа покрутил в руках нарезную детальку и спросил: — А ему не рано такие? Они ведь маленькие совсем… — Ничего, пусть мелкую моторику развивает. Дима, кряхтя, уселся рядом с ним по-турецки, явно не зная, с чего начать. Сережа взял коробку и вытащил оттуда инструкцию, развернул, окинул взглядом. Тео перегнулся через его плечо, повиснув на спине, и с любопытством уставился в схему. Правда, ему это быстро надоело, и он, схватив пригоршню шурупчиков, принялся загонять их под диван. — Эй, друг, ты чего делаешь? Они нам понадобятся, — пожурил его Сережа. У Димы запел телефон, и он тут же смылся на кухню под предлогом поговорить. Зато пришла Савина, разложила на полу раскраску и принялась за дело, одним глазом поглядывая на то, как Сережа собирает машинку. — И что, ваш папа всегда так, когда доходит до дела? — усмехнулся Матвиенко. — Он хоро-оший, — улыбнулась Савина. — Просто не любит что-то делать руками. Зато помогает решать задачки для садика и с английским тоже. — Его можно понять. Тому, кто придумал эту конструкцию, следует оторвать руки, — проворчал Сережа. Он уже собрал ось и начал крепить к ней корпус. — Правда? — обратился он к Тео. — Правда. Собирай, Серёза. — Собираю… — А ты почему к нам раньше не приходил? — спросила Савина. — Остальные же приходят. — Кто остальные? — поинтересовался он. — Ну например Антон. — Ну Антон понятно, он же ваш друг. А кто еще? — Этот, как его, забыла… А, точно, Арсений. Он к папе иногда заходит. — К папе заходит… — рассеянно повторил Сережа, бессмысленно вжикая шуруповертом. — Эй, не так зе, — похлопал его по плечу Тео. — Не туда. Дай, я. Он вручил мальчику шуруповерт и, поднявшись на ноги, побрел в сторону кухни. В голове билась смутная догадка. Проходя мимо черного изящного пианино, Сережа не удержался и коснулся его рукой, ощущая в кончиках пальцев легкое покалывание. Рядом стояла гитара, призывно сверкая струнами. Этот дом был весь заряжен Диминой энергетикой. Он был буквально пропитан им, и от этого здорово вело голову. Дима обнаружился на балконе. Курил, как всегда, гладил себя по бритой голове и так пронзительно улыбался своей самой развратной улыбкой, что хотелось в него чем-нибудь швырнуть. Сережа застыл напротив стеклянной двери, закрытой, чтобы дым не шел в квартиру, и как дурак пялился на Позова, отчаянно надеясь, что тот болтает с женой. Но даже с такого расстояния было очевидно, что это не она. На экране смартфона был Арс. В который раз почувствовав себя ненужным элементом, Сережа развернулся и на негнущихся ногах пошел в коридор. Попытался влезть в кроссовок, но не попал. Пришлось сесть расшнуровывать. — Ты что, уже уходишь? — огорченно спросила Савина. — Да, вспомнил, что у меня дела, — соврал Сережа. — Жаль. — Да ладно, — усмехнулся он. — Одним скучным дядей меньше. — Ты не скучный вовсе, — искренне сказала девочка. В коридор прискакал Тео. — Сереза, ты зе не собрал масынку, — возмутился он. Сережа присел на корточки и вздохнул: — Как-нибудь в другой раз. Он хлопнул Тео по плечу, подмигнул Савине и вышел за дверь, надеясь, что больше сюда никогда не придет. *** Сев в машину, он завел двигатель и вдарил по газам, стараясь как можно быстрее покинуть этот двор. Желательно навсегда. Ну какой же он дурак! Как вообще можно быть таким идиотом! Как он мог подумать, что личный визит что-то изменит в Димином отношении! Пора было давным-давно понять, что он для Позова не имеет никакого значения, даже как друг. Он и в качестве коллеги теперь на последнем месте — скучный ворчливый старик, пошлый и не смешной. Жирный тупица с идиотской прической. Сережа вырулил на «трешку» и поехал в сторону М-4. Езда — единственное, что хоть как-то его успокаивало. Пытаясь себя немного отвлечь, он достал смартфон и записал кружок для подписчиков: — Здравствуйте, леди и джентльмены. Угадайте, куда я еду. Если правильно ответите, поставлю вам какую-нибудь музыку. Куда он едет, он и сам не знал. Просто нужно было отвлечься, переключиться хоть на что-нибудь, пока он окончательно не сошел с ума, и пара сотен сообщений в телеграме могли перекрыть одно единственнон важное, которое бессмысленно даже ждать. В полночь он уже мчался по платной трассе в сторону юга. Это не означало, что он непременно доедет до моря. Он просто ехал, а точнее бежал от своих проблем. Бежал от себя, старого некрасивого неудачника, который ничего не добился ни в карьере, ни в любви. Да, денег у него достаточно, но когда их много, они перестают представлять из себя ценность. Да и долго ли он сможет сохранять стабильный доход? Шоу рано или поздно закроют, а перспектив для новых проектов у него нет. Еще немного, и он обнаружит себя среди забытых звезд на передаче у Малахова. Если его туда вообще позовут. А в любви… В любви он просрал все. Ни жены, ни детей. Старый ловелас, меняющий подруг, как перчатки, прикрываясь свободой, видя, как их интерес к нему угасает день за днем, поддерживаемый исключительно шириной его кошелька. Успешный натурал и ярый гомофоб на словах, а на деле безнадежно влюбленный в своего коллегу по сцене неудачливый педик. В телегу приходили сообщения один за другим: «Куда едешь? Почему не спишь? Сочи-Курск-Воронеж-Самара-Питер. Сережа лучший. Мы тебя любим. Иди спать. Почему такой грустный». — Не угадали! — заорал он в открытое окно. — Я еду нахуй! Позов меня послал, и поэтому я еду нахуй! Ветер трепал волосы, выбивая их из прически. На улице резко похолодало, и он дышал, дышал, дышал этим холодным воздухом, глотая каждый вдох как рюмку водки, давясь его горечью, обдирающей глотку и безнадежно сухие глаза. На рассвете где-то в пригороде Воронежа Сережу стало клонить в сон, и он включил радио. Пара стареньких бодрых хитов сменились выпуском новостей, и он уже хотел подкрутить колесико, чтобы сменить волну, когда в его сознание ворвался равнодушный голос диктора: «Крупный пожар произошел сегодня ночью на севере Москвы. По сообщениям МЧС, он возник в жилом доме на Ходынском бульваре. Как утверждают очевидцы, загорелся балкон одного из верхних этажей. Пламя перекинулось на соседние квартиры. Над ликвидацией пожара работают несколько пожарных расчетов и бригада МЧС. Сообщения о пострадавших пока отсутствуют». Внутри словно что-то оборвалось. Сережа резко надавил на тормоз, чуть не влетев лицом в лобовое стекло — хорошо, что сработал ремень безопасности. Сзади оглушительно загудела фура, водителю которой пришлось срочно уйти вправо. Он чудом избежал столкновения. Скоростная трасса была разделена барьером на две части, и до места разворота пришлось ехать, наверно, километров пять. Кое-как вырулив на встречную полосу, Сережа взял курс на Москву. Вдавив газ в пол, он быстро набрал под двести и летел, как птица, обгоняя попутки на полном ходу. «До завтра не уберешь — спалю твою хату к ебеням. Все ясно? Отвечаю — спалю» — крутились в голове слова Диминого соседа. Что если этот придурок устроил поджог? Что если горит именно Димина квартира? Что если он уже опоздал? Сережа нервно покрутил колесико магнитолы в поисках новостей, но не нашел ничего, кроме музыки. Тогда он вспомнил про телефон и прямо на ходу набрал в телеграме: «Поз, ты в порядке?», и тут же чертыхнулся, подумав, что ответ будет ждать до завтрашнего вечера. Он бросил взгляд на часы — было пять утра. Звонить в такое время неприлично, но разве сейчас до приличий? Он нажал на вызов. Телефон абонента был вне зоны доступа. Это могло означать, что Дима отключает на ночь мобильный, а могло… Нет, не могло. Он запрещает себе думать о плохом. Сейчас он доберется до Москвы, продерется через утренние пробки, заедет на Ходынский бульвар и убедится, что с ним все в порядке. Господи-боже… Сереже вдруг стало так стыдно за собственное поведение, за эту глупую неуместную ревность к лучшему другу, за свои бесконечные истерики, устраиваемые перед женатым человеком, за нелепое бегство от проблем и за постоянную хандру. Разве все это важно? Разве хоть что-то из этого имеет значение перед жизнью того, кто ему бесконечно дорог? Он бы больше никогда не навязался ему в друзья, не стоял бы под окнами, бросил пялиться на него при каждом удобном случае, запретил себе дрочить на него в душе; он бы больше никогда в жизни не опаздал ни на одну съемку, ни на один концерт — только бы с Димой все было в порядке. Господи, да он бы отдал все на свете, лишь бы Дима жил, дышал, ходил по земле и улыбался своей чертовой улыбкой — самой прекрасной улыбкой в мире. На въезде в Москву он вляпался в пробку. Решение ехать через центр оказалось ошибочным, хоть и выглядело самым приемлемым вариантом. Было около одиннадцати утра, и Сережа снова стал выслушивать новости, но новостная лента о пожаре молчала, словно его и не было вовсе. Словно ему это все приснилось. Но чем ближе он был к северному административному округу, тем сильнее обострялась паранойя. То ему чудился дым, поднимающийся вдалеке над спальными районами, то нос начинал улавливать запах гари. Это было невыносимо, но еще невыносимее было мертвое молчание телефона — ни звонков, ни ответных сообщений. Добравшись до нужного двора, он бросил машину возле шлагбаума, даже не потрудившись ее толком припарковать. Заберет эвакуатор — и черт с ней. Он добежал до многоэтажки и только теперь почувствовал запах дыма, который шел откуда-то из соседнего квартала. Оттуда же выезжала скорая. Димин дом выглядел целым и невредимым, но Сережу это не убедило. Прошмыгнув в подъезд вслед за какой-то мамашей с ребенком, он бегом бросился на десятый этаж, перепрыгивая через две ступеньки. Кажется, он не бегал так со студенческих лет, когда ему приходилось отстаивать честь универа на городских соревнованиях. Легкие обожгло от бега. Весь мокрый, задыхающийся, он добежал до квартиры Позовых и заколотил кулаком в дверь, напрочь забыв о том, что существует звонок. Где-то через минуту дверь открылась, и на пороге появилась донельзя удивленная Савина. — Ой, это вы… — хлопнула она глазами, от неожиданности переходя на «вы». — Вы целы! — Сережа упал на колени и сграбастал ее в объятия. — Слава богу, блять! Где папа? — взволнованно спросил Сережа, выпуская ошарашенную девочку из объятий. — Он внизу, в нижней квартире, где у нас ремонт. Сережа тяжело привалился к косяку. Волна невероятного облегчения накатила на него с такой силой, что тело перестало слушаться. — Значит, никакого пожара не было? — Пожара? — переспросила Савина. — Не-ет, это не здесь — это в другом квартале. Но там тоже уже все потушили. А вы за нас волновались? — спохватилась девочка. — Давайте, я вам чай сделаю, хотите? — Нет, спасибо. Я, пожалуй, пойду. — Жа-алко. Скоро папа придет — он будет рад. — Это вряд ли. Он ласково потрепал девочку по голове, встал на ноги и пошел в сторону лестницы. Из второй квартиры Позовых — той, что располагалась этажом ниже — доносились звуки ремонта: сверлеж и жужжание болгарки. На лестничной клетке стояла пыль. Спустившись еще на один пролет, Сережа позвонил в квартиру, расположенную прямо под Диминой. Он прекрасно знал, кто в ней живет, и счастье этому человеку, если его не окажется дома. Но за дверью послышалось шарканье, и вскоре на пороге появился тот самый мужик, который несколько дней назад угрожал Диме. — Че надо? — грубо поинтересовался сосед. Сережа был почти на две головы ниже, но это его не остановило. Он был в таком разъяренном состоянии, что справился бы даже с Федором Емельяненко. Не дав ему опомниться, Сережа прижал опешившего соседа к стене, стиснув на его груди растянутую домашнюю футболку, и тихо, но членораздельно прошипел: — Еще раз увижу, что ты подошел к своему соседу сверху ближе чем на метр, я тебя убью, мудак. Усек? Не вздумай подходить ни к нему, ни к его жене, ни тем более к детям. Ты меня понял? — Какой сосед, ты чего, мужик? — удивился тот. — Тот самый, которому ты угрожал поджегом. Тебе повезло, ой как повезло, что пожар случился в соседнем доме. Если бы загорелось здесь, пусть даже не по твоей вине, я бы тебя из-под земли достал, и тогда бы ты точно ответил за свои слова. Все тебе ясно, уебок? — Да понял, понял, руки убери. Ты реально думаешь, я бы его хату спалил? Да нахуй надо. Просто хотел припугнуть. Ну? Отпусти уже. — Катись к дьяволу. Сережа разжал кулаки, и сосед, возмущенно отряхнувшись, хлопнул перед его носом дверью. Сверху надрывно всхлипнула болгарка, хрипло протарахтела и окончательно заглохла. Сережа подошел к лестнице и тяжело опустился на ступеньку, пряча лицо в ладони. Бессонная ночь наконец-то дала о себе знать. Внутри было пусто, словно из него выкачали весь воздух. Голова бессильно упала на колени, руки повисли плетьми, свесившись вдоль тела, полоща ладонями грязные ступеньки. В подъезде стихло. В воздухе кружилась удушливая пыль, забивая носоглотку. Где-то внизу еле слышно тарахтел лифт. На верхнем этаже хлопнула дверь, и вскоре на ступеньках послышались легкие шаги. Сережа не сдвинулся с места — пусть обходят. В конце концов, в доме есть лифт. Но шаги замерли прямо за его спиной, и через мгновение кто-то уселся рядом с ним, гремя ключами и касаясь одеждой обнаженной кожи руки. — Савина сказала, что ты заходил, — раздался Димин голос. Сережа вздрогнул, не отрывая лицо от коленей. — Угу, — промычал он себе в ноги. Дима вздохнул. — Чего ты там себе напридумывал? — По радио сказали: пожар, — пожал плечами Сережа. — Ты же ехал на юг, — возразил Дима. — Не думай, что я не слежу за твоими кружочками. Ты хоть спал сегодня вообще? Сережа отрицательно мотнул головой и почувствовал, как теплая рука легла ему на плечо. В глазах предательски защипало. — Пойдем к нам, я тебе хоть чаю сделаю. И поешь чего-нибудь, а то ты чет совсем… Сереж? Он тряхнул его за плечо, но Сережа только сильнее зарылся лицом в коленки, чувствуя себя конченым дебилом. — Иди домой, — выдавил он, — дети одни. Дима снова вздохнул. Еще какое-то время посидел, размеренно щелкая зажигалкой, щекоча руку футболкой, потом медленно поднялся и пошел наверх. Сережа вытер ладонью влажные от слез глаза. К горлу подкатывали слова, глупые, бессмысленные и ненужные. — Я тебя люблю, Дим, — сознался Сережа. Дима замер. Зажигалка в его руке глухо щелкнула пару раз. Он развернулся и спустился обратно, усаживаясь на корточки напротив Сережи. Взял его за руки и настойчиво оторвал их от лица, заставляя посмотреть себе в глаза. — Повтори, что ты только что сказал. Сережа загнанно посмотрел на него, думая о том, что еще немного, и он глупо, по-детски расплачется. Он попытался отвести взгляд, но Дима ему этого не позволил. Он обхватил его лицо ладонями и заглянул своими внимательными добрыми глазами, казалось, в самое сердце. — Позов, прекрати, — взорвался Сережа. Вскочил на ноги, споткнулся и полетел в Димины объятия. — Тебе же нравится Арс, — выдавил Сережа, утыкаясь носом в теплую шею. Дима щекотно фыркнул ему в плечо. — Арс попросил меня помочь с подарком, только и всего. — С подарком? — Да, с подарком — сам знаешь, кому. — Дим… Сережа сдался, целуя его щеки, глаза, лоб. Дима прикрыл веки, прижимая его к себе, обхватил за шею, прижался лбом. — Сережа, ты же прекрасно все понимаешь, — горько сказал он. Сережа подавился его словами. Да, он все прекрасно понимал. Ему не нужно быть умным для того, чтобы понять, что они никогда не будут вместе. Он впился в его губы отчаянным поцелуем, сцеловывая с них эту горечь, оставляя напоследок сладкое послевкусие с привкусом боли. Не дожидаясь, когда Дима отстранит его, он оторвался от его губ и перехватил ладонь. Беспорядочно целуя каждый палец, он вдруг замер, заметив на мизинце знакомое кольцо. — Ты его носишь, — выдохнул Сережа. — Вернуть? — спросил Дима, грустно улыбаясь. — Нет. Ну конечно же нет. Он выпустил Димину руку, окинул его на прощание взглядом, запоминая это любящее выражение лица — запоминая навсегда — и пошел вниз по лестнице. Завтра он будет в норме. Сядет в машину и укатит куда-нибудь — например, на море. Надо бы навестить свой бизнес. А еще он хотел заглянуть к родне. Скоро ведь лето закончится, а он ничего еще толком не успел сделать. На улице светило солнце. Окно на десятом было приветливо распахнуто. Ветер слегка раскачивал штору, торчавшую в проеме окна. Сережа напоследок улыбнулся этому окну и, тряхнув хвостом, пошел искать машину, брошенную возле шлагбаума, подобно собаке. Когда он в последний раз оглянулся, дом скрылся в кронах деревьев, растворяясь в теплом июльском дне.