Пламя твоих прикосновений

Это был долгий день, и Драко слишком взвинчен, чтобы спать. Гарри понимает. Он не бормочет тихо, что они должны попытаться заснуть, и даже не спрашивает, что случилось, потому что он уже знает — Драко ему не скажет. Причина его состояния неважна. Гарри не пытается снисходительно сказать ему просто расслабиться. Вместо этого он гасит несколько ламп в комнате и шепотом зажигает свечи на прикроватном столике и на комоде, увлекая Драко за собой на кровать. Им не нужны слова, они давно прошли этот этап. По тому, как пальцы Гарри вырисовывают узор на груди Драко и не спеша поднимаются, чтобы расчесать его волосы, Драко понимает, что у Гарри тоже был долгий день. Все происходит восхитительно медленно, и Драко чувствует, что его напряжение и нервозность тают под прикосновениями Гарри, как воск одной из его любимых свечей. Он целует Гарри, долго, неторопливо и нежно, дразня своими руками и постанывая, когда Гарри выдыхает ему в рот. Это как вдыхать саму суть Гарри, позволяя ему делиться чем-то жизненно важным, и от этого у него кружится голова. Его глаза закрыты, и он чувствует зубы Гарри на своей шее, чувствует, как его мозолистые пальцы перемещаются от плеч к талии, когда он освобождает Драко от мантии. Пламя вокруг них, видимое даже сквозь веки, мерцает почти в такт его сердцебиению. Тепло разливается по венам, пока он не начинает чувствовать, как тлеет внутри собственной кожи, такой же горячий, как огонь, ярко горящий поблизости. И это наводит его на мысль. — Ты доверяешь мне? — задает он вопрос, прижимаясь губами к челюсти Гарри, и наблюдает, как его возлюбленный дрожит, и кожа его покрывается мурашками. Гарри смотрит на него снизу вверх, его губы распухли, лицо раскраснелось. В его глазах что-то мерцает за стеклами очков, и Драко чувствует прилив желания внизу живота, наполняющий его сладким, густым жаром. — Да. — Хорошо, — он седлает Гарри, низко наклоняется и слегка прикусывает его ключицу. Его левая рука тянется к прикроватному столику, где совсем рядом, слегка подрагивая, горит свеча. Он садится и смотрит Гарри прямо в глаза, улыбаясь уголком губ. А затем слегка наклоняет свечу, наблюдая, как тонкая струйка воска переливается через край и попадает Гарри на грудь. Гарри шипит, закусывая нижнюю губу, и закрывает глаза. Но он не просит Драко остановиться. На самом деле, его следующие слова — это именно то, что Драко хочет услышать: — Продолжай.

***

Глаза Драко сияют над ним, серые, теперь с золотыми искорками отраженного огня, который он так любит, и Гарри хочет запомнить это зрелище навсегда. Он начал ценить тихую красоту того, как Драко созерцает горящую свечу, сидя у окна и наблюдая за падающим снегом, или слушая тихую классическую музыку, лежа в постели и пытаясь уснуть. Драко не знает, что Гарри наблюдает за ним; если бы знал, то, наверное, засмущался бы, а Гарри этого не хочет. Он хочет продолжать смотреть, как Драко управляет мерцанием пламени, рукой направляя воздух, или быстро проводит пальцем сквозь огонь, чтобы не обжечься. Потому что, когда Драко делает это, он кажется живым, цельным и полным чего-то, чему Гарри не может дать названия. Горячий воск — шок для его кожи, но все же не настолько горячий, чтобы появились ожоги. Эта свеча — одна из любимых у Драко, легкая, белая, с мускусным ароматом, и когда Гарри открывает глаза и смотрит, как воск застывает, скатываясь по его боку и останавливаясь прямо перед тем, как капнуть на простыни, он вспоминает, как Драко кончал на него, резко и несдержанно, будучи совершенно не в состоянии даже предупредить. Гарри чувствует, как у него встает при этом воспоминании. — Продолжай. Ухмылка Драко становится шире, почти хищной, и Гарри слегка покачивает бедрами, позволяя Драко почувствовать его возбуждение под собой. Тот снова наклоняет свечу, и воск стекает по груди Гарри к ключицам. Это не то чтобы больно, но это совершенно новое ощущение, к которому он еще не совсем привык. Однако выражение лица Драко того стоит. Его щеки раскраснелись, а широко раскрытые глаза будто пытаются отпечатать в памяти каждую деталь. Драко задувает пламя свечи и ставит ее на стол. Одним пальцем он проводит по двум тонким струйкам затвердевшего белого воска и вздрагивает. На ощупь, не глядя, Драко находит на прикроватном столике еще одну свечу — ту самую, зачарованную, которую Гарри принес ему домой два месяца назад. Воск этой свечи мягкий, а сама она — в жестяной банке, которая становится прозрачной, если постучать по ней палочкой. Она зачарована менять цвет и отбрасывает вокруг себя мягкий свет разных цветов, когда горит. Гарри облизывает губы и встречается взглядом с Драко. Не говоря больше ни слова, он кивает. Он готов. Темно-синий воск капает со свечи, стекает по его торсу и проливается на простыни. Драко проводит кончиками пальцев левой руки по остывающему воску, размазывая его по Гарри с чем-то вроде благоговения. Он снова наклоняет банку, и на этот раз воск становится красным и оседает на пупке Гарри, так похожий на жар внутри его живота. Драко восхищенно смотрит, губы слегка приоткрыты, волосы падают ему на глаза. Он — самое красивое, что Гарри когда-либо видел. Драко играет еще немного, пока грудь Гарри не покрывается разноцветными восковыми лентами. К этому времени Гарри уже раскачивается в устойчивом ритме, его твердый член прижимается ко входу Драко, и он с трудом сдерживается, чтобы не схватить его за бедра и не войти. Он покрывается потом под слоем воска, это странное, немного неприятное чувство, а потом Драко притягивает его к себе в жесткий поцелуй. Банка из-под свечи почти пуста, и прежде, чем Гарри успевает поднять голову, чтобы глотнуть воздуха, Драко двигает рукой по его члену так, что у Гарри закатываются глаза. Воск на его теле трескается в сотне мест от их движений. Они оба садятся, прижатые друг к другу, и Гарри наконец входит. Драко тяжело и часто дышит ему на ухо. Быть внутри Драко настолько потрясающе, что Гарри позволяет себе забыть неловкое ощущение отслаивающегося воска и то, как он натягивает кожу. Ещё один стон Драко проникает глубоко в Гарри и заставляет его содрогнуться. Он так чертовски близок. — Подожди, — выдыхает Драко, откидывая голову назад, чтобы Гарри мог добраться до его горла. — Сделай это со мной. Свеча оказывается в руке Гарри, фитиль все еще тлеет, и Гарри требуется всего мгновение, чтобы понять. — Ты уверен? — Блядь, да. Сделай это сейчас, пока я не кончил. Гарри тяжело сосредоточиться: Драко с энтузиазмом скачет на нем, послав к черту их недавний медленный, неторопливый темп, и при этом притягивает Гарри рукой за спину ещё ближе; одна рука вокруг члена Драко, а во второй — банка все ещё расплавленного воска. Он должен сделать это быстро, потому что на самом деле всего лишь вопрос секунд, когда он кончит, и в этот момент он потеряет весь контроль, он это чувствует. Гарри наливает немного воска между лопатками Драко, и тот вздрагивает вокруг него, хнычет и кончает в руку Гарри. Этого достаточно, чтобы подвести Гарри к краю, его собственный оргазм выстреливает по всем его нервным окончаниям, и он роняет банку на пол. Плевать на беспорядок, рассеянно думает Гарри. Оно того стоило. Они вместе падают на простыни, запутавшись в ткани и затвердевшем воске дюжины цветов, и Гарри лениво снимает несколько кусочков воска со своей кожи. Ему жарко, он потный и липкий, и все, чего он хочет, — это помыться и вздремнуть в обнимку с Драко. Драко перекатывается и отбрасывает руку Гарри. Гарри смотрит на него, приподняв брови. — Что? С широкой улыбкой Драко наклоняется и оставляет небольшой укус на плече Гарри. — Я это начал, мне и убирать, — он отрывает еще один кусочек воска. Гарри тихо смеется, чувствуя, как от этого трескается воск, и соглашается. Они никогда не очистят эти простыни. Но, кажется, им все равно.