Воскресшее солнце

      Началась зачётная неделя в Хогвартсе, дети, сбиваясь в кучки, зубрили темы контрольных вопросов. Старшекурсники то и дело помогали младшим, не забывая периодически осаждать библиотеку и перерывать личные книги профессоров. Несколько учеников со старших курсов даже устроили дебаты на тему: «Как правильно наливать кровь водяного дракона: в сосуд из волос единорога, или с добавлением волос». Результат этой самой дилеммы был весьма и весьма… интересен.

До рассвета 12 часов.

Гриффиндорка Роза Уизли топталась на месте, скрестив руки на груди и строго глядя на Скорпиуса Малфоя. Парень, сердито поджав губы, смотрел на неё. Остальные ученики стояли в стороне, ожидая эпической драки или, хотя бы, мини-сцепки. — А я говорю, что взорвётся. – Отчеканил слизеринец. Девушка фыркнула, вскинув голову. — Нет. Потому что… – Она не успела договорить, поскольку Скорпиус жестом остановил её. — Уизли, – Малфой вздохнул. – Нет, взорвётся, потому что… — Не взорвётся, потому что волос сирены обладает свойством растворения взрывчатых веществ. А волос единорога наоборот активизирует работу взрывчатки. — Взры…. Чего? – Парень недоуменно посмотрел на собеседницу. Скорпиусу, как и полагается обычному магу, не было известно ни про взрывчатку, ни про то, что дочь Гермионы унаследовала не только ум матери, но и её занудство. — Взрывчатка. Это то, что взрывается при определенных обстоятельствах. – Терпеливо пояснила девушка. – Стыдно не знать таких простых вещей, Малфой. Слизеринца это крайне задело. Он вскинул подбородок: — Зато я знаю, что волос единорога имеет скрытые свойства,…. Которые нам не рассказывал профессор зелий. Глаза Уизли – младшей загорелись любопытным огоньком. — Какие свойства?! – Роза придвинулась ближе к Малфою. Парень, явно недооценивший поведение Розы, слегка замялась: — Сегодня после ужина у главных ворот покажу. – Поспешно выкрутился он. Кто- то из толпы захихикал. — О, да ты меня на свидание приглашаешь? – Наигранно изумилась девушка, заливаясь краской. — Я приглашаю тебя принять участие в магическом исследовании. – Галантно поправил её Скорпиус, улыбаясь. — Идёт. После ужина у главных ворот. – Уизли сделала наигранный реверанс, засмеявшись вместе с остальными. Подростки вновь вернулись к обсуждению «Теории ЗОТИ. Физические не агрессивные методы защиты» Солар, которая стояла чуть дальше остальных, задумчиво смотрела в окно.       Солнце ярким пятном проступало на свинцово- сером небе, создавая некое «просветление» в тёмном царстве дождя и постоянных гроз. Девушка улыбнулась, начертив на стекле ангела. — Анна, пошли. – Позвала подругу Роза, утаскивая её в кабинет Трансфигурации. Четыре факультета в одном месте.

До рассвета 3 часа.

      Группа студентов – исследователей, что знали о разговоре Розы и Скорпиуса, во главе с Анастейшей Солар, драили кабинет профессора зелий, мисс Ротчестер. А началось всё довольно безобидно – дружеской посиделкой старшекурсников на берегу озера: представители трёх факультетов - Малфой, Роза Уизли и Анастейша Солар.       Сирена, имевшая неосторожность высунуться из воды во время жарких споров, сейчас находилась под наблюдением Хагрида, Гермионы и Миневры. Откачивать нечисть пришлось долго, как оказалось, она не устойчива к выдиранию волос. Волос единорога, который Скорпиус стащил у своего отца, оказался поддельным…. — Ребят, – Анастейша хихикнула. – Вы бы видели лицо Скорпиуса, когда колба полыхнула не хуже, чем перо у профессора Флитвика на чарах. — Ты бы на себя посмотрела! – Воскликнул Малфой, засмеявшись. – Роза тоже хороша… — Ой- ой, ну кто же знал, что эти колбы даже «левиосой» нельзя поднимать! – Гриффиндорка попыталась воспроизвести жест левиосы, отчаянно смеясь. Мисс Ротчестер, что наблюдала за всем этим, тяжело вздохнула. — Мне Вам всем, – она осмотрела учеников. – Сразу ставить «отлично»?       На губах пожилой женщины играла весёлая улыбка. Всё- таки это была неплохая идея – испытать заклинание на колбе с ингредиентами. Серые стены подземелий окрасились в весёлые оттенки, на потолке расползлась кривая радуга, а пол усыпан чем- то вроде звёзд. — Ну, мы согласны и на «хорошо» – Невинно улыбнулся Скорпиус. – Мы же не узнали, что за вещество было в той колбе…       Женщина засмеялась, как и нерадивые ученики. Кто же не был молодым? Кто же не совершал ошибок?

До рассвета 1 час.

      Я устало брела после отработки за невинную шалость у мисс Ротчестер. Надо отдать ей должное, что она не стала снимать с нас баллы, а просто заставила доколдовать пейзажи и отодрать карамельные кусочки от пола, снять сладкую вату с паутины, а пауков расколдовать из пряничных в первоначальный вид. Кто же из нас знал, что нельзя смешивать йод, сахар и волос сирены….       Коридоры музея школы поражали своей красотой и величием, словно они были живыми легендами, что часто величественно и чинно проходят по это аллее славы, гордясь своими наградами. Множество медалей, кубков, магических грамот.… Даже книги есть.       Просторное окно, сквозь которое пробивался слабый свет луны, было распахнуто, впуская в этот небольшой мирок прохладу. Здесь уже не пахло сыростью и пылью, только приятным отголоском старины, тяжелых гардин и вербены, что с недавних времён занимала почётное место рядом со стеллажом с наградами за победы в квидиче.       Я прошла дальше, сворачивая за угол и выходя в просторный читальный зал. Прекрасно понимаю, почему профессор Грейнджер попросила именно эту рекреацию в качестве читального зала. Тут спокойно, в меру тепло, да и вся атмосфера располагает к общению. На одном из диванчиков сидела Серая Дама, Елена Когтевран. — Здравствуй, Елена. Что читаешь? – Я присела рядом с девушкой. Золотистые локоны спадали на тоненькие изящные плечики. — Здравствуй, Анастейша, – призрак улыбнулась. – Решила перечитать книгу профессора Бинса об истории создания Хогвартса.       Она показала мне призрачную книгу с гербом на обложке. Я улыбнулась, спрятав за ухо цветастую прядь. Елена вздохнула, проведя по гербу Когтеврана. — Всё ещё коришь себя? – осторожно спросила её, словно загнанного зверька. Пусть услышит голос, чтобы не пугалась. —Немного, – устало улыбнулась она. – Моя зависть пожирала меня изнутри. Все эти шёпотки за спиной, когда меня сравнивали с мамой.       Девушка вздохнула, показывая мне руку с кольцом. Я изумлённо выдохнула, а Когтевран улыбнулась: — Мне подарил это Барон, мы теперь вместе. В какой – то чудесный момент я поняла, что не сержусь на него, что он не специально вонзил мне нож в грудь. Он сделал это от безумной любви и желания спасти меня от моего же сумасшествия. — А сейчас.… Твоё сумасшествие отпустило тебя? – Мой голос тихим эхом отскочил от стен зала, в котором моментально повисла тишина. — Я не знаю…. – Тихо промолвила она, наконец. Её голос звенящей струной прорезал тишину рекреации, тонкий, словно она сейчас заплачет, а с другой стороны… Совершенно мелодичный и спокойный, как у умудренной опытом женщины. — Понимаешь, Анастейша, это безумие преследовало и преследует меня. Одного взгляда иногда хватает, чтобы вернуть себе те ощущения непризнанности и насмешек. Девушка провела рукой, создавая некую картину, как делал и Кровавый Барон.       «Мама, как и обычно, в полдень, собиралась на званый обед в честь открытия первого клуба одарённых магов. Естественно, что она была самым желанным гостем. Кто же, кроме неё сможет поддержать беседу о драконах Норвегии и Палестины? Кто же будет задавать лёгкий и непринуждённый тон собранию? — Елена, милая, – мама погладила меня по голове. – Я скоро приду, а ты пока закончи картину, что начала вчера. Кандида говорила спокойно, вдевая в прическу жемчужные заколки. Её чудесные каштановые волосы изящным водопадом спадали на спину. — Конечно, матушка. – Кротко улыбнулась я, вставая и осматривая себя в зеркале. Все идеально, вот только.… Не хватает того, что венчает голову моей матери каждый ужин – диадемы.       Женщина улыбнулась, поцеловав меня в щёку, и вышла за дверь, осторожно прикрывая её за собой. Когда шаги стихли на лестнице, я усмехнулась. Да, мама была больна, я это знала. Но ещё я знала, что она ни за что не отдаст мне диадему.… Пройдя в её комнату, остановилась возле тумбочки. В её спальне пахло лекарствами, чернилами и книгами. Слабый запах магии и горечи с тоской. Смертельная болезнь. Я чувствовала, как волнение растекается по телу вязким чувством тревоги и ожидания. Мои пальцы коснулись гладкой поверхности шкатулки, что стояла на тумбе. Чёрное дерево удачно гармонировало с золотым орнаментов древних инков. Непонятные зарисовки ритуалов, лики Богов…. Открыв шкатулку с диадемой, я замерла в предвкушении, а перед глазами заплясали огоньки одержимости и власти. Да! Я скоро, совсем скоро буду умнее тебя, Мама!       Диадема на ощупь была чуть тёплой, увенчанная красным рубином, алмазами и хрусталём. Да, великолепно. А как только я надела её, по телу пробежала искра встревоженности, а губы растянулись в хищно- безумной улыбке. Да!       Я выбежала из дома. Никто и никогда теперь не заберёт у меня славу! Я всегда буду умной! Никто и никогда не сравниться со мной! И я бежала, бежала быстрее ветра…. Слёзы застилали глаза, а истеричный смех сам рвался из груди. Я одержима, я получила то, что, по сути, мне не нужно было. Но эта одержимость… Мания… Она стала моим смыслом жизни. Когда-то давно я поклялась себе, что умру лишь тогда, когда диадема Когтевран будет венчать мою голову…       Я смутно помню, как меня нашёл Барон, когда я прятала диадему в стволе дерева. Смутно помню, как он ударил меня ножом, освобождая меня от моей же одержимости… Что же…. Я умерла тогда, когда диадема венчала мне голову, когда одержимость перестала давать мне возможность жить…»       Елена вздохнула, усмехаясь и поправляя складки платья. — А, знаешь, я рада, что освободилась от безумия…. Оно рвало меня изнутри, словно дикий зверь…– Девушка улыбнулась, поднимая голову и глядя на луну, которая ярким пятном виднелась на тёмно- синем небе. Звёздная и чистая ночь…. Я молча улыбнулась, вставая и осматриваясь. Раньше, как мне кажется, замок был унылее и темнее, а сейчас он словно воскресал. — Главное, чтобы эта одержимости принесла свои плоды…. – Мой ответ вызвал у Елены улыбку. — Эта одержимость подарила мне мудрость и понимание. – Когтевран вновь улыбнулась. – Спасибо, что выслушала меня, Анастейша.       Я молча пошла в свою спальню. А, ведь, правда.… Наши цели и стремления могут поддержать в нас жизнь, а могут и забрать её. Мой голос тихим эхом разносился по коридору, пробуждая портреты и заставляя их шушукаться: Холодный блеск кривых зеркал В твоих глазах находит отражение, Привычный мир нелепым стал, Открылась дверь в другое измерение.

Кипелов- Гламурная птица.