Чуть больше, чем никто

Барбара снова не берет трубку. «Я люблю тебя» отражается от холодных стен и зависает в тишине. Хочется верить, что она перезвонит или объявится на пороге, но с каждой секундой надежда угасает. В горле ком, и становится так паршиво, что просто закрыть бы глаза — и уже наступило завтра. Это новый день. Только он и работа. И очередной побег от собственных проблем. Он зло сдирает галстук, сбрасывает пиджак, закатывает рукава и тащится на кухню за пивом. Все — в кромешной тьме, потому что нет сил смотреть на уныло опустевший дом. Стоя посреди которого, Джим чувствует себя всего-навсего призраком. Поэтому, когда раздается стук в дверь, он сперва подпрыгивает, едва не роняя бутылку, а потом несется ко входу. Не ожидая встретить там Кобблпота с его довольной улыбочкой. — Привет, Джим. Рука летит к его мерзкой тушке, опережая мысль. Пальцы крепко цепляют воротник. — Какого хера ты здесь забыл?! — рычит Джим, обманутый ожиданиями. — Говорят, тебя девушка бросила, — распахнув глазенки, поспешно отвечает Кобблпот и кривит рот не то в ухмылке, не то хрен его разберет. Того и гляди клюнет острым веснушчатым носом. — Откуда ты знаешь? — Слухи быстро расползаются. Какие слухи?! Он говорил-то только Харви! Ну и Селина теперь в курсе. Еще разок для профилактики встряхнув Кобблпота, Джим наконец отпускает его, почти чувствуя вину за то, что сорвался. А тот продолжает светиться восторгом так, что, кажется, вот-вот лопнет и его кишки размажет по всему коридору. — Чего тебе нужно? — Так... поболтать заскочил. Давно не виделись. Да уж, выбрал время. Джим вздыхает. И говорит то, чего сам от себя не ожидал: — Ну давай. Отходит в сторону, пропуская Кобблпота в черную дыру его — нет, Барбары — жилища. Денек был паршивый, и ночь радужной быть тоже не обещает. Может, хоть внезапный гость вечер скрасит. Пусть нет ни одной причины слушать Кобблпота, но и посылать его причин нет тоже. Освальд бойко шаркает внутрь. — Выпить хочешь? — Да, пожалуй. Отсутствие света он любезно не комментирует. Но Джим догадывается, о чем Кобблпот думает: «Ух ты, какая интимная обстановка!». Приходится зажечь лампы. Не потому, что хромой черт споткнется в темноте (хотя Джим уверен, что тот зрячий аки крыса), а потому, что торчать с ним наедине во мраке — чистой воды самоубийство. Никогда не знаешь, чего от него ждать. Пронзительно белый свет режет глаза и заставляет ненавидеть все человечество. Себя — особенно. — Сегодня самообслуживание. Можешь пошариться в баре. Вон там. На алкоголь Барбары смотреть тошно и его нисколько не жаль, будь он трижды проклят. Либо Кобблпот его сейчас вылакает, либо рано или поздно — Джим. Если до этого, психанув, не выльет в раковину. — А пиво еще есть? — Да? — почему-то удивляется Джим, глядя на забытую на столе бутылку. И приносит из холодильника вторую. К его возвращению крысеныш уже успевает прижать зад на диван. Всучив ему пиво, Джим плюхается рядом, но эта близость приносит смешанные чувства, и приятными их не назвать. — Ну так... — Он отпивает из горла. Кобблпот озадаченно смотрит на свою початую бутылку, затем следует его примеру. — Зачем пожаловал на самом деле? — Хочу познакомиться поближе. — Спасибо, неинтересно. — Зря ты так. Разве я тогда тебе не помог? — Дал наводку, точно, — натягивает фальшивую улыбку Джим. — А я спас твою задницу от Марони. Мы вроде как в расчете. Кобблпот улыбается в ответ, совершенно искренне и с нотками обожания: — Приятно иметь такого друга, как ты. — Мы, Освальд, не друзья. Услышав свое имя, Кобблпот тает и, кажется, совсем не обижается на отказ. Джим знает о нем немного: только что тот страшный как смертный грех, живет с матерью — по словам Монтойи и Аллена, такой же чокнутой дамочкой из прошлого века, — и слишком уж изворотлив. И подозрительно осведомлен. Интересно, много ли известно ему о Джиме? Как-то же он узнал в тот раз адрес Барбары, а сейчас — что она уехала. Складывается впечатление, что он отнюдь не знакомиться сюда пришел. Под цепким взором зеленых глаз чувствуешь себя неуютно голым, если не сказать выпотрошенным. Наконец Освальд говорит: — Жаль, что ты все еще так думаешь. Джим отхлебывает пива. С каждым глотком напряжение отступает, постепенно сменяясь разочарованием. Ну вот зачем, зачем его пустил?! Чтобы выслушивать этот бред о дружбе? Им ведь даже поговорить не о чем. Они друг другу чуть больше, чем никто. Но у Кобблпота, очевидно, другое мнение, иначе бы сюда не заявился. Плакаться ему в жилетку Джим точно не собирается, но и сидеть молча с этим типом — тем более. — Слыхал про «Аркхем»? — говорит первое, что приходит в голову. За сегодня это вторая актуальная новость после Барбары. — Да-а-а, — тянет Кобблпот иронично. — Интересно получилось. — «Интересно»? Помнится, придя сюда в прошлый раз, ты что-то упоминал о лечебнице. Знал, что ее откроют? — Не совсем, — юлит Кобблпот, дергая плечом и хлопая ресницами. — Всего лишь предмет мафиозных разборок. — То есть ты догадывался. — Мог предполагать. Подозрительно осведомлен. Джим кивает и снова прикладывается к бутылке. Освальд молчит и улыбается. Чего-то ждет. Наблюдает. — Поразительно, что ты вообще жив. — Джим хмурится, тщетно пытаясь разгадать собеседника. — Фальконе вот так вдруг взял и передумал тебя убивать? «А почему нет?» — мысленно добавляет он. Очень в духе Кармайна, стоит отдать старику должное. Освальд разводит руками и посмеивается: — Как видишь! Мы все уладили. Дела идут неплохо. — Ага. И ты по-прежнему работаешь на Марони? — Все так, Джим. Джим дергает уголком рта. Как-то все это слишком странно. Мутно. Но вникать совершенно не хочется, и без того бед навалом. В конце концов, когда-нибудь Фальконе окажется за решеткой. И Марони. И мэр. Не исключено, что Освальд тоже. Возможно, даже в ближайшем будущем. — От тебя одни проблемы, Кобблпот. Иногда я думаю, тебя стоило убить. События на пирсе возвращаются взмахом крыла бабочки. Если бы не этот чертов Кобблпот, то было бы куда меньше проблем с мафией. Не пострадала бы Барбара. И не ушла бы. Хотя в последнем виноват все-таки он один, как ни горько это признавать. Он не справился. Не оказал достаточно поддержки. Едва ли можно обвинять в собственной ошибке этого чудаковатого навязчивого парня. Преисполненный уверенности, Кобблпот чеканит: — Джим, ты ни-ког-да не пожалеешь о своем решении. Я обещаю, что сделаю все ради нашей дружбы. — Пока что причин доверять тебе мало. — Я буду хорошим другом, полезным. — Поджав губы, Освальд качает головой. — Вот увидишь. — Да... Конечно, — бормочет Джим, прикидывая, нужна ли ему такая дружба. — В этом городе всем нужны друзья. Помни об этом. Вероятно, Кобблпот прав, и не стоит быть с ним настолько суровым, какое бы отторжение он ни вызывал. Но подпускать его к себе не то чтобы есть желание. — Кстати. — Освальд подается вперед, кусая губу, и бросает из-под ресниц полный блядства взгляд, что вкупе с его инфернальной внешностью вызывает мороз по коже. — Тебе не одиноко? Могу утешить. Он что, клеится?! Джим давится пивом и брезгливо морщится. Пригласить этого фрика домой было фатальной ошибкой. — Отвали, Кобблпот. Огромное желание вытолкать этого охреневшего засранца пинками за дверь. — Не любишь мальчиков? — тот игнорирует возмущение и продолжает голодно пялиться. Придвигается ближе, его колено едва не касается ноги Джима. Все любят мальчиков. Только не признают этого. Вот и Джим не хочет об этом думать. Он задерживает на Освальде взгляд. И видит вдруг — на мгновение, — как тот опускается на колени и берет у него в рот. Интересно, отсасывает Кобблпот настолько же хорошо, насколько толкает льстивые речи? Идеальная ночь для того, чтобы это проверить. И даже совесть потом не будет грызть. Уж не сильнее, чем сейчас. Джим невольно облизывает губы. Оценив внимание к своей персоне, Освальд ухмыляется. Чертов провокатор. С виду эта ухмылка безобидна, но Джим знает: за ней что-то кроется. Не похож Кобблпот на невинного, скромного и послушного паренька, как бы ни старался. Освальд — уличный пацан с битой, который переломит тебе хребет, стоит только отвернуться. И хер наверняка тоже откусит своими кривыми желтыми зубками. — Брось, я шучу, — смеется Кобблпот. — Не напрягайся ты так. Джим отводит глаза. — Тебе пора. Проваливай, пока я тебя не трахнул. — Всех гостей прогоняешь? — Ты не гость. — Ах да, Джим, чуть не забыл! — пропуская его реплику мимо ушей, как бы между делом замечает Освальд. Его рука ныряет в карман. Принимая от него карточку, Джим спрашивает: — Что это? Визитка. Нарисован фиолетовый зонтик. Как трогательно. — Мой личный номер телефона, — сияет Кобблпот. — Звони в любое время, если потребуется помощь. Любого рода. Я буду ждать. А вот и истинная цель прихода Освальда. Он определенно на что-то напрашивается. На что-то любого рода. И ему явно нужно от Джима больше, чем можно представить. С такими опасно иметь дело. Опасно, Джим. Пусть уже валит туда, откуда пришел. Тем временем другой Освальд, который в голове Джима, раскрасневшись до ушей, сглатывает и утирает рот. И смотрит все так же коварно-влюбленно — снизу вверх. — Хорошо, — натянуто улыбается Джим, осуждая собственную фантазию. — Я в твоем распоряжении — хочу, чтобы ты знал. — Реальный Кобблпот отдает почти нетронутое пиво и поднимается. Дурашливость и неловкость как ветром сдувает. Теперь он выглядит пугающе серьезным. Задумчивым и усталым. — Ты хороший человек. Удачи тебе с Барбарой. Джим неохотно отвечает: — Спасибо. Провожает Освальда до двери, гадая, что это, черт побери, такое было — полуночное, стихийное и непонятное. — Был рад увидеться. Пока, Джим. Кобблпот уходит, но не уходит тревожное чувство, что этот маленький надоедливый клоп станет одним из самых опасных людей в жизни Джима. В жизни Готэма. И это по-настоящему пугает. Надо бы переехать. Если Барбара не вернется в ближайшее время — о чем думать, конечно же, не хочется, но все же — если не вернется, то придется переехать и никому не разбалтывать новый адрес. Чтобы у всяких Кобблпотов не вошло в привычку приходить под ночь.