Соблазнительный враг

      Джин сидел в своем кабинете и ещё раз смотрел видео с регистратора. Слышал все слова Кейт и слова Феликса. Ему нужно с ним поговорить, нужно извиниться, забрать свои слова обратно. Но никто не говорил в какой больнице лежит Феликс. Минхо просто не брал трубку, а Джисон сказал, что не будет ему помогать вне рабочих вопросов. Даже его заместитель отказывался с ним разговаривать, если вопрос не касался работы. Что за бунт?       Он продолжал каждый день названивать Хо и Джисону, написал самому Феликсу. Но тот не ответил. В пятницу перед обедом к нему заглянул Крис. — Ты не смотришь пресс-конференцию Ли? — А зачем мне её смотреть? — А ты включи.       Хенджин открыл крышку ноутбука и загрузил сайт. Там Минхо и Джисон объявили себя парой и отвечали на вопросы журналистов. Так это все серьёзно? За спиной Минхо стоял Феликс с заклеенным носом и щекой, разговаривающий с Чанбином. Лоб был прикрыт чёлкой, как и часть лица, вид был встревоженный. Джин вскинул глаза на Криса. — Где это происходит? Где они сейчас? — В головном офисе в холле. — Я уехал.       Джин со всех ног пронёсся на стоянку. Его руки тряслись. Там Феликс, он должен его увидеть, должен с ним поговорить. Он приехал на место спустя двадцать минут, но его не пустили дальше ограждения. Джин стоял и смотрел на парня с голубыми волосами. И вот они встретились взглядами, но Ликс отвернулся и ушёл к лифтам. А Хенджина отстранили, ему не дали с ним поговорить.       Он вернулся в офис и весь оставшийся день не выходил из кабинета. В конце дня он позвонил брату. — Джи, вы такие молодцы. Я так рад за вас! — Спасибо. — Я наверное никогда не смогу стать таким же смелым. — Это выбор каждого. Он любит меня, а я его. Нам хорошо вместе и об этом теперь узнает весь мир. Чего хотел? — Как Феликс? — Уже лучше. В понедельник возвращается на учёбу. Несмотря на старания твоей подружки. — Я хочу извиниться, хочу ему сказать как я сожалею. — Его пары в понедельник заканчиваются в четыре. Но, Хён, если я узнаю, что ты его тронул хоть пальцем — я тебя сам закопаю. — Я понял тебя, Джисон.       В понедельник Феликс еле встал по будильнику. Он пол ночи не спал, ворочаясь с боку на бок. Его одолевали разные мысли, не давали ему покоя. Он видел Хенджина на пресс-конференции в пятницу. Зачем он приходил? Сердце забилось быстрее, стоило встретиться с ним взглядом. Но это теперь не его мужчина, нечего мечтать. Глупый, какой же он глупый. Джин никогда не наберётся смелости и не сделает так, как Минхо. Ему слишком важно общественное мнение.       Енбок сполз с постели и поплелся в душ. Он умылся и почистил зубы, принял контрастный душ, чтобы хоть чуть-чуть проснуться и вернулся в спальню. Там он надел боксеры и прошёл в гардеробную. За окном накрапывал дождик, поэтому оденем все тёмное. Темно-синие джинсы, чёрная футболка без рукавов и тонкая толстовка. В спортивную сумку он положил майку и штаны для танцевального зала, проверил телефон и ноутбук. После подхватил рюкзак и сумку и спустился вниз. В столовой уже пил кофе Минхо. — Доброе утро, пап. — Доброе утро, сын. Всё таки пойдёшь на учёбу? — Я и так две недели пропустил, нагонять нужно и уже подготовка к экзаменам. — Я тебя понял. — Джи спит? — Да, он прямо классическая сова. Хан лёг спать только пару часов назад, работал над какой-то системой. — Я сегодня после пар поеду в салон, меня не теряйте. — В какой цвет на этот раз? — Пока что вернусь в родной тёмный. — Хорошо. Я побежал, а тебе хорошего дня! — И тебе, пап.       Он доел омлет и допил кофе, и поспешил к машине. В холле управляющий протянул ему зонт. Ликс посмотрел на него с благодарностью и взял предложенное. Он нырнул в гараж и уже через минуту синяя Мазератти покинула двор. По дороге до университета непогода разыгралась ещё больше и небольшой дождик уже почти превратился в ливень. В холле его встретил весёлый Чонин, не перестающий рассказывать про Криса вплоть до самого звонка на пару.       Феликс кое-как отсидел занятия, а потом тренировку. Было немного тяжеловато после пары недель отсутствия. После тренировки они с Чонином стояли на втором этаже у окна, ожидая пока Крис заберёт своего парня. Вот на стоянку въехал внедорожник и Ян помчался вниз. На улице стоял ливень стеной, выходить туда не хотелось. Но нужно, иначе он опоздает в салон. Делать нечего. Он вышел на крыльцо и приготовился раскрыть зонтик, но его окликнули. — Феликс, стой.       Ликс обернулся. Опираясь о стену стоял Хенджин. Он оттолкнулся от опоры и подошёл к нему почти вплотную. — Что Вам нужно, господин Хван? Пришли проверить дело рук своей невесты? Или добить? — Феликс, я пришёл извиниться. Я бесконечно сожалею. — О чем именно? — Что сделал неправильный выбор тогда ночью. Что оттолкнул тебя. Ты нужен мне. Ты снишься мне, постоянно в мыслях. — Боюсь, но я ничем Вам не смогу помочь. Я же гей, а вы человек публичный, богатый, вдруг Вас увидят в компании гея. А сейчас прошу меня извинить. Я опаздываю на встречу. — На встречу? С кем? — А вот это Вас не касается. Езжайте к дочери, господин Хван. Не смею вас задерживать.       Ликс развернулся, раскрыл зонт и пошёл к машине. Его сердце требовало вернуться обратно, требовало подчиниться этому мужчине. Но парень упрямо шёл по университетской парковке. Он снял машину с сигнализации, со стороны пассажирской двери кинул рюкзак и сумку и начал обходить к водительской двери, но не дошёл. Он врезался в крепкое тело. Джин схватил его за плечи, одной рукой поймал подбородок и впился в его губы. До чего же приятно! И весь мир перестал существовать. Был только этот мужчина и его тёплые объятия, отогревающие любящую его душу. Ликс даже не понял, когда опустилась рука с зонтом. По ним сверху хлестал дождь, забираясь ледяными каплями под одежду, а они стояли целовались. Пряди волос липли на лоб и лицо, одежда была насквозь мокрая. Джин выхватил у него ключ и щёлкнул сигнализацию, утаскивая Енбока к своей машине.       Пара запрыгнула в его внедорожник, Джин сразу включил печку и завёл двигатель. — Стой, Хенджин. У меня запись в салоне. — Потом. — Это похищение? — Считай, что да. Ты нужен мне, я хочу тебя вернуть.       Дома Хенджин потащил его в ванну, снимая мокрую одежду. Там под струями горячей воды они вновь целовались, лаская друг друга. И было так хорошо.