Top 10 pick-up lines (Топ 10-ти пикап-фраз)

23 ноября — И ты в этом уверен? — спрашивает Рене, ее левая бровь подозрительно приподнята. Эндрю хмыкает. — Конечно, я не хочу, чтобы ты его соблазняла, но мне нужны ответы! — разочарованно вздыхает он. Сейчас он не может смотреть на нее. Это было более чем неловко, он знал, что не должен был спрашивать её. А кого бы другого он тогда мог попросить? Никого! Он вообще не очень доверчив, потому что рос в приемной семье, пока Би не усыновила Аарона и его, когда им было по семь лет. Но Рене может быть одним из тех немногих исключений, не считая Би и Аарона. — Разве нет другого способа? — осторожно спрашивает она, потому что знает, что Эндрю хочет только одного — уйти от этой неразберихи, в которую он ввязался. — Я вижу, что тебя это не устраивает, — добавляет она, потому что он не ответил, и она воспринимает это как приглашение продолжить разговор. — Я не хочу этого делать, если ты этого не хочешь, понимаешь? — говорит она. Она всегда так раздражающе мила и внимательна. Эндрю не знает, почему она изначально решила подружиться с ним, ведь должно было быть нечто большее, чем общая страсть к поеданию мороженого. — Япростонехочучтобтыпонравиласьемубольшечемя, — мямлит он в конце концов. — Что ты сказал? — спрашивает она. — Я сказал, что не хочу, чтобы ты понравилась ему больше, чем я, — его голос становится все тише и тише, чем больше он говорит. Он редко был так откровенен с Рене. Он также никогда не позволял себе быть настолько уязвимым. Конечно, сказать ей, что он гей, было одно дело, но рассказать ей о Ниле? Он пытался подавить свои желания и надежды, потому что в итоге эти желания никогда так бы и не стали реальностью. И это, очевидно, причиняет боль. Так зачем же ему выставлять свои желания напоказ? Чтобы его нежное сердце было разбито и раздавлено под чьей-то недостойной ногой? Нет, спасибо. Вместо этого он запер свои детские желания за тяжелыми и темными, метафорическими, дверями. И Нил, глупо великолепный Нил, каким-то образом нашел метафорический ключ ко всем ним. Он уважает границы Эндрю и неотразимо интересен! Вот почему он хочет держать Нила за руку. Это пугает Эндрю. Он всегда считал, что ему не нужна банальная любовная история и возможность держаться с кем-то за руки. Но вот он здесь, думает о том, чтобы обнять Нила, поцеловать его в щеку и быть милыми вместе. Это отстой. Рене мгновение смотрит на него, а затем на карамельно-шоколадное мороженое перед ней. Она ничего не говорит, но он видит, что она пытается понять, как сказать то, что она хочет сказать, без угрозы. — Что, если я просто спрошу его о его сексуальности? — говорит она. Эндрю не знает, ответит ли Нил на вопрос Рене, учитывая, что он не так уж хорошо ее знает, так что… Нилу потребовалось три недели, чтобы назвать Эндрю свое имя после того, как они впервые заговорили друг с другом. Эндрю, конечно, не спрашивал. Он просто ждал, пока Нил сам предложит. Точно так же, как он ждал, пока Нил подойдет к нему. В начале семестра он просто любовался им — не то чтобы он когда-нибудь признался бы в этом — пока Нил не подошел и грубо не потребовал ответа, почему на него постоянно смотрят. Эндрю только успел сухо сглотнуть, потому что невероятно красивые глаза Нила впились в него, и он был наэлектризован. Ошеломлен. Одурманен. Что угодно… Только потом он понял, что тон Нила был скорее защитным. Глаза Эндрю остановились на шрамах Нила. Большие и заметные на его красивом лице. Нил был близок к тому, чтобы взорваться. Должно быть, он решил, что Эндрю уставился на его заметные шрамы, а не на него самого. Должно быть, он решил, что Эндрю считает его отвратительным. Но шрамы только придавали ему крутой вид. Интригующий. Опасный. Интересный! — Какой у тебя настоящий цвет волос? — это было единственное, что он придумал в тот момент, и Нил сделал шаг назад от него, удивленный и подозрительный. На самом деле, он не имел права выглядеть таким удивленным. Для Эндрю было совершенно очевидно, что Нил покрасил волосы. Корни уже начали отрастать. Но опять же… Эндрю смотрел на Нила дольше, чем следовало. И некоторые вещи просто привлекли его внимание. Например, какой чертовски скучный и унылый Нил, не говоря уже о фальшивом цвете волос, или о том, как он старался сделать себя меньше, незаметнее, как будто хотел спрятаться от кого-то. Или какие розовые у него губы и как они могут ощущаться на его губах и… — Почему ты хочешь знать? — спросил Нил, и мечтания тут же закончились. — Тебе не идет коричневый цвет, — сказал Эндрю. Почему он так сказал? — Кто сказал? — Я. Я сказал это всего несколько секунд назад. Что, ты уже забыл? — и зачем он это сказал? Их перепалка продолжалась еще некоторое время. Они подкалывали друг друга, пока все не закончилось обычной язвительностью. Лицо Нила как-то посветлело за время их общения, а сердце Эндрю… ну, оно предательски заколотилось при виде улыбки Нила. И на этом все закончилось. Нил решил сесть рядом с ним после их первого разговора, и теперь Эндрю не может перестать думать о нем. Это действительно довольно жалко. — Я не знаю, скажет ли он тебе, но ты можешь попробовать, — говорит он Рене, обдумав ее идею. — А если он не скажет? — спрашивает она. — Понятия не имею… Возможно, он просто будет посылать тебе смешанные сигналы? — он посылает мне много смешанных сигналов, думает он о том, чтобы сказать ей. Но это было бы неловко, не так ли? Так же неловко, как признаться, что он хочет быть с Нилом. Потому что это было бы признанием того, что он одинок и хочет, чтобы его любили и целовали в ответ так яростно, что это бы его обожгло. Он хочет Нила. О, и как же он хочет. Так, чертовски сильно. Вот почему ему нужно знать, есть ли у него шанс с Нилом. Но Нил постарался, чтобы его намерения в отношении Эндрю, если они у него и были, были как можно более двусмысленными. Идиот… — Может, он просто любит пофлиртовать? — задается она вопросом. Нил? Определенно нет. Эндрю никогда не видел, чтобы Нил разговаривал в их классе с кем-то, кроме него. Он говорит ей об этом. — Тогда ты ему определенно нравишься, — говорит она, — по крайней мере, платонически! Я знаю, это не то, что ты сейчас хочешь услышать. Но ты сказал, что он сделал комплимент твоим плечам, твоему оружию… — Нет, он сказал, что знает, что я должен быть сильным из-за этого, — хмыкает Эндрю и показывает на свои руки. Нил сказал ему о его сильных руках после того, как он помог ему донести вещи несколько недель назад. А это было совсем не то же самое, что сказать кому-то, что ты восхищаешься его силой. Эндрю не питал иллюзий по поводу того, что Нил, скорее всего, не фантазировал о его руках. Или вообще о нем. Возможно, у Нила даже нет фантазий… Он просто настолько… отличается в этом плане от Эндрю. Эндрю не ловил Нила на том, чтобы он на кого-нибудь глазел, ни на мужчин, ни на женщин, не видел, чтобы он смотрел на людей звездными глазами… — Хорошо, но он также сказал тебе, что ему нравится твой свитер! — вмешивается Рене. Да, потому что я постоянно позволяю ему брать его, когда ему холодно, думает Эндрю. — И он смеется над твоим черным юмором и даже добавляет язвительные комментарии. А еще он восхищался твоей обувью! Не — Эй, не смотри на меня так, ты же сам сказал! Ты сказал, что у него буквально искры из глаз посыпались, когда ты показал ему кроссовки для экси, которые Кевин подарил тебе на день рождения! — защищаясь, говорит она. Эндрю пытается погасить тепло, которое начало скапливаться в его желудке. Ему даже не нравились кроссовки, пока Нил не уставился на них так, словно они были солнцем, луной и звездами вместе взятыми. — Ух! — восклицает она после того, как тишина становится немного напряженной, — Разве ты не говорил, что он практически стонал после того, как откусил от твоего малинового кекса? А он даже не любит сладкое? Эндрю опускается на свое место и закатывает глаза. Вспоминая этот звук, он чувствует, как начинают пылать его щеки. То, как Нил стонал, было поистине греховным! Но опять же, Ники тоже стонал, и Аарон тоже. И Рене тоже. Рецепт был просто отличный. — Но это еще ничего не значит, — напомнил он ей. — Но может быть? — спрашивает она, но, увидев его выражение лица, решает молчать и зачерпывает кусочек шоколада своей серебряной ложечкой. Они продолжают есть свое мороженое в тишине, думая о плане, который еще не придумали. Эндрю чувствует себя полным дерьмом за то, что так потратил время Рене.

***

28 ноября Эндрю хочется закурить. Стресс не идет ему на пользу, а переживания по поводу сексуальности Нила — и подавно. Ему не следовало рассказывать Рене обо всей этой неразберихе. Теперь она будет его жалеть, потому что, если говорить о том, насколько он удачлив, то, вероятнее всего, Нила привлекают женщины, хотя в прошлом он не подавал никаких признаков этого. Он играет с пачкой сигарет и вспоминает разговор, который состоялся между ним и Нилом некоторое время назад. То, как Нил пристально смотрел на него, с таким выражением лица, которое Эндрю не мог расшифровать. И до сих пор не может расшифровать. — Эти сигареты убьют тебя, — тихо сказал Нил, указывая на них. Эндрю не мог отвести взгляд от губ Нила, когда он это произнес. — И что? — ответил он. Затем они молча смотрели друг на друга, казалось, целую вечность. Нил не разрывал зрительного контакта. Ни на секунду. Только перед тем, как заговорить, он отвернул голову. — Я просто говорю, что было бы обидно, если бы ты умер из-за этих крошечных ублюдков, — Эндрю пришлось бороться с очень сильным желанием стиснуть Нила в объятиях и держать его до последнего вздоха. — Эндрю? — голос Рене возвращает его в настоящее. Она смотрит на него ласково. Слишком доброжелательно, и он мгновенно понимает, что ему следовало бы поработать над подавлением своих глупых желаний и надежд. Он понимает по ее лицу, что у него нет никаких шансов с Нилом. Он бесшумно встает и проходит мимо нее. Ему действительно не нужна ее жалость. Может быть, Нилу нравятся женщины. Может быть… может быть, у него даже есть девушка. Он закрытый человек, так что, возможно, он не все рассказал Эндрю о себе. Эндрю хочет пнуть себя за то, что поверил в то, что Нил это сделал. Он слышит, как за ним закрывается балконная дверь, и до него доносится мягкий голос Рене. — Он не интересуется, — говорит она, отдергивая занавеску на свое законное место и избегая его взгляда. Очевидно, она уловила, что он предпочитает не смотреть ей в глаза. Не может смотреть ей в глаза. Эндрю обдумывает это. Он не интересуется… — Он рассказал подробности или это все, что ты получила? — спрашивает он, хотя ему не хочется, чтобы это звучало так плаксиво. И тоскливо. И отчаянно. Он ненавидит выставлять себя в таком виде. — Нет, но я думаю, что он может быть… Асексуал, думает Эндрю, аромантик? Но он не говорит об этом. Вместо этого он прерывает ее. — Это не наше дело. Мы не должны были этого делать. Совать свой нос в чужую личную жизнь. Он делает глубокий вдох и поворачивается, чтобы уйти. Эндрю чувствует себя ужасно, надеясь, что Нил не догадался о его чувствах. Последнее, чего хочет Эндрю, это чтобы он чувствовал себя некомфортно. — Может быть, тебе нужно немного отдалиться? — говорит Рене, как раз когда он открывает дверь. — Это было бы несправедливо по отношению к нему, — говорит он ей. Нил может быть обижен его отсутствием или равнодушием. Он ничего не скажет Эндрю, но Эндрю сможет это понять. Нил не мог скрывать свои эмоции так хорошо, как ему хотелось бы. По крайней мере, не от Эндрю. И это действительно было бы нечестно. Нил не знал бы, почему Эндрю вдруг настоял на том, чтобы держать дистанцию между ними. То, что Эндрю чувствует… крошечное влечение к Нилу, не означает, что они не могут оставаться друзьями! Эндрю может контролировать себя! Он не будет похож на мрачные тени своего прошлого. Он знает, как уважать границы людей. — Но это было бы справедливо по отношению к тебе, — тихо говорит Рене. Он делает вид, что не слышит ее.

***

20 декабря Декабрь был полной катастрофой. Это случилось примерно через неделю после того, как он узнал, что Нил не интересуется. Нил рассказал ему о том, что в детстве всегда хотел стать профессиональным спортсменом. Эндрю сказал ему, что тоже хотел заниматься спортом. Он хотел заниматься спортом в команде, чтобы принадлежать кому-то. Их игра «правда за правду» очень испортила Эндрю. Нил смотрел на него с грустной тоской в глазах, открыто и нежно, и Эндрю был настолько ошеломлен ласковым и мягким взглядом Нила, что ему пришлось перевести дыхание на улице в холодном зимнем воздухе. Он хотел утопить тепло, которое пыталось вытечь из его сердца от того, как Нил смотрел на него. Именно тогда он понял, что не может продолжать жить так, как будто ничего не произошло. После этого он обдумал то, что предложила Рене, и применил это на практике. Большой перемены не произошло, но, тем не менее, она была. Меньше тонких взглядов в сторону Нила. Меньше выпечки ужасно полезных кексов без сахара для Нила. Меньше заимствований удобных и мягких джемперов, когда Нилу было холодно. Что, возможно, было самым трудным в его жизни, потому что Нил буквально дрожал во вторник, и сердце Эндрю обливалось кровью. Меньше их игр «правда за правду», меньше попыток заставить Нила смеяться над его язвительными замечаниями. Меньше… попыток еще больше привязаться к Нилу. И все было напрасно. Глупые чувства не исчезли. Сейчас он сидит на их с Кевином диване, а их друзья приносят из кухни в гостиную закуски и напитки и располагаются вокруг дивана и кресел-мешков. Они собираются смотреть фильм. Эндрю даже не знает, какой фильм. И, честно говоря, ему все равно. Единственное, что привязывает его к дивану, это Нил, чьи бедра сейчас слегка прижаты к его бедрам. Обычно он отталкивает всех. Ему не нужны люди в его личном пространстве. Рене — странное исключение, может быть, потому что она никогда не будет привлекать его, может быть, потому что она также уважает его границы, но в основном, и он уверен в этом, потому что у них потрясающее рукопожатие, которое он считает суперкрутым. Это заставляет его казаться крутым. Ну, он так думает, но пока что у него не так много друзей. И это нормально. Абсолютно нормально. Его вполне устраивает тусоваться с Рене и тосковать по Нилу. И говорить Рене, что она должна забыть о его грязных чувствах к Нилу. Она действительно заслуживает приглашения на мороженое за то, что терпит его. Он скоро пригласит ее. В данный момент Рене лежит на коленях у Элисон, и они тихо шепчутся друг с другом. Эндрю делает вид, что не ревнует к их легкой близости. Другие друзья Кевина, которые, очевидно, также являются друзьями Нила, дружелюбно болтают и поддразнивают друг друга. Они очень прилипчивы. Еще одна вещь, из-за которой Эндрю приходится притворяться, что он не ревнует. Не потому, что он хочет, чтобы они прикасались к нему, а потому, что они продолжают прикасаться к Нилу. Поглаживают его плечи и ерошат волосы. Эндрю хрипит, потому что он тоже этого хочет… Кевин приносит какой-то ядовитый на вид напиток — «зеленый кейл смузи» или что-то столь же отвратительно полезное — и наливает Нилу стакан, после чего втискивается между Нилом и Мэттом. Это приводит к тому, что Нил оказывается еще больше прижатым к Эндрю. — Прости, — бормочет он и пытается встать, но Эндрю прижимает его обратно. Он в ярости. Нил — буквально ангел. Нил знает, что Эндрю не очень-то любит прикосновения. Как он смеет быть таким внимательным, добрым и заботливым! Он всегда знает, что сделать, чтобы Эндрю чувствовал себя комфортно, и Эндрю так сильно хочет его поцеловать. Но он не делает этого, потому что Нил не интересуется. Он снова притягивает его к себе. Он смотрит на телевизор, который включил Аарон. Чувствует на себе взгляд Нила, но не отворачивается от телевизора. Он не объясняется. Отчасти потому, что не хочет, а отчасти потому, что не может. Кроме того, Нил знает, что Эндрю не стал бы делать что-то, если бы не хотел этого. Он надеется, что Нил не слишком много думает о том, как Эндрю притянул его обратно. — Все в порядке, — говорит он наконец. Что забавно, потому что обычно Нил говорит это, когда у него на самом деле всё не в порядке… Секунды идут, пока Аарон переключается между входами HDMI, а Нил все еще не отводит взгляд. Эндрю чувствует, как теплеют его щеки, и мечтает лишь о том, чтобы кто-нибудь наконец выключил свет. На экране появляется замок Диснея. Очевидно, они смотрят какую-то диснеевскую муть, которую выбрал его кузен, и в целом люди вполне довольны выбором Ники. Он улыбается устроившись рядом с Аароном и Дэн. Эндрю не смотрит фильм, хотя это заставляет его улыбнуться, когда он видит, что именно выбрал Ники. Сейчас ему гораздо интереснее запомнить форму Нила и то, как он прилегает к Эндрю, словно кусочек головоломки, и ЧЕРТ! Он хорошо пахнет. Рядом с ним тепло, мягко и расслабленно, и Эндрю отвлекается. Он пытается притвориться, что смотрит «Коты-аристократы», как и все остальные, но это становится все труднее и труднее. Волосы Нила просто слишком мягкие между его пальцами. Он позволяет своим пальцам скользить по волосам Нила и аккуратно распутывает их, одновременно массируя кожу его головы. Это самое спокойное состояние, которое он испытывал за долгое время. Он удовлетворенно опускает голову на голову Нила, которая удобно устроилась на плече Эндрю. Аристократы продолжают свою песню «Каждый хочет быть котом», и Нил тихонько покачивает головой. Эндрю действительно не может сдержать улыбку при этом. Мультфильм продолжается, и Нил спрашивает Эндрю, нравится ли он ему. Эндрю не знает, как сказать, что в детстве у него был период, когда он хотел смотреть только «Котов-аристократов», и при этом не показаться полной противоположностью собранному и загадочному крутому парню. Однако он совершает ошибку, когда смотрит на брата и видит озорной блеск в его глазах. И конечно же, Аарон доносит на Эндрю, рассказывая всем, как Эндрю пел вместе с ними каждую песню и всегда хотел быть Берлиозом, потому что он выглядел «таким классным котиком», а Эндрю хочет рассказать всем, как он описался в первый день в начальной школе, но он этого не сделает, потому что он не задница, что бы ни думали другие. К счастью, Аарон не рассказывает дальше о других фильмах, которые он любил и под которые пел. Нил смотрит на него и улыбается так ярко, что Эндрю приходится отвести взгляд. — Это правда? — шепчет он и прижимается ближе, и Эндрю может только кивнуть. Он горит везде, где Нил и он соприкасаются. Это приятное ощущение, хотя и немного подавляющее. Остаток мультфильма проходит в оживленных разговорах и шутках, и вскоре на экране крутятся титры. Мэтт встает и помогает Дэн отнести несколько пустых мисок, и Рене оборачивается, чтобы улыбнуться ему, прежде чем последовать за ними на кухню. Эндрю остается на месте, потому что Нил все еще не сдвинулся, и он хочет наслаждаться этим как можно дольше. Люди смеются и начинают рассказывать свои истории о любимых фильмах детства, и в этот момент Эндрю понимает, что Нил заснул в его объятиях, весь мягкий, податливый и такой милый, как маленький котенок из мультфильма. Убедившись, что никто не смотрит, он слегка целует Нила в волосы. Нил глубоко выдыхает и поворачивается лицом к груди Эндрю. Сердце Эндрю бьется немного быстрее. Он впитывает образ Нила, прижимающегося к нему, и чувствует, как маленькая трещинка разрывает его сердце. Он не может этого допустить. Он не может иметь Нила. Нил — только его друг. Все это должно было быть только платоническим. Но это так приятно. Нил заставляет его чувствовать себя хорошо. Иногда он приносит Эндрю пирожные и пончики из одного чайного магазина, рисует маленьких лисичек на листках бумаги Эндрю, и он ни разу не спросил, почему Эндрю обычно не любит, когда его трогают, и не мучился угрызениями совести, когда Эндрю сказал ему «нет» в тот единственный раз, когда он искал физического контакта. Он просто принял это и продолжил свой день. Но самое интересное — это когда Эндрю ловит взгляд Нила на себе, потому что ему нравится представлять, что это может что-то значить. Или, по крайней мере, ему нравилось воображать, что это так… До того, как Рене провела расследование и выяснила, что Нил не… не интересуется. Почему тогда он должен был смотреть на Эндрю этими большими голубыми глазами? Он так глубоко погружен в свои мысли, что даже не осознает, что сейчас смотрит на выразительные голубые глаза Нила. Он просто продолжает смотреть и запоминать, насколько расширены зрачки Нила и как сильно они контрастируют с кристально-голубым цветом его радужки. Элисон прочищает горло, и тут происходит сразу несколько вещей. Эндрю понимает, в какую ситуацию он попал. Взгляд Нила падает на губы Эндрю на шокирующе долгое время, Кевин объявляет, что приготовил еще один, еще более зеленый смузи, а Ники спрашивает. — Вы собираетесь целоваться? Эндрю чувствует, как все его тело вибрирует от этого глупого вопроса. Глаза Нила расширяются, и Эндрю неловко признается, что да, он действительно хотел бы поцеловать Нила. Но он не сделает этого. Потому что он не спросил сначала. И еще, какого черта, Ники? Ему хочется придушить его за то, что он заговорил об этом. За напоминание о том, что этого точно никогда не случится. Вместо этого он вскакивает, быстро, как проклятый. Он должен уйти сейчас же. И он уходит. Он даже не останавливается, чтобы посмотреть на Ники, хотя ему очень этого хочется. Он не оглядывается на Нила, как обычно делает, вот как он потрясен. Он так близок к тому, чтобы потерять рассудок, ему нужно побыть одному, чтобы как следует успокоиться. — Эндрю… — говорит кто-то, но Эндрю закрывает дверь в свою комнату и опускается на пол, потому что ноги больше не могут держать его.

***

21 декабря Эндрю просыпается на следующий день, все еще держась за только что увиденный сон, когда вспоминает, в какую катастрофу превратился вчерашний вечер. Тогда его хорошему настроению приходит конец. Весь день он проводит в своей комнате, укрывшись толстым и теплым одеялом, глядя на все и ни на что, пока время идет. Рене, наверное, обвинила бы его в том, что он дуется и погряз в жалости к себе, но она бы преувеличила. Потому что это точно не то, что он делает. Он просто… думает. Думает о том, что ему следовало послушаться ее и отдалиться от Нила, прежде чем он причинил себе еще больше боли, решив, блядь, пообниматься с ним? О чем он думал? Но он решает, что заслуживает хотя бы одного дня, чтобы пожалеть себя. Это идеальное время для этого! Экзаменов больше нет, каникулы только начались, и сегодня воскресное утро. Никто не собирается его отвлекать. Кроме его соседа по комнате… Эндрю прислушивается к шагам Кевина и слышит громкий топот на кухне. Невежливо! Сейчас только одиннадцать утра! Он может еще спать! Через полчаса Кевин объявляет, что идет в фитнес-центр, а потом все стихает. Он выходит из своей спальни только тогда, когда Кевин уходит. Квартира пустая, хорошо убрана. Это, должно быть, весь тот шум из кухни ранее! Он смотрит на диван и видит, что пока Кевин убирался на кухне, он не сложил одеяла и не встряхнул подушки. Поэтому он начинает делать именно это. Складывает, встряхивает и распушает одеяла и подушки и что-то ужасно оранжевое. Он узнает этот дурацкий джемпер Нила, только когда берет его в руки. Он мягкий и выглядит поношенным. Он настороженно оборачивается, осматривая комнату, словно люди могут выскочить из ниоткуда и смеяться и издеваться над ним, дразнить его. Укажут на него пальцем за то, что он собирается сделать. Из-за невероятной глупости, которую он собирается совершить. Но там никого нет. Поэтому он осторожно подносит его ближе к лицу, сжимает так крепко, чтобы Нил наверняка понял, что он с ним сделал, и глубоко вдыхает. Запах стирального порошка, слабый запах лимонного дезодоранта и чего-то уникального, присущего только Нилу, омывает его. Образы Нила, прижавшегося к нему, улыбающегося Эндрю, смеющегося над его шутками, смотрящего на него своими очаровательными глазами, мелькают за веками Эндрю, и он отбрасывает джемпер так быстро, что можно подумать, что он обжег его. Он тут же закрывает глаза, не в силах смотреть на скомканный предмет одежды на полу. Глупый джемпер Нила. Должно быть, он забыл его здесь. Как он добрался до дома? На улице было холодно! Эндрю хочется встряхнуть его и спросить, зачем он пытается простудиться. Идиот… Он тяжело выдохнул. Он даже не заметил, что задержал дыхание. Он не может этого сделать. Он качает головой и возвращается в спальню, садится на край кровати, тяжело дыша. Он не может продолжать тосковать по Нилу. Это просто вредно для здоровья. Но что изменит один-единственный день? Разве он не может побаловать себя еще один день? Он вздыхает. Встает и тащит джемпер Нила к себе в постель. Три часа спустя он оказывается напротив Кевина, который только что открыл входную дверь, и они смотрят друг на друга широко раскрытыми глазами. Эндрю знает, что он, должно быть, выглядит неважно. Что состояние, в котором его сейчас видит Кевин, необычно. На нем уродливый, кричаще оранжевый джемпер Нила, к щеке прилипло тесто для пирожных, потому что он считает, что выпечка всегда помогает ему чувствовать себя немного лучше, а на заднем плане играет грустная музыка. Он моргает раз, два, и прежде чем Кевин успевает открыть рот, он быстро выкладывает тесто в форму, а затем в предварительно разогретую духовку. А затем он возвращается в свою комнату. Два часа спустя он получает текстовое сообщение от Нила, который спрашивает, как у него дела. Он не знает, как на него ответить. Это означает, что он также не может ответить на сообщение Рене, потому что он не может выйти в Интернет только для того, чтобы написать Рене. Не то чтобы он думал, что Нил будет проверять, когда он в сети, просто ему сейчас не хочется ни с кем разговаривать.

***

22 декабря Эндрю опаздывает на встречу с Рене. Он позвонил ей утром, и они договорились встретиться в их обычном кафе-мороженом. В том, которое всегда открыто, независимо от времени года и температуры. С нелепо сладким мороженым, которое так нравится и Рене, и ему. Он опоздал, потому что не мог снять джемпер Нила в течение десяти минут и потому что не мог найти свою черную толстовку. Он не хотел уходить без чего-то теплого, ведь на улице было прохладно. К тому же, не может же он просто так ходить в джемпере Нила на людях. Рене уже сидит там, где они обычно сидят и едят свои порции. Он подходит к ней, запихивая рюкзак и сумку под сиденье, и ударяет ее протянутый кулак своим. Как только он садится, она сует ему меню и указывает на новую акцию, которую предлагает кафе-мороженое. Там есть «Особенное рождественское». Оно выглядит сладким и шоколадным, с карамельным сиропом и печеньем с корицей сверху. Оно просто кричит о нездоровой пище. Он хочет его. Рене, очевидно, чувствует то же самое, потому что они оба говорят официанту, что хотят рождественское блюдо. Они смотрят друг на друга и разражаются смехом. Он смеется впервые с субботы. Чувствует себя легче. Как будто он действительно может дышать без того, чтобы воздух колол и жалил его. — Итак… — начала Рене, — ты хочешь поговорить о субботе? — Эндрю смотрит в сторону, пытаясь изобразить спокойствие и безразличие. Рене закатывает глаза так громко, что Эндрю практически слышит, как она это делает. — Что насчет субботы? — вероятно, не лучшее, что он мог придумать. Он прекрасно знает, что Рене знает, что Эндрю знает, о чем она говорит. — Ну, ты хочешь поговорить об этом? — спрашивает она и оборачивается, поворачивая шею, чтобы посмотреть, как далеко люди за прилавком продвинулись с их рождественским блюдом. Он знает, что она делает это, чтобы дать ему немного времени подумать, хочет он говорить об этом или нет. Уже одно это заставляет его открыться ей. — Я думаю, он знает, — шепчет он. — Что он тебе нравится? — Что я что-то чувствую к нему, да, — вздыхает он. — Я думаю, он понял, потому что я не мог держать руки при себе, и теперь все испорчено. Рене слегка наклоняет голову. — Я не знаю, — говорит она, — вы выглядели довольно уютно вместе на диване. Я не видела, чтобы он отходил от тебя. Он был практически у тебя на коленях и нежился в твоих объятиях. — Да, но он заснул, это не было намеренно, — говорит ей Эндрю. И даже если бы это было намеренно, это, вероятно, было чисто платоническим для Нила. Милые платонические объятия. Ура… Прибывает их рождественское блюдо, которое выглядит просто великолепно. Они начинают есть. — Итак, — говорит Рене, облизав ложку, — сколько раз ты можешь вспомнить, когда Нил засыпал при таком количестве людей вокруг? Я думала, ему не очень комфортно в больших толпах? — Понятия не имею, — говорит Эндрю. — Ну, из того, что я поняла, он ближе всего к тебе и Мэтту… и, возможно, Кевину. Но я не видела, чтобы он прижимался к ним, так что… — пожимает она плечами, откусывая еще кусочек. — Понятия не имею, — вздыхает он. — Иногда он просто делает такие вещи. Я не знаю, почему он заснул, но думаю, что он просто… что он просто устал? И его окружали друзья, и поэтому он, наверное, подумал, что это нормально — вздремнуть? Я действительно понятия не имею. Я не знаю, почему он так на меня смотрел. Я не знаю, почему он так прижался ко мне. Я не знаю. Рене выглядит так, будто тоже хочет что-то сказать, но Эндрю еще не закончил. — Я просто знаю, что он что-то понял в субботу, — почти шипит он, — он просто обязан знать, что я чувствую влечение к нему! Я, наверное… Я был так очевиден. Верно? И… и я не хочу, чтобы он больше не был моим другом из-за этого. Он не сможет думать, что я только его друг, потому что я ожидаю большего. Рене качает головой. — Хорошо, — говорит она, — я понимаю, что ты так чувствуешь, но откуда ты знаешь, что именно он понял? Может быть, он понял что-то другое? Нет. Нет, не понял. И Эндрю не позволит себе думать о другой возможности. Потому что ему кажется, что его сердце не выдержит, если он снова окажется неправ. А он ошибается. Он не нравится Нилу. Нил не интересуется. Его никто не интересует. Меньше всего такой грубый и ворчливый засранец, как Эндрю. Эндрю видел Нила с другими их друзьями. Они теплее, добрее и заботливее, чем он. Они легко шутят и поддразнивают друг друга. Эндрю совсем не похож на них. Он любит общаться лишь с очень немногими людьми, не говоря уже о том, чтобы проводить время с другими. Если у Нила и возникнут к кому-то чувства, то это точно будет не Эндрю. Эндрю — плохая идея для Нила. Он не сможет сделать Нила счастливым и… — Могу ли я что-нибудь сделать? — спрашивает Рене, вытаскивая его из самобичевания. Эндрю делает глубокий вдох и обдумывает предложение Рене. — Да, — говорит он, вспоминая оранжевый джемпер Нила. Тот самый, который он положил в сумку и затолкал под лавку. Тот, в который он вчера зарылся. В котором он вчера хотел утонуть. В котором он проснулся сегодня. Он нагибается, чтобы взять сумку и отдает ее Рене. — Джемпер Нила? — удивляется она вслух, заглянув внутрь. — Но тогда… в чем он добрался домой? — спрашивает она. — Понятия не имею, — говорит он, — просто… не могла бы ты занести его к нему? Я не могу держать его у себя дома, — он бы сошел с ума, если бы он постоянно был рядом, чтобы прижаться к нему, понюхать и зарыться лицом. — Конечно, — говорит Рене с мягкой улыбкой. И с этим Эндрю меняет тему. Позже во второй половине дня Нил снова пишет ему сообщение, и на этот раз он достаточно смел, чтобы написать ответ. Н: Хэй, спасибо, что сохранил мой джемпер в целости вчера. Э: Не волнуйся. Н: Я мог бы и сам забрать его. Н: Рене не нужно было приезжать сюда. Э: Все в порядке. Н: Да, но я все равно хотел с тобой поговорить. Н: Ты свободен завтра? Эндрю долго думает об этом. Конечно, Нил хотел бы поговорить о том, во что чувства Эндрю втянули их обоих. Он все понял, говорит он себе. Черт! И теперь он собирается сказать тебе, чтобы ты отстал. Ему не пришлось бы этого делать, если бы ты лучше держал свои чувства в узде, ругает он себя. Он думает о том, чтобы не отвечать, но не может заставить себя сделать и это. Чем скорее они поговорят, тем лучше. Тогда Нил сможет сказать ему, чтобы он прекратил это, а он сможет вернуть свои чувства обратно, и они смогут сделать вид, что ничего не произошло. Он набирает «да», но не сразу нажимает «Отправить». Вместо этого его большой палец замирает над кнопкой «Отправить», кажется, на несколько часов. Ему кажется, что вся его жизнь проносится мимо. Слишком быстро, слишком ярко. Ему становится плохо. Он делает неглубокий вдох и нажимает кнопку отправки, прежде чем передумает.

***

23 декабря Они собираются встретиться в кафе-мороженом. Официантка улыбается ему, а мальчик за прилавком выглядит довольно смущенным. Эндрю — постоянный клиент, но он редко появляется два дня подряд. Кафе-мороженое находится не за углом. Эндрю изучает меню, хотя прекрасно знает, какие варианты, вкусы и начинки они предлагают. Но ему нужно чем-то занять руки, потому что он нервничает, как собака в приемной ветеринара, и держать что-то в руках, переворачивать страницы, читать меню вроде как помогает. И сахар тоже помогает. Прилив сахара определенно поможет успокоить его нервы. Вот почему он решил поговорить с Нилом здесь. Он утопит себя в тошнотворно сладком и приторном мороженом, чтобы справиться с беспокойством. Он хмурится, глядя на меню. Обычно он хмурится, потому что лучше хмуриться, чем плакать на людях. Это было бы неловко, и люди стали бы его жалеть. А он не может допустить, чтобы незнакомые люди его жалели. Придурки с фальшивыми задницами. Люди могут отвалить. Он так сосредоточен на меню, что вздрагивает, когда Нил опускается в кабину напротив него. — Привет, — говорит он. Голос Нила немного сбивается, и беспокойство Эндрю резко возрастает. Он ворчливо здоровается в ответ и зарывается лицом в меню. — Итак… что здесь хорошего? — спрашивает Нил и смотрит на меню с осуждением в глазах. По словам Кевина, Нил никогда не любил сладкое. Это также часть причины, по которой Эндрю решил заставить Нила отказать ему здесь. Если Эндрю должен чувствовать себя неловко и плохо, то Нил должен, по крайней мере, чувствовать, что все слишком сладкое, чтобы есть. Он знает, что это подлый ход, что это немного злобно, что он так злорадствует, но это как-то помогает. — Рождественское блюдо, — ворчит Эндрю. Он знает, что это, безусловно, самое сладкое блюдо в меню, но Нил не спросил о том, что бы Эндрю порекомендовал, да и Нилу не понравилось бы никакое другое блюдо. Все они либо увенчаны смайликами, либо печеньем, либо взбитыми сливками, либо шоколадным соусом, либо карамелизированными орехами, либо еще каким-нибудь невероятно гниющим на зубах коктейлем. И таким образом ему удастся дважды съесть рождественское блюдо, потому что Нил, скорее всего, съест только два кусочка и заявит, что сыт. Они делают заказ, и Нил слегка ерзает под взглядом Эндрю. — Кстати, — говорит он и достает из сумки что-то большое и черное. — Я одолжил твою толстовку. Так вот почему он не мог ее найти… — Ты хотя бы постирал ее или она теперь пахнет капустой, шпинатом и протеиновым порошком? — спрашивает Эндрю, разрываясь между надеждой, что Нил не стирал его толстовку, так что он все еще может чувствовать запах Нила на ней, и надеждой, что Нил постирал ее, так что он сможет наконец забыть его. Нил выглядит немного ошеломленным. — Я совсем забыл, но я не хотел… потеть в ней? — поспешно объясняет он и проводит пальцами по волосам. Он выглядит немного виноватым. В животе у Эндрю порхают бабочки. Ему придется постирать толстовку завтра. Или послезавтра. В ближайшие несколько дней. Сейчас он хочет вырвать толстовку из пальцев Нила, чтобы прижать её к себе. Представить, что он обнимает Нила, прижимаясь все ближе и ближе, пока они не растают вместе. Прекрати, напомнил он себе. — Просто отдай мне мою толстовку, — говорит он. Нил пытается возразить, но Эндрю не соглашается. Он хватает свою толстовку и притягивает ее ближе к себе. Приносят мороженое. Нил пытается скрыть свое отвращение к чудовищу, которым является рождественское блюдо, но ему это совершенно не удается. Он откусывает один кусочек и медленно глотает. Он выглядит полным отвращения. — Ну, я думаю, ты то, что ты ешь, не так ли, — говорит он, и Эндрю перестает дышать. То, что только что сказал Нил, можно истолковать двояко. Либо Нил только что оскорбил его и назвал его отвратительным, либо он назвал его сладким. Эндрю уверен, что Нил, должно быть, пытался оскорбить его за то, что он заставил его заказать это. У Нила нет причин называть его сладким. Нил не интересуется и уж точно не флиртует. В итоге они не разговаривают о том, о чем хотел поговорить Нил, потому что Эндрю понятия не имеет, как ответить на оскорбление Нила.

***

24 декабря Нил снова ведет себя странно. После того замечания, которое он сделал вчера, он переключался между избеганием зрительного контакта, как будто глаза Эндрю были вредителем, и пялился на него, как будто Эндрю был каким-то известным игроком экси. Это было чертовски запутанно. Теперь он стоял в квартире Эндрю, держа в руках контейнер для еды. Еще слишком рано для того, что Нил хочет сказать или сделать. Эндрю, конечно, единственный человек, который так думает. Кевин не спит с семи утра, и именно из-за него Нил сейчас стоит здесь и ухмыляется, вместо того чтобы ждать у их квартиры. — Что? — спрашивает он. — Так что меня не будет здесь на Рождество. Я собираюсь провести его с дядей, а твой подарок еще не пришел, — объясняет Нил. — Поэтому я попробовал испечь для тебя пирожные, — чем больше времени проходит, тем неувереннее он выглядит. Эндрю не может наблюдать, как он запинается, как бы очаровательно он ни выглядел, но на это просто больно смотреть. — У нас все хорошо, да? — спрашивает Нил. — Из-за того, что случилось в суббо… Эндрю прерывает его. — Просто не упоминай об этом, — говорит он, и улыбка Нила немного ослабевает. Но он кивает. Кивает и сует пирожные в руки Эндрю. Эндрю осматривает их. Они выглядят темными и хрустящими. — Мэтт помог мне их испечь, — говорит Нил и продолжает рассказывать о своем соседе, а Эндрю откусывает кусочек. Он одобрительно хмыкает. Пирожное действительно вкусное. Тем временем Нил рассказывает ему о Мэтте. Мэтт такой-то и такой-то. Мэтт говорит, что пирожные лучше, чем шоколадный фондан. Мэтт говорит, что в тесто всегда нужно класть немного больше масла. Мэтт говорит, что нужно всегда предварительно разогревать духовку. Мэтт говорит, что эти пирожные вечны. — Ничто не вечно, Нил, — говорит ему Эндрю с полным ртом вкусных пирожных от Мэтта. — Ну, нет, но я мог бы стать твоим ничем, — говорит Нил. Что? Эндрю моргает на него. Затем он мысленно возвращается к тому, что сказал, и стремительно давится пирожным. Он давится и давится и, кажется, не может перестать им давиться. Нил выглядит изумленным. Он смотрит на Эндрю широко раскрытыми глазами. — Что? — пытается спросить он, потому что какого черта? Нил делает это нарочно? Почему он только что это сказал? Но прежде чем он успевает спросить и потребовать ответа, Нил уже выходит за дверь.

***

27 декабря Нил писал ему каждый день из дома дяди, сообщая о матче «Троянцев» против «Лисов» и о других любимых командах. Эндрю не особо волнует ни одна из этих команд, но ему нравится, что Нил хочет поговорить с ним и просто рассказать о своем дне. Он посылал Эндрю фотографии печенья, которое испек его дядя, смузи, который Нил сделал, он посылал Эндрю скриншоты мемов, которые показались ему смешными, и все такое. Сообщение, которое Эндрю читает сегодня, говорит о том, к чему он не готов. Рационально он знал, что Нил вернется из дома дяди, но эмоционально он использовал время без Нила, чтобы попытаться выбросить его и его странное поведение в последнее время из головы. Н: вернулся с каникул Н: встретимся перед кафедрой английского языка в 15:00 Н: ? Итак, Нил вернулся из семейной поездки на Рождество и хочет встретиться… Для чего, Эндрю понятия не имеет. Может быть, это оно. Может, Нил еще немного подумал и наконец-то скажет ему, чтобы он отвалил? Э: Ок. И вот они встречаются перед кафедрой английского языка Государственного университета Пальметто. На Ниле мало одежды, дурак. Эндрю вылезает из своей серо-черной толстовки и швыряет ее в Нила. — Мне не нужно, чтобы ты тут заболел, — объясняет он. — Сейчас зима. Неужели никто никогда не говорил тебе, что нужно одеваться соответственно? Нил качает головой. На его лице появляется нелепая ухмылка. — Но тогда ты бы не стал делиться со мной своей одеждой! — говорит он и натягивает толстовку Эндрю. В одежде Эндрю он выглядит очень маленьким, хотя он немного выше Эндрю. Он просто такой худой. — Ты что, не ел? — Эндрю ворчит и тащит его внутрь отделения, которое, к счастью, открыто, несмотря на праздники. Нил следует за ним без сопротивления, но закатывает глаза на замечание Эндрю. — Очевидно, я ел! Организму нужна еда, — говорит он, — здоровая еда. Не то чтобы ты об этом знал. Эндрю приходится подавить улыбку. Ему нравится, когда Нил становится таким взбалмошным и дерзким. — Твой подарок прибыл, пока меня не было, — говорит Нил, когда они наконец садятся в общей комнате. В ней немного пахнет затхлостью, но в остальном все чисто. И, конечно, тихо, потому что никто не хочет проводить в кампусе больше времени, чем нужно. — Мой подарок? — спрашивает Эндрю. Нил кивает и достает маленький пакет, меньше, чем коробка с пирожными, которые он принес Эндрю несколько дней назад. Пирожные, которые он съел. Пирожные, которыми он дорожил, просто потому что Нил их приготовил. Пирожные, которыми он… подавился. Эндрю берет коробку и не теряет времени, гадая, что внутри. Мысли Нила иногда бывают странными. Это может быть что угодно. Поэтому он даже не пытается догадаться. Когда он распаковывает подарок, то берет его в руки, чтобы внимательно рассмотреть. — Фотоаппарат? — спрашивает он. — Моментальная камера! — Нил поправляет его и придвигается ближе, чтобы указать на особенности камеры, рассказывая о крутых инструментах, фильтрах и прочем. — Ты ведь знаешь, что я не фотограф, верно? — Эндрю говорит, но думает о нескольких вещах, которые он мог бы сфотографировать. Бродячие кошки. Рене. Рождественское мороженное. Свою выпечку. Нила. Да, определенно Нила! — Я знаю, но я подумал, что это поможет тебе представить нас вместе, — говорит Нил, и Эндрю замирает. На мгновение единственным звуком в комнате становится тиканье старых часов. — Что ты делаешь? — спрашивает он, очень медленно и тихо, потому что это ненормально. Что бы Нил ни пытался сделать, это не он. Он ведет себя странно. — Что ты имеешь в виду? — что ты имеешь в виду? Он серьезно? Он действительно только что спросил об этом? — Это замечание, — хмыкает он. Почему он должен все усложнять? Неужели он действительно собирается заставить Эндрю объяснить все по буквам? — Представить нас вместе? — спрашивает Нил, и Эндрю кивает. — Ты серьезно? — Нил… Эндрю не знает другого слова, кроме как «возмущен», чтобы описать реакцию Нила в данный момент. — Да, — говорит он. Нил честно хнычет и вцепляется в волосы. Он откидывается назад, наклоняет голову, упираясь ею в спинку кресла. Обнажая свою веснушчатую и слегка покрытую шрамами шею. — Такой тупой, — Эндрю слышит его слова. Он уже собирается ответить и оскорбить Нила в ответ, когда Нил делает глубокий вдох и встает. Медленно, контролируемо, напряженно. — Ты невежественный, невежественный идиот, — бормочет он, — я пытался флиртовать. Флиртовать? ФЛИРТОВАТЬ?! — Флиртовать? Ты пытался флиртовать? — это как-то сюрреалистично. Зачем Нилу пытаться флиртовать с ним? — Да, последние несколько дней. Кстати, спасибо, что заметил, — хмыкает он. Эндрю находит это невероятно забавным. — Это богато, — говорит он, тоже вставая. — От тебя! — добавляет он. — Да? — Да, потому что я тоже пытался флиртовать с тобой весь семестр, ну почти весь семестр! Нил открывает рот, но ничего не выходит. Теперь он сам смотрит на него. — Что? — Я не использовал глупых пикап-фраз, но я долго пытался! — он пытается сохранять спокойствие. Он всегда ненавидел, когда люди кричат друг на друга, и он не станет одним из них. Но, черт возьми, трудно сохранять спокойствие и молчать. — Ты пытался? — спросил Нил, — то есть ты остановился? — Да, я подумал, что тебе это неинтересно, — говорит он. Потому что ты не интересуешься, думает он. Но он не говорит этого, потому что чувствует себя невероятно виноватым за то, что разнюхивал. — Ты никогда не давал понять, что тебе кто-то нравится. — Обычно нет. Я никогда не чувствовал влечения к кому-либо. Сердце Эндрю начинает биться немного быстрее. Если все это ему не приснилось, что вполне возможно, учитывая его невероятное воображение, то это означало… — А теперь? — тихо, так тихо, но Нил все равно его слышит. — Ты мне нравишься, — говорит он. — То есть, ты мне нравишься не с самого начала, но уже давно. В дружеском смысле. Но теперь ты мне нравишься и… эээ… романтически. — Что изменилось? — спрашивает Эндрю. — Ночь кино, — объясняет Нил. Ночь кино, думает Эндрю и вспоминает, как расширились зрачки Нила после пробуждения. Как он пристально смотрел на Эндрю. Как Нил смотрел на губы Эндрю. Как Нилу не было противно от глупого замечания Ники о том, что они должны поцеловаться. Он даже выглядел немного удивленным. — Мне понравилось, что ты был так близко. Я как бы понял, что мне никогда не нравилось, когда кто-то был так близко, — шепчет Нил, и внезапно вся его накопившаяся энергия уходит. Нил опускается обратно на диван и тяжело выдыхает. Он смотрит на пол. Эндрю хочет обнять его и никогда не отпускать. — Знаешь, как я был напуган, когда понял, почему? — смеется он, — как я был растерян? Мне никогда раньше никто так не нравился… И самое безумное, что я не думал… Это… осознание… Я понял, что ты мне нравился все это время, просто я не знал. И тогда я не обдумал это, как следует, знаешь, я просто знал, что должен как-то… что-то сделать. И тогда я сделал. Я пытался, но я… знаешь, я нагуглил десять лучших пикаперских фраз или что-то в этом роде… И как… откуда мне было знать, что они ужасны? Эндрю должен улыбаться. Нил такой честный, такой решительный. Нилу никогда никто не нравился, но как только он это понял… он решил что-то с этим сделать. Эндрю никогда не был бы таким смелым. Он не может поверить, что это происходит на самом деле. Что Нилу он действительно нравится. Что у него есть шанс с ним. — Я тебе нравлюсь, — говорит он. — Да, — подтверждает Нил, хотя Эндрю не спрашивал. — Значит, мы нравимся друг другу. — Похоже на то, да, — кивает Нил. — У тебя есть еще плохие фразы для пикапа? Нил фыркает. — Дай подумать, — говорит он. Он выглядит таким милым с этой мягкой улыбкой на лице, пока пытается что-то придумать. Эндрю хочет сфотографировать его, чтобы сохранить этот момент навсегда. Он медленно поднимает фотоаппарат. — Я хочу сфотографировать тебя, — говорит он, и Нил улыбается еще шире. — Да, — хихикает он, и Эндрю делает снимок, и он выглядит так очаровательно! Затем Нил прочищает горло и делает глубокий вдох. На его губах играет озорная улыбка, предвещающая хаос. — Твои… эээ… губы выглядят одинокими, — говорит он и начинает хихикать, — не хотели бы они… — хихиканье переходит в смех, и Эндрю восхищается этим зрелищем. Нил очень старается сосредоточиться, взять себя в руки, но ему это удается не сразу. Это занимает некоторое время. Эндрю использует это время, чтобы смотреть, смотреть и смотреть на него. В конце концов Нил успокаивается, но блеск в его глазах все еще присутствует. — Твои губы выглядят такими одинокими, не хотели бы они встретиться с моими? Эндрю не нужно долго думать над этим вопросом. Ему вообще не нужно думать об этом, потому что да! Да, конечно, он хочет поцеловать Нила! Всегда. Поэтому он встает, подходит к дивану, на котором сидит Нил, и садится рядом с ним. — Ты серьезно? — спрашивает он. Он должен быть уверен, что Нил действительно хочет этого. Что он действительно хочет поцелуя. Потому что пикаперская фраза может быть милой, но это все равно пикап-фраза, а Эндрю не хочет переходить границы. Нил кивает и снова смотрит на Эндрю. С тем самым неразборчивым выражением лица. То самое, от которого у Эндрю замирает сердце. То, которое заставляет его мозг гореть. Ему очень нравится этот взгляд. — Да или нет? — спрашивает он снова, потому что это все еще кажется нереальным. — Да, — улыбается Нил. — Ты? Эндрю судорожно кивает головой. — Да. И тогда Нил первым преодолевает расстояние между их губами, чтобы нежно поцеловать его.