Незримо связаны

      Его взгляд мог сразить и свести с ума любую ведьму в былые времена, и даже сейчас, а он влюбился в друга детства. И чтобы стать ещё ближе, на заре отношений директор Хексайда включил профессора мерзости в штат преподавателей.       Оставаться после уроков они уже не боятся – давно уже не дети, а сами учителя. Стоит Бампу запереть дверь кабинета, как начинается: «А помнишь…» Его возлюбленный любит побеседовать о прошлом, компенсируя этим свой возраст, да и сам директор не прочь поболтать. Исход таких бесед почти всегда один – секс.       Учились они в разных школах и зачастую соперничали на спортивных состязаниях между Хексайдом и школой Святого Эпидерма, где учился будущий профессор. Тёплые воспоминания стали неотъемлемой частью их дружбы, а затем и любви.       Иногда их взгляды расходятся, что совершенно естественно. Профессор, к примеру, не любит секс на директорском столе и закрывает глаза всякий раз, когда ложится на его холодную, твёрдую поверхность, а после – стирает себе память об этом. Ну а Бамп опасается близости на природе, где их могут увидеть даже ночью, но именно это и заводит профессора. Несмотря на эти и множество других различий, их чувства с каждым годом пылают всё ярче, словно стремясь наверстать более слабые их проявления в прошлом, когда директор пытался разнообразить свои порывы, увиваясь за ведьмами, а друг ревновал.       Все страдания и вся ревность давно позади, но и теперь, хоть и редко, оба устают и уносятся в свободное плавание, в своеобразный отпуск друг от дружки, без намёка на измену, да и возраст не тот. Зато после месяца-двух чисто деловых отношений, истосковавшись, сходятся вновь, и, как и в юности, профессор усаживается позади, чтобы заплести длинные тёмные волосы Бампа в одну толстую косу, или в несколько тоненьких. Его маленькие пальчики на удивление ловко справляются с этой задачей. Делают это они вне школы, чтобы точно кто-то увидел и раскрыл их тайну. Странно, но директор не боится косичкоплетения у всех на виду и позволяет довести себя до берега реки, или скамьи под тенистыми кронами. Сперва профессор аккуратно расчёсывает каждую прядь, а уж после плетёт косу и любуется проделанной работой вместе с возлюбленным. Такое времяпрепровождение доставляет им не меньше удовольствия, чем поцелуи или секс.       Если бы кто-то спросил, что в их союзе нравится им больше, никто бы не назвал очевидное. Может, это и высшее удовольствие – трахать возлюбленного на столе, но директору нравилось, когда маленькие, острые пальчики профессора впиваются ему в скулы при поцелуе. А тот любит, когда ему ласкают уши, и неважно, руками, зубами, или языком. Это быстро распаляет его, и даже если Бамп не настроен на секс, он уже тронул его уши, и профессор просто так не отпустит. Если не время и не место резвиться на столе, он ныряет под стол, добираясь до члена партнёра. Вопреки его слабым протестам, берёт в пасть, забирая в свой плен и остального Бампа. Всё потому, что если не хочешь любимого, будь добр не трогать его уши!       Порой их магия мерзости тоже идёт в ход - в качестве стимуляции, или обездвиживания. Пользуются они ею редко – вполне хватает секса без посторонних веществ или игрушек.       Иногда их секс всё же бывает приличным, как у всех, в обычной постели. Увлёкшись поцелуем, оба валятся в мягкий плен подушек, и Бамп, как ребёнка, прижимает к себе профессора, бережно и неторопливо обнажая его, а затем и себя. Жалеет он лишь о том, что, вбивая его в эту кровать, не может обнимать и целовать. А профессор жалеет, что не видит его счастливого лица, особенно, когда тот кончает. Всё это лишь мелочи, неспособные разрушить их неразрывную связь, и та, великая сила, соединившая их, вряд ли угаснет, будучи сильнее любых разногласий и ссор.       И всё чаще от профессора в такие минуты директор слышит трогающие за сердце слова:       - Я хочу, чтобы ты жил вечно, Рони.       Конечно, он понимает, почему любимый так говорит. И оба знают, что это недостижимо. Никто не верит в вечную жизнь, и не стремится её продлевать своей магией. Зато оба верят в любовь, которую познали, чтобы в этой любви достойно встретить свой конец, когда он наступит.       - Мы УЖЕ вечны, Герми, - шепчет в ответ Бамп, подразумевая то самое. Профессор молча кивает, даря ему ещё один, совершенно не лишний, поцелуй.