Contrast

      Кейа никогда не был глупым. Наоборот, всегда осознавая свое превосходство над другими: он был хитрым и расчетливым. Хотя привычка продумывать почти каждое действие на пару шагов вперед появилось относительно недавно. Всё учатся на ошибках. С людьми нужно было быть всегда настороже, даже вне работы, когда вечером идёшь домой.       Но с Альбедо… С ним хотелось не думать. Просто отключить голову и вслушиваться в монотонные рассуждения о чем-то, что Альберих и после часовой лекции бы не понял. Не потому, что он был глуп, просто юная гордость Мондштадта была чересчур умной.       Только Альбедо мог зачитывать рецепт томатного рагу с интонациями пятидесятилетнего профессора из Сумеру. Только он мог часами обдумывать одну и ту же мысль, почти не мигая и глядя в одну точку, аккуратно положив подбородок на сложенные в замок руки. Только Принц Мела мог быть одержим ледяным и смертоносным величием Драконьего Хребта.       Многих такие странные заносы отталкивали, несмотря на приятный характер алхимика. Поэтому все ограничивалось знакомством или рабочими отношениями. Кейю же это завораживало. Такой спокойный, собранный и невероятно талантливый. Загадочная картина в чьем-то старом доме. Нельзя такого не любить!       Да, у них разница в возрасте почти десять лет; Да, у них разница в росте почти на голову; Да, у них разница в силе и опыте. И все бы ничего, не будь альфой Альбедо, а Кейа — омегой. Их отношения — яркий пример разрыва шаблонов.       Алхимик часто стыдился, как раньше думал Альберих, когда они стояли рядом. Тогда их различия были слишком очевидными. Он стремился либо усадить Кейю, если была такая возможность, тупил взгляд, мог просто сменить тему разговора и уйти. Однако со временем подобное поведение сошло на нет, будто этих неловких ситуаций и не было.       Кейа же не придавал этому значения. Он почти всю свою жизнь удивляет Монд своим экзотическим видом. Он привык к вечным взглядам да шепоткам за спиной. Однако Альберих поначалу волновался за реакцию своего возлюбленного. Тот, в принципе, особо чужого внимания не ценил.       — Решил удостоить праздник своим присутствием? — спрашивает уже немного подвыпивший Кейа, подсаживаясь за стол к Альбедо.       — Слежу за вашим поведением, сэр Альберих, — отчеканил алхимик. Взгляд голубых глаз блуждал по лицу и элементам одежды, как бы оценивающе. Холодно анализируя все увиденное.       — Как оскорбительно, ты мне не доверяешь? — выгибает бровь капитан, подперев голову рукой.       — Просто решил провести выходной с тобой, — пожал плечами Бедо. — Но дома тебя не оказалось.       Альберих улыбается, довольный подобным ответом. В коем-то веке Альбедо отлучился от работы и даже решил явить себя народу, да ещё и в компании Кейи. Ну что за подарок.       — Послал бы весточку — я бы тебя подождал, — тянет слова синеволосый, прежде чем пригубить напиток, что забрал с собой, когда уходил от барной стойки. Пришлось даже прервать свою словесную перепалку с Дилюком, но любимое хобби выводить названного брата из себя разговорами не о чем может и подождать.       — Что же... Давай выпьем за твоё возвращение!

***

      Рыцарь мог часами лежать на коленях Альбедо, пока тот рассказывал что-то на своём заумном языке, аккуратно поглаживая и почесывая синюю шевелюру. Будь Кейя котом, точно бы мурчал, расслаблено прикрыв глаз. С алхимиком было спокойно…       Вот и сейчас был один из таких вечеров: Кейа пристроил свою голову на коленях Альбедо, последний же читал какой-то научный труд, не самый увесистый, раз одной рукой умудрялся гладить синие пряди. День выдался спокойным, без лишних тревог и громких происшествий. Кажется даже Кли шалила меньше чем обычно. Голос алхимика был тихим и медленным, когда он зачитывал некоторые абзацы вслух. То ли он пытался окончательно убаюкать этим Альбериха, то ли ему так было легче обрабатывать информацию под вечер.       Кейя потянулся, выпрямляясь до хруста в позвоночнике. Видимо, Альбедо не ожидал этого, раз немного дернулся, убирая руку с головы рыцаря: решил, что тот давно спал или просто забыл о его существовании, задумавшись над книгой.       — Я слушаю, правда, — тихо мурлычет Альберих. Алхимик на такое заявление лишь скомкано хмыкнул, отводя взгляд от его лица на пол, потом на страницы заполненные схемами.       « Опять засмущался » — смеётся про себя рыцарь. Он тянется рукой к бледной щеке, оглаживает, зарывается длинными пальцами в светлые волосы, которые без хвостика пушатся и путаются.       — Продолжай, милый, — проворковал просяще Альберих.       Альбедо посмотрел на него с недоверием сверху вниз, но черты лица сразу смягчились: Кейа смотрел на него с живым интересом пусть и явно ничего непонимающим взглядом. Парень отпустил смешок на эту картину, которую видели всего единицы: такая особенная искренность от Кейи, что всегда выглядит хозяином ситуации и с лисьим удовольствием насмехаешься над глупым окружением. Бесценно.       — Ма’кха…       Кейа заинтересованно тихо уркает. Альбедо шепчет его прозвище на каэнрийском языке, что нежностью звуков не отличался, но отчего-то получается мягко, тягуче, с придыханием. Он коснулся костяшками мягкой поверхности повязки на глазу, как бы спрашивая. Синеволосый снова довольно жмурится и в знак разрешения приподнимает голову, позволяя не просто стянуть элемент одежды, а спокойно развязать затяжки без лишних неудобств.       Теперь она лежит на столе, вместе с недочитанной книгой. Сегодня они уже никому не понадобятся.       — Интересное зрелище? — хмыкает Кейа, полуприкрыв глаза. Золотистая радужка левого ока тепло поблескивает в свете помещения, как обычно блестит Куркума, когда ловит солнечных зайчиков.       — Весьма, — сдержанно констатирует Альбедо, но нежно оглаживает пальцами смуглую мягкую кожу, что обычно скрыта под повязкой, кончиками пальцев. Две белые четырёхконечные звёздочки дрогнули и расширились, выдавая задорный блеск. Пусть одна и чуть более затухшая чем другая, они обе не померкли за столько лет. И в ближайшее время точно не потухнут.       — Поинтереснее академской писанины? — вкрадчиво спрашивает синеволосый, приподнимаясь на локтях, но его продолжают удерживать у себя на коленях. Льнет к рукам, когда они оглаживают щеку и затылок.       — Возможно, — Кейа на эту словесную скупость лишь возмущенно уркает, даже не замечая, что ему ловкими движениями расплетают хвост. Урчит громче, уже заметно, когда длинные пальцы зарываются в синие пряди, немного путая и оттягивая.       Альбедо мог быть скуп на слова, но не на ласку. Альберих жмурится, чувствует поцелуй у виска и над бровью. Улыбается уголками губ, хочет ответить, но ему не дают, удерживая за затылок и скулы, немного грубо их сжав. Кейа не жалуется, наоборот, одобрительно гортанно гудит, позволяя делать с собой, что возлюбленному вздумается.       — На следующей неделе я отправляюсь на Хребет, — невзначай сообщает алхимик ближайшие планы. Рыцарь лишь перестаёт улыбаться. Нет смысла просить Альбедо остаться — он должен работать над исследованиями. Как и нет смысла напрашиваться в сопровождение — Кейа нужен в Мондштадте.       Омега прижался щекой к груди своего альфы, как бы в знак понимания и принятия. Но все же пробурчал укоризненное: «Ты только недавно вернулся…». Кейа никогда не ревновал Альбедо к другим людям, но идея того, что зависимость алхимией и мертвенные красоты Хребта заставляют их часто расставаться — заставляла немного закипать. Это было так глупо, но так несправедливо.       — Дома на ум приходит много мыслей, — уклончиво начал Бедо, понизив голос. — Я могу бесконечно перебирать теории, выдвигать гипотезы… Даже как оказалось обсудить новости с прибывшей делегацией из Сумеру, — он усмехнулся. Казалось он хотел добавить что-то ещё, но решил резко закончить свой монолог. — Но проверить все опытным путем — только на Хребте.       — Одержимый гений, — со вздохом заключил Кейа, наконец выпутываясь из рук Альбедо. Этот парень был безнадежен, наверное, этим Альбериху в душу и запал.       Теперь он сидел полубоком, потягиваясь и выпрямляя спину. Волосы были распущены и не аккуратно стелились по всей спине, белой поверхности рубашки.       — Тогда в этот я жду ещё рисунков хиличурлов и вечерних пейзажей, — как бы выдвинул цену своему спокойствию Кейа. Альбедо уже хотел сказать что-то, заверяя его в таком исходе, но синеволосый положил руки ему на щеки, рывком притягивая к себе ближе и смерил серьёзным взглядом. Звёздочки почти сжались в крестики. — И никаких опытов на себе, слышишь?       — Кейа, я-       — Альбедо, — хмурится и смотрит со всей строгостью, как когда отчитывает Кли за очередную перешедшую черту дозволенного шалость.       — Слушаюсь и повинуюсь, ма’кха, — наконец заверяет алхимик, прикрыв глаза. Чувствует лёгкий поцелуй в лоб. И впрямь как с ребёнком.       — В конце концов, — Альберих гладит светлые скулы, наконец даря ответную ласку. — В темницах ордена полно пленных похитителей сокровищ, — чересчур спокойно размышляет Кейа, будто и не предлагает ставить опыты над заключёнными.       Альбедо смеется, а звезды напротив снова блестят, со своими мягкими изгибами:       — Какая безжалостность.       — Одним больше, одним меньше, — заговорчески тянет слова рыцарь. — Всем все равно. А так они хотя бы пользу принесут.       Ещё одна сторона капитана Ордо Фавониус, о которой не все задумываются. Однако Альбедо точно знает, кто занимается допросами. Кейа большинство людей терпеть не мог, некоторых ненавидел, но все равно продолжал с дежурной улыбкой изо дня в день играть роль их приятеля и соратника.       Кейа однажды поделился с ним своим мнением о некоторых личностях. Кажется, все началось с его радостного рассказа о Кли и Рейзоре, что как хвостик ходили за ним весь патруль в тот день, а закончилось все разбитой кружкой, когда речь зашла о Барбатосе. Как говорится, стоит получше узнать человека — и он откроется совсем с другой стороны.       Альберих снова тянет к себе, на этот раз нежно, но требовательно. Целует в губы, чувствует ответную хватку на пояснице. Тепло будоражит и пьянит не хуже любого вина. Кейа бы уже давно довольно мурчал, если бы мог. Но ему далеко до тех же кецлайнов в звуковом разнообразии.       — Нет, — однозначно одергивает Кейа, когда чувствует, что Альбедо наклонился к его шее. Склоняет голову к плечу, вынуждая того отстраниться обратно. То ли из вредности, чтобы подразнить визави, то ли по какой-то своей причине. В ответ слышит тихий, недовольный гортанный гул.       — И не ешь пауков, — усмехается Кейа, резко поднимаясь с дивана.       — Всю жизнь будешь мне это припоминать? —закатывает глаза Альбедо, под тихий смех парня. Тот обернулся, из-за чего кончики распущенных волос немного ударили Альбедо по носу.       — Ох, Бедо-Бедо, — качает головой синеволосый. — Я думал, ты знаешь меня на все сто, — он состроил наигранно грустную мордашку. — Конечно, буду!