Яблони в сентябре

      Когда Никколо предложили помочь с работой на земле, он собирался отказаться. Многочасовой утомительный ручной труд его не привлекал, если только дело не касалось кухни; однако он вмиг поменял свое мнение, когда узнал, что с ним будет его девушка Саша и их общие друзья.       И теперь он собирает яблоки под палящим сентябрьским солнцем, ходит от яблони к яблоне с наполовину полной корзиной в руке, ищет самые спелые плоды и думает, сколько же разных блюд, десертов и закусок он мог бы попробовать приготовить из них. Но не это являлось основной задачей. Изначально его с друзьями позвали за тем, чтобы собрать как можно больше яблок на участке, принадлежавшем семье Браус. Знаменитый домашний яблочный сок, который делали Браусы, любила вся деревня. В качестве благодарности за помощь со сбором обещали корзину яблок и немного карманных денег. Неплохое вознаграждение, если еще и учесть, что друзьям выпала отличная возможность повеселиться в последние погожие осенние дни. (К тому же, так Никколо мог побыть с Сашей и произвести хорошее впечатление на ее родителей своим трудолюбием. Все будут только в плюсе.)       Первые несколько часов прошли спокойно, все были заняты: собирали яблоки, таскали полные корзины в дом и вытирали пот со лба. Но ближе к полудню вся серьезность постепенно исчезла, когда Жан и Эрен начали соревноваться кто быстрее, Конни и Армин — сравнивать сорта яблок, Микаса и Саша — обсуждать следующую групповую тренировку. В конце концов, работа застопорилась. Яблоки собирались все ленивее, корзины наполнялись медленнее, походы в дом становились все реже. Никколо не мог винить своих друзей: стоя посреди сада, уперев руки в боки и не отрывая взгляда от пейзажа, он все сильнее погружался в свои мечты.       Ох, как этот день вдохновил его. Зеленые листья и красные яблоки, позолоченные солнечным светом, сухая трава, что хрустит под ногами, соломинки, торчащие из-за самых маленьких деревьев, смех друзей, запах осени и свежескошенной травы… И наконец, синее-синее небо, безо всяких облаков, или, может, кое-где они все же были, позволяя им хоть чуть-чуть отдохнуть от солнечного зноя. Чистейшая красота заставила его задуматься, какую магию творит сама Жизнь, когда создает подобные моменты. Поскольку нет никаких сомнений, что это настоящее волшебство. Иначе как еще можно объяснить дрожь, пробегающую по его коже; объяснить желание, нет, странную тягу петь и смеяться; объяснить, что этот момент неподдельной радости и покоя, казалось, никогда не закончится? Не говоря уже о бесконечных мыслях о вкусах, сочетаниях и сладостях, которые приходили ему в голову каждый раз, как он срывал яблоко.       Внезапно Никколо почувствовал, как кто-то схватил его сзади за плечи и слегка потянул вниз. Знакомый голос игриво прошептал ему на ухо «А ну-ка догони!», и, прежде чем он успел обернуться, виновница уже затерялась среди яблонь. Никколо улыбнулся — «Игра началась», подумал он, проследив за направлением, в котором только что убежала хихикающая Саша.       Никколо хотел бы назвать этот вызов веселой игрой — романтической веселой игрой, прощу заметить, совсем как в книгах и фильмах, — но задумка Саши скорее походила на спортивное состязание, в котором он теперь невольно участвовал. В отличие от Саши, Никколо даже близко не был спортсменом, что затрудняло бег, особенно когда светило солнце (конечно, оно начинало садиться и не палило, как раньше, но все равно было очень жарко). Чего еще ожидать от повара до мозга костей, чьи основные занятия заключались в том, чтобы измельчить продукты, смешать специи и заправить блюдо? И все-таки он продолжал продвигаться вглубь сада. Единственной мотивацией бежать, перепрыгивать через корни, лавировать между деревьями, была мысль о Саше и ее сияющих карих глазах. Она ждала его.       Впрочем, марафон закончился достаточно быстро. После нескольких минут поисков и криков Жана и Конни на то, что они расслабились, он, наконец, нашел ее, прячущуюся за близко растущими друг к другу яблонями. Подол Сашиной длинной коричневой юбки выдавал ее. Никколо замедлился, как только ее заметил, и начал тихонько подкрадываться, решив удивить ее своей хитростью.       — Нашел!       Саша подпрыгнула и закашлялась. Оказалось, она жевала яблоко и, когда Никколо ее окрикнул, подавилась. Недоеденный фрукт с приглушенным стуком упал на траву и откатился от них. Никколо тут же отступил на несколько шагов с извиняющимся выражением лица, пока Саша восстанавливала дыхание.       — О боже, прости, — извинился он, поглаживая ее по спине. — Я понятия не имел, что ты ешь.       Саша с сомнением посмотрела на него и сглотнула.       — Ты серьезно? Оглянись вокруг, где мы сейчас?       — Нас послали собирать яблоки, а не есть их.       — И ты ожидал, что я смогу удержаться? Они же такие сочные, аппетитные и вкусные! Ты только посмотри на них!       Никколо промычал в знак согласия, на его губах появилась веселая улыбка. Разумеется, яблоки были сочными, аппетитными и вкусными; несколько кусочков и сок прилипли к Сашиному рту.       — Мм, смотрю, смотрю, — сказал он, вытаскивая чистый носовой платок, чтобы вытереть ее лицо, и обхватил ее щеку свободной рукой. — И вижу, что ты хорошо поела.       — А я вижу, что ты разглядывал яблоки и обдумывал рецепты, попутно занимаясь кардиотренировкой. — Саша улыбнулась в платок. — Ты весь красный и потный.       — И кто в этом виноват?       — Хм… — она отвела глаза в сторону, демонстративно надув губы. — Кто его знает, может, и я?       Саша отступила назад и снова хихикнула.       — Так нечестно. Я гоняюсь за тобой на солнцепеке, и что взамен? Ты просто надо мной смеешься.       — Как печально… Печально и несправедливо.       — Мм. Очень печально и очень несправедливо. Я думаю… ты должна загладить свою вину передо мной.       — Вину перед тобой?       — Да.       Саша посмотрела на него, склонив голову набок и прищурив глаза, как будто тщательно продумывала план компенсации за излишний спринт. Затем она взяла Никколо за руку и попросила быстро следовать за ней, и остановилась только тогда, когда они оказались под огромной яблоней. Никколо вспомнил, как она рассказывала ему, что это одно из самых старых деревьев, посаженное членом семьи Браус несколько поколений назад, и что это ее самая любимая яблоня. И, честно говоря, он прекрасно понимал почему: она была довольно высокой, толстый ствол покрывала кора чудесного светло-серого оттенка, который гармонировал с остальным пейзажем, раскидистые ветви были сплошь усыпаны листвой, благодаря чему здесь была уютная тень. Когда он навещал Сашу, она частенько приводила его именно сюда. Они с удовольствием проводили здесь время, разговаривая часами напролет и иногда целуясь. Каждый раз он чувствовал себя польщенным, так как однажды Саша призналась ему, что считает это место под яблоней (на которой также рос ее любимый сорт яблок Голден делишес) чем-то вроде своего тайного сада.       Никколо едва успел оценить всю прелесть яблони, как его внезапно прижали к стволу, и он ударился спиной. Саша пригвоздила его, положив руки ему на плечи, и, боже, как она на него смотрела. Ее щеки пылали соответствующим темно-розовым оттенком, глаза ярко сияли, так же, как в тот день, когда они впервые признались друг другу в любви.       — Могу ли я поцелуем загладить свою вину перед тобой?       — Думаю, есть только один способ это выяснить.       Саша обхватила его лицо, потянув вниз, чтобы коснуться своими губами его. Никколо обнял ее за талию, прижимая к себе. Их потянуло друг к другу, приятное тепло, вызванное соприкосновением, охватило их тела, им хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно. Поцелуй был легким и сладким, с привкусом яблок, похожий на сон, сон, где все вокруг исчезло и остались лишь они. Или нет, возможно, все было наоборот, сон только усилил очарование тихого живописного сада, отчего их поцелуй казался еще лучше, еще романтичнее.       В конце концов они оторвались друг от друга, прерывисто дыша и широко улыбаясь.       — Этого достаточно?       — Более чем. — Никколо прижался своим лбом к Сашиному, медленно покачиваясь из стороны в сторону, наслаждаясь легким ветерком, который ласкал их щеки. — Этого более чем достаточно.       — А что получу взамен я?       — Взамен чего? Кардиотренировки?       — Нет конечно, дурачок. — рассмеялась Саша. — Взамен потрясающего поцелуя.       — Ты, кажется, забываешь, что я тоже участвовал в поцелуе.       — Но инициатором-то была я.       — Только потому что тебе нужно было хоть что-то придумать для меня.       — Я все еще кое-чего хочу.       Никколо рассмеялся вместе с Сашей и заправил прядь волос ей за ухо.       — Мою любовь и вечное восхищение.       — Твою любовь? Ты меня любишь?       — Мм.       — Правда любишь?       — Мм.       — Скажи, что любишь меня.       Никколо покраснел и отвел взгляд, застенчиво улыбаясь. Я люблю тебя, признание было для них не ново, но… Ему до сих пор было немного неловко произносить эти заветные три слова — да и как иначе? Он имел в виду это каждый раз, когда говорил их, чувства, что расцветали в его сердце, стоило ему лишь увидеть ее, были самыми искренними во всем мире. И на этот раз, как и всегда, Никколо взял себя в руки, потому что, и это были его истинные чувства, она заслуживала услышать слова любви миллион раз, снова и снова, и даже больше.       — Я люблю тебя, Саша.       Она усмехнулась и приникла головой к его груди. Одной рукой Никколо играл с концом ее конского хвоста, а другой крепче прижал к себе.       — И я тебя люблю. Я хотела сказать тебе, что…       — Эй, ребята, а что это вы тут делаете?       Голубки подпрыгнули от неожиданности и начали озираться. Запыхавшийся Конни и слегка раздраженный Жан смотрели на них почти осуждающе.       — Ааа, — протянул Жан, — они целовались под яблоней. Классика.       — Мы не…       — Да, и это было здорово. — Саша перебила Никколо и направилась к друзьям, показав язык, чтобы поиздеваться над ними. — Хотите, расскажу вам подробности?       — Фу, нет, спасибо. Не желаю слышать о том, как вы обмениваетесь микробами.       — Ух ты, какой взрослый. — Саша закатила глаза. — Ты боишься меня? Хочешь, я позвоню твоей мамочке?       Никколо в ответ лишь вздохнул, оставляя Сашу саму разбираться с парнями и шутить про микробов, угрожать, что она расскажет их мамам о том, как неприлично себя ведут их сыновья и прерывают на самом главном. Никколо предпочел успокоить гул в своей голове.       Собирать яблоки, находить вдохновение и побыть — пусть и недолго — наедине с Сашей… Действительно, прекрасный день.