Эмпатия к злодею

      С Андреем Вета попрощалась не дойдя до дома и нескольких остановок. Он, кинув ей на прощанье короткий взгляд, кивнул и повернул на другую улицу. Дальше девушка шла одна. Обратная дорога далась ей легко. И морозный воздух больше не колол, и ноги не вязли в сугробах, и все проблемы вмиг показались такими ничтожными, что стало даже неловко за пролитые часом ранее слёзы. Пару раз Вета останавливалась, чтобы оглянуться. Мысли, запретившие бы ей это, были залиты алкоголем. Она проводила глазами тёмную фигуру, пока та совсем не скрылась из виду.       Полупустая бутылка громко встала на кухонный стол рядом с вазочкой полной ярких пахучих мандаринов. Вскоре рядом появился и бокал. Милославская до краев наполнила его алкоголем, плюхнулась на стул, закинув ногу на ногу, и стала наблюдать, как на соседнем доме, стоявшем едва ли не окна в окна, отражаются яркие вспышки праздничных салютов. Она поднесла бокал к губам, и только когда те остались сухими, с искренним удивлением обнаружила, что шампанское закончилось. И не только в бокале, но и в бутылке. Махнув рукой, девушка перешла на краденные мандарины, оказавшиеся намного вкуснее покупных, и продолжила смотреть в окно, наслаждаясь сладким забытием. Именно оно ей и было так необходимо, дабы не разъесть себя по кусочкам. Парадоксально. Никто иной как Андрей подарил ей его, хоть и не преднамеренно.       Девушка с удовольствием посидела бы на кухне подольше. Когда перестали пускать салюты, любовалась бы витающими в волшебном танце снежинками и в конце концов уснула прямо на столе, всё ещё полностью одетая и, кажется, даже не разутая, если бы не последняя мысль:       Увидь меня такой, что бы он почувствовал?        Кто? Отец? Может, Андрей? Кого она представила? Они будто предстали единым образом в её голове. Чем-то похожие между собой. Пожалуй, они смогли бы найти общий язык. И, скорее всего, очень огорчились, увидев её в таком состоянии.       Ведомая этим чувством, Вета встала, сняла ботинки и куртку, повесила на вешалку. Убрала пустую бутылку из-под шампанского в мусорное ведро. Сняла с вешалки ботинок и снова повесила куртку. Вспомнила, что ходит с мусорным ведром в руке и спрятала его в нижний кухонный шкаф, где ему и место. Попеременно загорающийся экран телефона она старательно игнорировала. Кто бы ни писал ей, она не ответит. Мама, Полина. Нет. Она не хочет думать о них сейчас. При одной только мысли вспоминаются стыд и проблемы. Лучше вернуться к отцу.       Перед глазами сам собой возник образ. Высокий мужской силуэт. Широкие плечи, тёмные почти как у неё самой волнистые волосы и глубоко-карие, как крепкий американо, глаза. Вроде бы такой знакомый человек, но никак не получалось выловить из памяти оставшиеся кусочки пазла. Стоп. Волосы мигом перестали виться, выпрямились и укоротились, а радужка потеряла насыщенность до болотно-зелёного цвета. Вот теперь она узнавала лицо отца. Но чётких деталей не помнила. Не помнила, как далеко были посажены его глаза, и была ли горбинка на носу. А ведь когда-то он был рядом каждый день. Сейчас же мутная рябь скрывала забытые черты лица. Будто память медленно отторгала его как что-то прошедшее и ненужное. Отец медленно превращался в старую фотографию. Его фигура стала разрастаться, вытягиваться выше и выше. Медленно, как из воды, он выплыл из серой дымки воображения, преобразовавшейся в неухоженную рощицу, и крепко сжал ручку Веты в своей большой ладони. Девочка подняла голову и ощутила исходящее от него блаженное спокойствие, и совсем не замечала, что в каждом движении отца читалась кукольная неживая пластика. Отец шел медленно, чтобы маленькая дочь поспевала за ним, от него пахло жжёным и табаком. Он был защитной крепостью, вселял уверенность. Каждый раз путь от отцовской работы, через забытый парк, который Вета проделывала после школы вместе с ним, (одной запрещали, поэтому приходилось тратить больше времени и ходить в обход) превращался в приключение. Он работал бухгалтером и часто задерживался допоздна, поэтому Вета радовалась каждой такой редкой возможности. У папы в арсенале всегда находилась новая страшилка, и, пока они шли, он рассказывал её, показывал пальцем в чащу и уверял, что видел кого-то, а когда девочка всматривалась в путаницу схлёстнутых веток, пугал со спины так, что Вета заливалась смехом.       Сейчас он молчал. Его тёмные, сложенные грустным домиком, брови часто подрагивали, губы плотно сжимали дотлевающую сигарету. Он оборачивался. Боится монстров, — думала Вета и крепче сжимала его руку, чтобы ему было не так страшно. Она то в монстров не верит и папу от них защитит. Но в этот раз он в бесстрашие дочери не поверил. Сколько бы она ни храбрилась, он был непреклонен. Дальше ей нужно было идти одной. На вопрос почему она слышала лишь самые глупые отмазки и искренне не понимала, почему отец просит бросить его здесь одного и скорее идти домой. Девочка вырывала руки из ладоней отца, присевшего перед ней на корточки, топала ногами и чуть ли не кричала обиженно. Папа же просил быть тише и всё повторял идти домой. Из провалов его глаз повеяло холодом, что мгновенно окатил Вету с головы до ног. Тогда она наконец поняла, что что-то не так и, не проронив больше ни слова, развернулась и не оборачиваясь кинулась вперёд по тропинке. А та всё не заканчивалась. Конец сырого потрескавшегося асфальта прятался за деревьями вдали и с каждым рывком будто отдалялся. Воздух отяжелел, стало трудно дышать. Эхом до девочки долетел звонкий хлопок.       Вета очнулась ото сна и резко села на диванчике. Разбудил её холод — то одеяло сползло на пол. Девушка зажмурилась от света, ударившего в глаза и тяжело выдохнула, накрыв лицо руками. Вчера, случайно облокотившись на подушку, она и не заметила как уснула, а пьяное воображение знатно позабавилось над ней. На миг она и вправду подумала, что сон реален. Неудивительно, ведь эта ситуация правда произошла с ней почти десять лет назад, и она до сих пор хранила в воспоминаниях чувства, которые испытала. Тогда, в парке, она видела отца в последний раз.       Сквозь утреннюю дымку тумана мелькали лишь отголоски вчерашней метели. Вместо пышных хлопьев снега с неба сыпалась ледяная крупка. Но на вечер синоптики обещали продолжение снежной бури, поэтому Вета оделась потеплее, натянула свитер с высоким горлом и широкие тёплые штаны, которые держались только за счёт ремня, чтобы не замерзнуть по дороге к родительскому дому. Время близилось к десяти. Мать никогда не спала дольше, даже в праздники, поэтому Вета решила не оттягивать и поздравить их прямо сейчас. О подарках она позаботилась заранее. Витьке купила несколько комиксов Марвел, а матери пахучих свечей для дома. Помнится, она любила похожие года два назад. На прошлый Новый год даже заморочилась и накрутила свечей из вощины, чтобы украсить дом. Девушка взяла в руки пакеты с подарками, крепко сжала ручки. Это будет неловкий разговор. Поздравить семью она хотела ещё вчера. Это была бы идеальная возможность постараться наладить отношения. Показать, что хоть она и отдалилась, но не забыла их. А сейчас… Как бы связь с ними не пропала совсем.       Дверь открылась почти тут же. Ждала её? Может, ждала, но вид, как и обычно, гордый сделала.       — С Новым годом, мама. — Девушка перешагнула через порог и, не отпуская взгляда матери, протянула ей увесистый брендовый пакетик.       Из комнаты выглянуло заспанное лицо брата с взъерошенной тёмной чёлкой. Увидев возвышающийся на пороге силуэт, он хотел было снова спрятаться в комнате, но потерев глаза, разглядел улыбающееся лицо сестры и тут же ринулся в её раскрытые объятия.       — Маме не отдавай. — Шепнула девушка и украдкой кинула в его пакетик пару купюр.       — Угу. — Получив подарок, брат смущенно улыбнулся и убежал в свою комнату рассматривать.       — Глядите-ка, не забыла про мать, — женщина с прохладным интересом заглянула в свой пакетик, — А чего завтра не пришла? Или ещё позже, всё равно ж неделю празднуем.       — Вспомнила, что кроме вас, у меня дороже никого нет. — Вета умело оперировала любимой фразой матери и постаралась вложить в эти слова поменьше желчи.       — А, ну конечно. А как Новый год встречать, так нашла кого-то роднее матери и брата.       Вета даже усмехнулась, отпустила острый взгляд мамы и принялась разуваться, надеясь на чашку чая.       — С чего ты взяла? Я одна праздновала, все со своими встречали.       — Врёт и не краснеет. Так и скажи — тусила. Не нужны вы мне были.       — Ты всегда так уверенна.       — Ну а как же тут не быть уверенной, — мать начала закипать, недобро засверкали глаза, — Когда к тебе полиция приходит и дочь твою спрашивает. Мне со стыда гореть, думаешь, приятно?       — Что? — от неожиданности девушка не сдержала смеха, чем ещё сильнее разозлила мать. — Полиция меня искала? Здесь? Зачем?       — Она ещё спрашивает зачем! Соседи вчера жаловались полиции, что в твоей квартире от веселья неудержимого стены шатались! Вот, несколько заявлений написали! — женщина достала телефон и стала яростно искать фотографии бланков.       — Так, мам, подожди, — ситуация всё больше напоминала анекдот, — Даже если так, почему полиция приходила сюда?       — Ты это у меня спрашиваешь? По фамилии в базе данных твоего адреса нет, а наш есть! Вот, приезжали, спрашивали твой адрес. Бестолочь, мне было так стыдно!       Вета стояла в дверях с открытым ртом и не могла перебить гневный клекот матери. До неё начало доходить. Этот абсурд вовсе не ошибка. Всё вокруг затихло и по спине пробежала холодная дрожь, перед тем как окружающие шумы оглушили девушку с новой силой.       — Он был в форме?       — Настя, дуру выключай. Или ты пьяная до сих пор. — Она сделала шаг и обнюхала дочь.       — Ма! Ответь пожалуйста! — девушка чуть ли не оттолкнула её. — Ко мне вчера никто не приходил, кому ты назвала мой адрес?       — Допилась... — женщина опешила, тяжело выдохнула, — Полицейский в полицейской форме, Насть. В чём ещё-то? Молодой такой. От завтрака меня отвлек, по имени-отчеству обратился, уточнил твой адрес...       — Как он представился?       — Может, мне ещё цвет глаз его вспомнить? Сколько ты выпила вчера?       Вета перепугалась не на шутку, её начала бить дрожь. Больше она ничего не услышала, резко развернулась, влезла в ботинки и выскочила из квартиры. Не останавливалась, она со всех ног бежала к дому, увязая в выросших за ночь сугробах. Быстрее, быстрее! Сердце бешено колотилось и сжималось от злости. Челюсть не разжать.       Как она, мать твою, не поняла?       Вета, даже если хотела, не смогла бы объяснить матери глубину ямы, куда рискует упасть с минуты на минуту. Теперь не только она, но и вся семья.       Часть пути ей все же пришлось пройти спешным шагом. Ноги начали болеть, а легкие жечь от частого дыхания, хоть адреналин в крови и придавал ей сил. А вот и поворот во двор. Первый подъезд, второй. Никого нет, её ещё не ждут. Третий. Девушка взлетела по ступенькам на свой этаж, каждый раз замирая перед новым поворотом, боясь увидеть там кого-нибудь. Параллельно достала из кармана ключи и, едва не выдернув замок, захлопнула за собой дверь. Кто знает, сколько у неё есть времени, терять его зря нельзя. Не разуваясь, Вета проскочила в гостиную, села на колени к тумбе у диванчика и вытащила папку с документами. Щёлкнула застежкой, быстро пролистала бумаги. Паспорт на месте. Вскочила на ноги, перевернув кофейный столик, вытянула из шкафа первые попавшиеся вещи и утрамбовала их вслед за документами в старый джинсовый рюкзак, что нашла там же.       Куда податься? К матери — найдут, к Полине? Только не это. Нельзя в это снова втягивать Полину. Неужели настал тот кошмарный день, когда некуда больше бежать?       Одежда, мирно лежащая в ящиках, вылетела на пол. Кошелька нигде не было. Немного наличных денег девушка нашла, но этого и близко не хватит на аренду жилья, или номер в отеле. Едва ли на транспорт. А вместе с кошельком исчезли карты и какие-никакие сбережения. Чёрт, Полина! Кажется, только вчера Вета была у неё. Обратно она, кажется, шла без рюкзака…       Нет времени. Будем решать проблемы по мере их поступления.       Подойдя к двери, Вета прислонилась к глазку. Никого. Она подняла ворот свитера, накинула рюкзак на оба плеча и вышла в подъезд. Чужие приглушенные голоса долетели до неё, увы, слишком поздно. Девушка уже пробежала целый пролёт вниз, когда из-за поворота появилась тройка раскрасневшихся с мороза бугаев, перегородив ей проход. Вета затормозила, чуть не столкнувшись с ними нос к носу. Идущий первым довольно оскалился, неспешно вынул руки из карманов спортивной куртки.       — Опаньки, Милославская…       Ждать, что же они ей преподнесут, Вета не стала. Перепрыгивая через две ступеньки, рванула вверх и вскочила на металлическую лестницу, ни разу не выглядевшую надежно. Такие были в каждом подъезде старых панелек и вели на крышу. Перила, местами проржавевшие до дыр, пронзительно проскрипели, лестница прогнулась. Девушка до скрипа сжала зубы, вцепилась в тонкие прутья ступеней и спешно полезла вверх. Холодная уверенность преследователей мигом улетучилась. Со смачными ругательствами они кинулись за ней. Вета уже протянула руку, чтобы толкнуть люк, ведущий на крышу, но вдруг взвизгнула и покачнулась, едва не упав. Одному таки удалось схватить её за ботинок. С победным возгласом он дёрнул её на себя и перехватил покрепче, так, что легче было выскользнуть из ботинка, чем попытаться выдернуть ногу. По сугробам без обуви далеко не убежишь. Мысль пришла мгновенно. Вета подняла вторую ногу, повиснув на одних руках, и что были силы ударила прямо в лицо отморозку. Тот раскинул руки в стороны и отшатнулся назад, навалившись на своего товарища, и у Веты появилось несколько бонусных секунд на побег. Она выскочила на крышу перебежала до следующего люка и спустилась по такой же лестнице на верхний этаж другого подъезда. Через него Вета выйдет на улицу и сольётся с толпой. Если успеет. Вариант худшего исхода она ещё не успела предусмотреть. Только в лифте до неё дошло, что они вряд ли пошли за ней через крышу и будут ждать у дверей на улице, не важно откуда она выйдет. Вета расстегнула рюкзак, пошарила в вещах, что успела прихватить. Выбор её не обрадовал. Пара носков, белье, футболка и… о да! Белая толстовка с капюшоном! Не удостоверившись, долго ли ей ещё ехать, она стянула с себя куртку, свитер, подняла голову на табло.        Твою ж, второй этаж.       Быстро влезла в толстовку, спрятав волосы под белым капюшоном, выскочила из лифта и замедлила шаг перед металлической входной дверью. Пальцы дрожали и соскальзывали с замка на куртке. Сама она вполне неброская, у каждого второго такая, но вот капюшон лучше отстегнуть. Повозившись и с ним, девушка нервно выдохнула, убрала чёлку за уши, взяла рюкзак в руки и быстро вышла на улицу. Проходя мимо, она мимолётно окинула взглядом из-под капюшона соседние подъезды. Мало что увидев, ускорила шаг и крепко сжала в карманах потные ладони. Была ли она уверена, что никто не идёт следом за ней? Ни разу. Но сейчас лучше не оглядываться, просто выйти со двора, а дальше как пойдёт.       Народу на улицах мало, спрятаться не за кем. А за спиной вдруг снова подозрительно захрустел снег. Вета прислушалась. А уловив тяжёлое дыхание и недовольное бормотание мужских голосов, не стала мешкать и оборачиваться. Тут же сорвалась с места и завернула в подворотню. Пройдя через дворы насквозь, она выйдет на большую улицу, там то точно будут люди и большие заведения. Она проскользнула между машин, увидела меж домами просвет соседней улицы и побежала вперёд. Но вдруг кто-то схватил её за руку, потянул назад так, что девушка на миг потеряла опору под ногами и упала боком на землю. Сердце провалилось в пятки. Вета не раздумывая замахнулась рукой и вздёрнула голову, готовая отбиваться, но увидела перед собой лишь плотную сетку разодранного проволочного забора. За него и зацепилась её куртка. Сильно легче не стало, но страха убивалось. Она встала на ноги, и наплевав на целостность одежды, стала вытаскивать руку из западни. Ткань с треском разошлась, оголяя подкладку, но от проволоки не отстала. Наоборот, кажется, проволока ещё сильнее обвилась вокруг руки. Вета потянула сильнее, но вырваться не смогла. И тогда паника накрыла её с головой. Она, шипя и ругаясь, упёрлась ногами в асфальт и тянула уже всем своим весом. Как ополоумевший зверь, попавший в капкан. Сетка скрипела и гнулась, но не отпускала, только сильнее рвала куртку и стягивалась на запястье. Вот и настал тот момент, которого она так боялась. Убежать от проблем больше не выйдет. Придётся их решать.       — Ну чё, пробежка удалась?       Снег разлетался под ногами приближающихся преследователей, что уже уверенней, пыхтя и скалясь, подходили всё ближе. Вета вжалась спиной в стену. Один из них, высокий и тощий, подскочил к ней первым и схватил за ворот куртки, оторвав от стены. Девушка вцепилась пальцами свободной руки в его запястье, не позволяя трепать себя, как плюшевую игрушку, чем вызвала только довольный смешок. Ни в коем случае нельзя показывать испуг, они чуют его, как звери, и только быстрее набросятся. Но когда она увидела, как один из парней помассивнее закатывает рукава, оголяя жилистые кулаки, сердце её пропустило удар и, кажется, дрогнула непоколебимая гримаса.       — Туши свет! — донёсся крик третьего, что стоял на шухере у входа в подворотню.       — Только по руке не попади! Эй! — сказал тощий, перехватил Вету и закрыл ладонью её рот, подставляя поддельнику.       «Не надо!» — глухой возглас остался неуслышанным. Наблюдая, как над ней заносится кулак, девушка осела на колени, попыталась вывернуться, а поняв, что обречена, в последний момент заслонила лицо свободной рукой. Удар пришелся ниже. Плечо вспыхнуло болью, а в глазах засверкали искры.       — Зачетное видео, ментам понравится. — Послышалось откуда-то издалека.       Вета уже плохо видела и слышала, что происходит вокруг. Глаза застелила тёмная пелена, а в ушах звенело после удара. Только когда парни отступили от неё, ей открылось происходящее. Их заметили. Вдали в конце улицы стоял человек. Крикнул, видимо, тоже он, а теперь держал перед собой телефон, снимая всё на камеру. Парни всполошились. Засветиться точно не входило в их планы. Под прицелом камеры былая уверенность их быстро исчезла, они стали прикрывать лица руками и козырьками кепок и, раскидываясь пустыми угрозами, поспешили за незваным гостем.       Мир перестал крутиться и улеглась рябь в глазах. Вета, помогая себе второй рукой, вырвалась таки из западни проволочного забора, и поспешила сделать ноги, пока они не осознали свою ошибку.       Шок прошел. Ему на смену пришла боль. Поврежденная рука ужасно ныла, глубоких порезов не было видно, возможно, вывих, ушиб и синяк. Куртка пострадала куда заметнее, поэтому девушка чуть ли не по локоть засунула руку в глубокий карман пуховичка, чтобы не вызывать лишних вопросов выпадающим синтепоном. Ускорив шаг и не различая вывесок перед глазами, она мчалась как можно дальше, как можно ближе к месту, где можно укрыться. Таким местом оказалась старая кофейня, Вета поняла это по тяжелому душному запаху кофе и выпечки, когда уже залетела в одну из немногочисленных открытых дверей. Быстро спросив у растерянного бариста чаю, она исчезла за дверью уборной. Щелчок, щеколда закрыта. Из горла вырвался облегченный выдох, чуть ли не стон. Вета обессилено плюхнулась на крышку унитаза и ещё с минуту приходила в себя. Потом сняла рюкзак с плеч, положила на колени и стала разгребать вещи в поисках кошелька, чтобы рассчитаться за заказанный чай и, может, сообразить примерный бюджет на поиск нового жилья. Но не нашла ни кошелька, ни карточки. Тихо выругавшись, она перерыла всё ещё раз, посмотрела по всем карманам, но обнаружила лишь пару завалявшихся соток и сорок рублей мелочью. Все сбережения девушки сейчас находятся у Полины дома в Ветином рюкзачке, что остался встречать Новый год в прихожей подруги, куда теперь проход был закрыт. Вета едва удержалась от порыва швырнуть что-нибудь в стену. Срывая горло от частого дыхания из-за переполнявшей злости, она скинула рюкзак на грязный плиточный пол, подтянула к себе ноги и спрятала раскрасневшееся лицо в колени. Беспомощность сводила её с ума. Казалось, выхода нет. Осталось четыре хлипкие стены, как в этой кабинке, и те с каждым выдохом все сужались и давили на голову. Стало жарко. Духота и правда давила, а от неприятного запаха тянуло блевать. Вета разогнулась, расстегнула воротник и, облокотившись спиной на бачок, достала из кармана телефон. Она решила. Надо звонить Полине. Плевать на гордость, Вета готова умолять её вернуть ей рюкзак, ибо альтернативного варианта попросту нет. Милославская сидела, закрыв пылающее лицо ладонью, пока зацикленные гудки резали тишину помещения. Она так ждала, что сейчас Полина возьмет трубку и всё решится быстро и почти безболезненно, как и раньше. Но гудки продолжались ещё очень долго, несколько минут, пока Вета сама не прервала звонок. Она отняла телефон от уха, но опустить палец на экран и листнуть список контактов дальше не смогла. Не было сил, она больше не хотела. Но тут на глаза попался контакт Андрея. Они обменялись номерами ещё тогда в отеле, когда он помог ей с багажем. Девушка очень долго прожигала взглядом пустой чат их переписки, прежде чем нажать на строку ввода и быстро напечатать сообщение.       Буря только усилилась. Ветер громко выл и бил в окна кофейни рассыпчатым снегом. Вета сидела за столиком в самом отдаленном от окон углу, считая вероятным, что потеряв её, гопники не успокоились и могут заметить её через стекло, если она сядет рядом. На маленьком круглом столике перед ней стояла довольно большая нетронутая чашка чая и лежал мобильник, за которым из рюкзака тянулся провод зарядки. Девушка не сводила с экрана глаз, а телефон будто нарочно никак не хотел включаться. Отправляя сообщение, ещё когда телефон был включен, она заметила пропущенный звонок. От Андрея. Он не пытался с ней связаться с самого её приезда в город, а тут вдруг решился позвонить. Зачем? В голове крутилось множество разных вариантов. Но ответ Вета получила быстрее, чем зарядился мобильник.       Дверь в кофейню открылась, на секунду запустив в помещение вихрь ледяного воздуха, что прошёлся по ногам. Вета подняла голову. За тот час, что девушка пробыла здесь, за стаканчиком ободряющего кофе зашёл лишь один шумный и недовольный работяга с жуткого похмелья. И тот исчез довольно быстро, забрав заказ и едва не разлив его на выходе. На этот раз за звоном стеклянных трубочек над дверью последовала тишина. На пороге стоял Андрей.       Он смотрел внимательно, ни одна эмоция не исказила его лицо. Тёмный взгляд был уверенным и спокойным. Вета первая увела глаза, наконец заметив перед собой чашку с чаем, придвинула её к себе и стала заинтересованно крутить, пока Андрей делал заказ. Скрипнул, отодвинувшись, стул. Мужчина сел напротив, расстегнул куртку и, сложив руки перед собой, спросил:       — С тобой всё в порядке?       Вета подняла на него глаза и посильнее сжала меж колен травмированную руку, которую он никак не мог заметить под столом.       — Что?       — Тебя били, я видел.       Она не знала, что сказать. Она вдруг перестала ощущать себя. Воздух будто перестал ходить по лёгким, а в голове перестали возникать мысли. Словно она вот-вот проснется и тогда вернётся настоящая действительность, ведь то, что происходит сейчас, мало на неё похоже. Тем человеком, что отвлек гопников своим появлением оказался Андрей. Какова была вероятность того, что он окажется на той самой улице первого января и решит вмешаться в неясную уличную потасовку?       — Я пытался дозвониться тебе, когда ты убежала. Тебе нужно в больницу?       — Да, думаю да, — девушка побыстрее перевела взгляд на окно за спиной мужчины, чтобы не выдать увлажнившихся глаз, когда рука случайно задела место ушиба. — Но я не знаю… как мне теперь вообще выходить на улицу. — Водить глазами стало так трудно, на девушку будто нашло опьянение.       — Я вызову такси, и ты покажешься врачу.       Вета неуверенно кивнула и опустила голову, завившиеся от влажности тёмные волосы закрыли её лицо. Странно, Андрей не спросил причину, по которой её избили. Хоть Вета и не знала наверняка, но она догадывалась. И сейчас, под действием испуга рассказала бы ему всё, что знает. Однако, вероятно расплакалась бы.       — Вета, тебе правда некуда идти? — вдруг сделавшись ещё серьёзней спросил он.       — Именно по-этому я написала тебе, — она хотела добавить что-то про вчерашний вечер, но не стала, — Да.       — Хорошо… — протянул Андрей, запустил руку в волосы и воткнул взгляд в столешницу, видимо, решая, как поступить, — Сейчас мы едем в травмпункт. У тебя есть с собой вещи? — Вета указала на рюкзак, что лежал рядом с ней, — Если тобой нельзя светить на улице, зайдем ко мне и там уже решим, что делать дальше.       — Нет.       — Что нет? — непонимающе переспросил он.       — Я не пойду к тебе в квартиру, — девушка подняла жёсткий взгляд на Андрея, — Меня не били по голове, Андрей.       — Твою мать, Вета, сейчас стоит вопрос твоей безопасности!       — Так я и забочусь о своей безопасности. — Не дав ему договорить, Вета повысила голос и специально не отвела глаз, чтобы усилить эффект своих слов. Мужчина охладил своё негодование, взгляд его приобрел грустный оттенок.       — Я понял, — Андрей залез в телефон, стал большими пальцами двигать изображение на экране. Видимо, рассматривал карту, — Я сниму тебе номер в отеле.       Ближайшее отделение травматологии очень удачно находилось в этом же квартале. Быстрым шагом Андрей и Вета добрались до него за пятнадцать минут, не встретив помех на пути. То ли недоброжелатели не очень уж старались найти Милославскую, то ли их отваживала крупная фигура её сопровождающего, который выглядел весьма грозно в чёрной одежде и капюшоне, закрывающим его милое лицо. Врачи не были удивлены её случаю. Второпях зафиксировали вывихнутую кисть бинтом, для множественные ушибов и гематомы на левом плече прописали мазь и отпустили, пригласив из коридора случаи поинтереснее. Андрей смирно ждал девушку в коридоре. Когда она вышла, убрал телефон в карман куртки, до этого оживленно с кем-то переписываясь, внимательно выслушал короткий рассказ Веты, и они направились к выходу, где их уже ждало такси.       Отель располагался немного дальше, чем казалось изначально. Даже по полупустым дорогам путь занял больше получаса. Про себя Вета думала о цене такого удовольствия днём первого января. Впрочем, её можно понять, в подавленном состоянии трудно уследить за временем и понять, что уже через час на улице будет темно. Она покосилась на Андрея, что сидел на переднем пассажирском сидении. Ей становилось спокойнее, когда она понимала, что так её будет труднее выследить, чем если бы они добирались пешком. На ресепшене мужчина без колебаний протянул администратору паспорт и полез в сумку за банковской картой. Вета всё это время молча наблюдала. Её начинало мутить. Сил едва ли хватало, чтобы ровно стоять. С самого утра она не съела ни крошки, потеряла пару тысяч нервных клеток, отсидела очередь в больнице, а теперь её ещё и укачало в такси. Соображать ей было крайне трудно, поэтому она просто ждала, когда этот день наконец закончится.       Андрей окликнул зазевавшуюся девушку, покачал ключом в руке и, подождав, пока та вернется в реальность, сопроводил её на нужный этаж. Милославская скинула с плеч рюкзак и села на край кровати, не сняв ни куртки, ни капюшона, уставилась в пространство перед собой. Андрей зашёл следом, закрыл входную дверь, осмотрел небольшую односпальную комнату и выжидательно встал перед девушкой.        — Мне уйти? — Вета кивнула. Она не видела лица мужчины, но видела, что после её ответа он остался стоять на месте. — Извини, конечно, но выглядишь ты хреново, тебе что-нибудь купить?       — Спасибо за комплимент, — оскалилась она, — Нет, я не хочу садиться к тебе на шею.       — Как благородно, — он усмехнулся, после непродолжительного молчания спросил снова, — Так что?       — Обезбол.       — Хорошо.        Коваль пошарил в карманах, нашёл убранную ранее карточку и, собираясь уходить, сказал напоследок:       — Завтра я смогу придти не раньше пяти, напишу, как буду подходить.       — Зачем?       — Чтобы не застать тебя врасплох.       — Нет. Зачем ты придёшь завтра? Спасибо, что помог с деньгами, но дальше я справлюсь сама.       Вета сказала это сухо, будто отрезала. Андрей остановился, убрал руку с дверной ручки, вернулся к кровати, сел перед девушкой на корточки и заглянул в глаза. Она свела брови и посмотрела в ответ.       — Тебе точно не нужна помощь?       Сухие губы девушки сжались и задрожали, из глаз полились слёзы, и она тихо зарыдала.