Легенды Ияра

      Знойная погода держалась уже почти неделю. Ияр чистил корпус лиры лимонным маслом и часто глотал воду из небольшого кувшина. Это не помогало. Горький пот катился по лицу ручьём, рыжие волосы прилипали ко лбу. Ияр вытер пот рукавом и прищурившись посмотрел на солнце, палящее даже сквозь ветви раскидистой яблони. Солнцу было плевать на укрывающую его тень.       Ияр откинулся назад, прижавшись спиной к колючей коре. Полюбовался бликами, отражающимися от золочёного корпуса лиры. Прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной. Только спокойствие было недолгим. Безупречный слух барда потревожил звонкий крик семилетней девочки.       — Энкиду, отдай!       Ияр нахмурился. Неужели снова? Он ведь только что их успокоил…       — Дядя Ия-я-я-яр!       Хотелось спрятаться в кустах, скрыться. Научиться растворяться в Хаосе. Но уже было поздно. Маленькая черноволосая бестия успела прискакать из другого конца сада за считанные секунды. Её покрасневшие от жары щёки угрожающе надулись, а блестящие большие глазёнки вынимали душу. И это всегда срабатывало.        Ияр ругнулся в мыслях.       «О Пятеро… Чтобы я ещё согласился с ними нянчиться!..» — каждый раз ворчал Ияр. И каждый раз всё равно соглашался.       — Что случилось, Джин?       — Он забрал моих зверушек!       Зверушками девочка называла деревянные фигурки зайцев, медведей и лисиц, которые она сделала. Почти сама! С небольшой помощью взрослых.       — Энкиду, зачем забрал? — обратился серьёзным тоном Ияр к приближающемуся мальчишке.       Тот недовольно взглянул на сестру, как обычно смотрят только на ябед. Пряча фигурки в руках за спиной, Энкиду шмыгнул носом и тут же поморщился: на самом кончике красовалась яркая царапина, полученная от задиристого кота не так давно. Ранка была заботливо обработана матерью, но ещё болела.       — Да ну её… — протянул мальчишка, смотря в землю. —  Не хочет играть в салочки.       — Жарко в салочки! — ответила Джин.       — А в зверушек скучно!       — А ты… а ты… Дурак, вот, кто ты!       — Так, а ну-ка тихо! — Ияр снова убрал влажные пряди со лба и вздохнул. — Джин, не ругайся с братом. Энкиду, отдай игрушки сестре.       Дети сделали кислые рожицы, но всё же поступили, как было велено: Энкиду протянул сестре деревянных зверей, а Джин извинилась перед братом за то, что обозвала дураком. Но ссора так быстро не забылась. Двойняшки сидели по обе стороны от Ияра хмурые и тихие, а это было совсем на них не похоже. И Ияра это напрягало. Он дал детям по очереди попить из кувшина, затем попил сам. Жара отбивала желание вообще что-либо делать, но помирить этих сорванцов надо было.       — Зря вы ругаетесь. Вы же брат и сестра. Братья и сёстры должны помогать друг другу. Вот, например, ваша мама и Этан.       Энкиду цокнул языком. Сделал важное лицо, говоря этим, что ему вообще-то лучше знать, чем странным взрослым. И заявил…       — Не все братья и сёстры дружат!       — Это кто же?       Энкиду призадумался, но сестра довольно быстро пришла ему на помощь и шепнула…       — Эрешкигаль и Иштар.       Ияр очень удивился осведомлённости семилетних детей, но виду не подал. Только спросил…       — И много ли вы знаете об этом?       — Только то, что они очень давно поругались и больше не разговаривают. А из-за чего?       — Это очень сложно. И не для маленьких ушей.       — Мы не маленькие! — Энкиду вскочил с места и подобрал с земли ветку, словно это увесистый меч. — Если нужно, я буду драться с ануннаки!       — Повтори это ещё разок, когда родители будут здесь, — ехидно сказал Ияр.       — Ну, пожалуйста, расскажи нам! — Джун решила справиться хитростью. Придвинулась ближе и сделала самые жалобные глазки. — Что случилось с Иштар и Эрешкигаль?       Ияр вздохнул и посмотрел на плывущие облака, раздумывая. Эту историю нельзя было рассказывать детям. Слишком много обмана, крови, разврата и предательства. Но тут же губы барда растянулись в хитрой улыбке. Ведь можно было говорить не обо всём. Где-то приукрасить, где-то умолчать. Ияр не любил, когда другие барды так делают. Но здесь и слушатели особые.       — Хорошо, я расскажу вам эту легенду… — Ияр взял в руки блестящую лиру. — Если пообещаете слушать меня внимательно.       — Ура-ура! Конечно, будем!       Энкиду и Джин удобно устроились под деревом напротив Ияра. На лицах детей появилась предельная внимательность, на которую и не каждый взрослый способен. Ияр улыбнулся. Они, может, иногда и были чересчур любопытными и неугомонным. Но умели слушать.       Изящные пальцы коснулись тонких струн. Между высоких деревьев и пышных цветов в саду зазвучала переливчатая мелодия. Ияр запел…       — Под ласковым солнцем, под рыжим закатом скучала Инанна…       — Инанна?       — Раньше так звали Иштар. Слушайте…

***

      …Скучала Инанна и сжимала в руке красивый кристалл. Солнечные лучи ловил он и пускал по лицу и платью её разноцветные блики. Но не грело это Инанне сердце. Даже в свои именины не могла порадоваться она. А дело было в нежной сестре её, Эрешкигаль.       Инанна повернулась туда, откуда доносились песни. Собрав вокруг друзей и любимого мужа Нергала, Эрешкигаль танцевала у костра. Радовалась и смеялась. Волосы её горели чёрным золотом, а тело извивалось в танце, подобно молоденьким побегам лозы. Друзья хлопали Эрешкигаль, восхищались её красотой, танцевали вместе с ней. И почему-то никого не беспокоило долгое отсутствие Инанны.       Затаив обиду, отвернулась Инанна в другую сторону, не желая более смотреть на сестру и друзей своих. Было гадко и больно от равнодушия. Хотелось ей хоть немного больше к себе внимания.       Устремила на горизонт свои ясные очи Инанна. Сердце прекрасной магички покрылось коркой ревности и зависти. Глаза заволокло злобой. Даже цветы, растущие под ногами, ею созданные, испугались и склонили нежные лепестки к твёрдой земле.       Стала думать Инанна, как заполучить призвание и любовь. Но злость и грусть внутри неё были слишком сильны. Она чувствовала себя тем кристаллом, что держала в руке: внешне — блестящим и острым, внутри — лишь пустота. И пустоту эту Инанна решила заполнить по-своему — слезами Эрешкигаль.       И вновь она взглянула на сестру свою. И во взгляде теперь была только боль и ненависть. Отобрать захотела у сестры Инанна всё, что было её, и присвоить себе. Ничего больше не могло доставить ей успокоения.       Первым делом решила Инанна поразить самое слабое место, что только было у магов и людей. Сердце. Жестокий план пришёлся столь по душе, что на радостях она раздавила красивый кристалл. В последний раз мерцая, осколки сыпались на землю и в том месте тут же прорастали цветами дивными. Только не было Инанне теперь до них дела — весь разум был занят тем, как заставить сестру страдать и рыдать.       Вернулась Инанна к своим друзьям. И стала плясать у костра, будто впервые. Говорить сестре речи льстивые. Искренне обрадовалась Эрешкигаль возвращению Инанны, танцевала с нею. Да только не знала она, какой коварный замысел зреет в голове у сестры. Не замечала Эрешкигаль, как на именинах все нежные взгляды посылала Инанна мужу её. А Нергал и не шёл на поводу Инанны весь праздник.       Но было в Инанне много упрямства, и не оставляла она попыток заполучить мужа сестры себе. День за днём приходила к Нергалу. Говорила страстные речи и обещала ему свои сладкие губы… Так часто и упрямо обещала ему себя она, что сдался Нергал. Ворвался ночью в покои Инанны и до рассвета покрывал её поцелуями.

***

      — А как Нергал покрывал её поцелуями? — хитрым голосом спросил Энкиду.       Конечно, Ияр догадался, какие подробности нужны мальчишке. И будь Энкиду лет на десять постарше, может, и рассказал бы. А так Ияр посмотрел на мальчонку и с озорством ответил…       — Так, как тебе и не снилось. И не должно.        — А, ясно. Значит, по-взрослому. Как мама с папой.       — Избавь меня от подробностей, будь добр.        — Так же нельзя! — воскликнула Джин. — Это же муж Эрешкигаль! Зачем Иштар так сделала?       Задумчиво посмотрев на клумбу с оранжевыми цветами, Ияр скользнул пальцами по лире. Но всё же смог придумать для детей подходящее объяснение…       — Я не говорю, что так надо поступать… Иштар просто хотелось такого же счастья, как у Эрешкигаль. Чтобы её тоже любил кто-нибудь.       — Ну вот… мне теперь жалко Иштар…       — Странные взрослые! — Энкиду фыркнул, сорвал травинку и кинул подальше. Недовольно нахмурился, потому что травинка не долетела туда, куда он метил. — Я вот, может, хочу быть красивым, как мама. Но я же не беру носить её платья!       Переглянувшись, Джин и Ияр захохотали. Представив себя в платье матери, засмеялся и Энкиду. В его воображении это выглядело так нелепо… Невероятнее самых фантастических легенд.       — А Нергал потом что сделал? Бросил Эрешкигаль?       — Да, Джин. Бросил.       — Фу, слабак! — Энкиду состроил кислую моську. — Надеюсь, его кто-нибудь проучил.       —О, не сомневайся. 

***

      …Скоро пришлось друзьям сразиться в великой битве. Держались они достойно, стоя плечом к плечу. Звон стали и крики ануннаки разносились далеко-далеко по лесам и по полю. И небеса извергали яркие молнии. Эрешкигаль сотрясала под лапами чудищ землю, а Инанна связывала их своими крепкими вьюнами. И чувствовали сёстры, что они уже не просто сражаются вместе, а соревнуются, пытаясь показать, кто из них лучше.       И в этой гонке, ослеплённые соперничеством, не заметили они, как ануннаки со всех сторон окружили их. Громко Эрешкигаль звала на помощь своего любимого Нергала. Но тот появился, лишь когда острый меч угрожающе навис над головой Инанны…

***

      Джин, хлопая удивлёнными глазами, снова прервала балладу…       — Меч? Откуда там меч? Чей? Ануннаки?       — Да-да… — ответил Ияр, стараясь не смотреть девочке в глаза. — А вы, что, никогда ануннаки с мечом не видели?       Они старались представить, как противный ануннаки держит в маленьких лапках оружие, но не вышло. Поражённые новым знанием, Энкиду и Джин посмотрели друг на друга и в один голос выпалили…       — Нет!       — И хорошо, что вы этого не видели, дети. Жуткое зрелище!       «Ну… ануннаки с мечом — это и не ложь почти, правда? — говорил Ияр сам себе, с улыбкой посматривая на лиру. — Он ведь может становиться ануннаки, так что…»       — И Нергал убил ануннаки с мечом?! — с нетерпением спросил Энкиду. Мысль о победе грозного воина над мерзким чудищем взбудоражила разум мальчишки.       Но Ияр же не мог сказать, как всё было на самом деле. Не мог сказать, что вместо чудища был Кингу. Поэтому ответил, уже предчувствуя, что за эту легенду придётся объясняться перед Никкаль…       — Да. Нергал спас Инанну от лап ануннаки.

***

      …Спас он хитрую Инанну, а не свою Эрешкигаль. Разозлилась тогда жена его. Хрустальные слёзы потекли по нежным щекам. Хотелось ей кричать и бить всех от ревности и отчаяния. Ведь Нергал её дважды предал: как супруг и как соратник. А ещё предала её сестра.       И не знала Эрешкигаль, что с собой делать. Не знала, как унять эту боль внутри. Хотелось ей, чтобы весь мир провалился под землю. Но были здесь и те, кого Эрешкигаль любила даже после того, как ей разбили сердце. Даже в такое время мыслила она здраво. Собрала в руках всю ярость и силу свою. Со всей мощью ударила. И заходила тогда земля ходуном, затряслась, раскрывая свою бездонную пасть. Закричали все: и люди, и маги, и ануннаки. Стали молить о пощаде каждый по-своему. Но Эрешкигаль погребла в недрах только чудовищ. Изо всех сил цеплялись ануннаки за землю, но всё же пропасть поглотила их.       И только возрадовалась Эрешкигаль, что одна спасла всех и что теперь-то Инанне точно не переплюнуть её, как камень под ногами у той рассыпался. Эрешкигаль вместе с ануннаки провалилась в недры и больше никогда не смогла выбраться.

***

      — Какой ужас! И что стало с Нергалом? Он плакал из-за жены?       «Не плакал. Кингу снёс ему голову…» — с усмешкой подумал Ияр и сказал…       — Ушёл, дети. Понял, что поступил очень нехорошо, и ушёл. И больше его никто не видел.       — А Иштар?

***

      …Громко хохотала и радовалась Инанна. Пела весёлые песни и танцевала дни напролёт. Ведь не было теперь магички сильнее и красивее, чем она.       Но постепенно стала понимать Инанна свою ошибку. Нергал оставил её, когда понял, что натворил. А Великая мать заснула. Единственная родная душа, что всегда была добра к ней, — сестра — навеки погребена глубоко под землю с армией чудовищ и умерших в битве людей. В страшном неприступном месте, что звалось отныне Иркаллой.       И душа, и сердце Инанны ныли от одиночества. От тоски по Эрешкигаль. Каждый день молилась она древним, чтобы те вернули ей сестру. Но ей в ответ только смеялись. И поняла тогда Инанна, что нет никого лучше и ближе, чем её сестра.       Жаль что было поздно…

***

      — И с тех пор сёстры навсегда разделились. Эрешкигаль правила под землёй, а Иштар томилась от скуки на земле. И они очень скучали друг по другу, но больше не могли встретиться.       — Как грустно… у них никого не осталось… — протянула Джин и шмыгнула носом, разглядывая фигурку деревянного оленя. — И зачем ты это рассказал?       Ияр придвинулся к девочке и утешающе погладил по голове.       — Ну-ну, звёздочка, не грусти. Я только хотел сказать, что Иштар и Эрешкигаль очень жалеют, что поругались.       — А мы больше не будем ругаться! — бодро сказал Энкиду.       — Да, мы лучше будем сражаться вместе!       — И победим ануннаки с мечом!       — Молодцы.       «Подрастёте, и я расскажу вам, что кое-что здесь выдумка…»       — А откуда ты всё это знаешь? — спросил Энкиду.       — Легенды стекаются к бардам со всего света, мой юный друг.       — А если серьёзно?       Ияр рассмеялся.       — Что за серьёзная молодёжь пошла… Я это услышал от вашего отца. Только не говорите ему, что я вам тут за легенды распеваю.       — Мы сохраним твой секрет.       — Честно-пречестно!       Ияр с улыбкой погладил ладонью струны лиры, спрятал её в сумку и поднял голову. Лучи заката уже расчертили небо оранжевым. Услышав недовольный звук желудка, он вскочил на ноги.       — Так, дети, славные легенды — это хорошо, но вот вкусный ужин — ещё лучше! Идёмте в дом.       — Но мы не хотим есть, — сказал Энкиду. — Мы хотим ещё легенду!       — Ну же, пожалей меня. Если я умру с голоду, то некому вам будет истории рассказывать. А если вы не поедите, то ваша мама отправит меня в пинком в Иркаллу, что тоже не очень приятно.       — Хи-хи… Так это же неплохо… — Джин тоже поднялась с земли, отряхнула подол лёгкого платья и посмеялась в кулачок. — Встретишься с Эрешкигаль, передашь от нас привет.       — Знал, что у тебя доброе сердце, деточка, но всё-таки откажусь… — вдруг в голову Ияру пришла идея. — А давайте так: мы поедим, и я вам поведаю ещё одну легенду.       — Какую?       — А какую вы хотите?       Энкиду и Джин переглянулись и кивнули, поняв, что, кажется, их мысли сходятся. Улыбаясь, двойняшки крикнули…       — Про маму. Цветок из огня Тиамат!       И они ринулись к дому наперегонки с Ияром, распугивая укрывшихся в траве и цветах светлячков…