Снова это треклятое "Но"!

      Брат для Не Хуайсана навсегда самый сильный, честный, доблестный, смелый, и родной. Хината даже немного завидовала. Немного. Но сам этот факт очень расстраивал её.       Хината постаралась заранее поставить себя на середину в списке приоритетов друга, где и была сейчас. И никогда не требовать большего. И никогда спускаться ниже. Но ручка старинного веера приятно грела руки и сердце. А кисть этого самого веера из слоновой кости, щекотала щеки, пока Хина ночами(в единственное свободное время) изучала его.       Вот и сейчас, после тяжкой тренировки, она смотрела на подарок друга. И ей казалось, что нет другого такого веера, покрытого рисунком столь искусным, что птицы, сидящие на миниатюрных соцветиях, словно живые, а их блестящих перышек и сомкнутых цветочных бутонов хочется коснуться. Даже бьякуганом она находила все новые детали.       Поскольку Не Хуайсан отличался слабым телом, а не умом, то понимал, что не должен показывать всех своих умений, чтобы его как можно сильнее недооценивали. Она же, станет его руками и ногами… Потом, когда вырастет и станет достаточно сильной. Сейчас-же - она была его шпионом. Действительно шиноби, а то что там в Нео Конохе не напридумывали. Глазами и ушами.       Не Хуайсан? О, он гораздо меньше брата по комплекции, и не обладает достаточной физической силой, чтобы сделать хоть что-то, и к тому же настолько плохо обращался с саблей, что Не Минцзюэ каждый раз разрывает от гнева! А это его: "Я не знаю!" Что-то после пропажи наследника Цзян, все у кланов - катится под откос...       На молодого господина Цзян Хине не то чтобы было плевать(он был другом Хуайсана) но куда больше её заботил сам Хуайсан-кун. Он поддерживал брата и родной орден из тени Не Миндзюэ, тем более что скрываться рядом с харизматичным и внушительным старшим Не было очень просто. Хината-же наблюдала и училась. Она научилась очень хорошо слушать, а плохо умела говорить всегда. Иногда ей казалось, что у друга веер - волшебный. Всем отводит глаза когда нужно.       Вот только он настолько преуспел, что и Не Миндзюэ стал считать его бестолковым (Хина зверски задушила сиюминутную слабость-радость, что теперь у друга будет больше причин обратить внимание на нее). Впрочем старший брат её друга не понимал многих вещей, вроде красоты картины или веера, но это никогда не мешало Хуайсану или той же Хине его любить(А-Сан) и уважать(она сама). Он очень напоминал ей своего отца. И немного Неджи. Но его, господина Не, она уважала куда больше.       Пусть и ворчит, но несмотря ни на что для Не Миндзюэ брат остается также одним из двух самых близких людей, а уж как воспользоваться некоторыми познаниями из книг об женщине и мужчине, которых у него полно Не Хуайсан давно для себя решил. Хина слишком прекрасна, чтобы ее осквернять.       Хината улыбалась. Она редко соглашалась на подарки от друга, и верно служила ордену… но этот, самый первый как история их с Хуайсаном встречи. В зависимости от падающего на веер света, создавалась иллюзия что рисунок меняется. Цветы то замирали, как она оставшись на этой земле совсем одна, то неуверенно тянулись к солнцу, как она ещё боязливо вложила свою ладошку, в руку А-Сана. Птички же представали с оперением разных цветов. Свет голубых сумерек делал игру оттенков бесконечной, когда же совсем стемнело, рисунок стал неразличим, и лишь слоновая кость мерцала подобно луне и бьякугану тусклым блеском. Хина вздохнула, гладя кончиками пальцев поверхность веера, словно родного человека. Веер нагрелся, шелковая кисть, свисающая с его ручки, приятно щекотала грудь. Она сегодня хорошо поработала, надо выспаться - завтра работы не меньше.       Во время Аннигиляции Солнца вовсю помогала другу, брат со своими делами справится, а мы ему немножко поможем решили оба.       Увы, в бой её А-Сан не пускал. Разумеется, она же никчемная слабачка, и как он и сказал — единственный носитель белых глаз. Носитель. Теперь только наблюдение.       А-Сан однажды, до событий Солнца, спросил Хину о гравюрах веерах и литературе ее края. Как-то незаметно они перешли на фуин. Как оказалось, он не только пейзажи на веерах писал. На самом деле у него на всех веерах ещё и такое количество заклятий, что куда там гусуланьским одеждам (и у нее Хины тоже… так вот почему он ей постоянно те платья дарил!). Он конечно не мастер фуиндзюцу, но старается. На здешний манер. А с его другом по Гу Су, Вэй У Сянем они сошлись на почве блоков заклятий. А думаете откуда Старейшина Илин узнал те древние заклятия и "доработал" их? Это все период бурной молодости и изобретений на пару с её… другом, Не Хуайсаном. Хина очень была рада за друга, и показала те фуин, что знала (запечатывающие свитки, взрыв печати, ледяные печати и т. д.) она понимала, что этого мало но большего дать не могла. Какая же она жалкая       А друг чему-то обрадовавшись принялся её обучать. Она была очень счастлива.       И тут все Цинхе подняла весть. Нет больше главы Не Миндзюэ. Есть глава Незнайка.       Хината не верила.       Он, такой хмурый и вечно бурчащий и придирающийся, но такой сильный… вот бы только не такой категоричный и суровый… и немножко дружелюбнее. А то вечно был озабочен только проказами брата и честью своего ордена. Хуайсан был-бы счастлив…       А теперь не будет. Днем конечно друг держался хорошо, ему становилось все хуже, а нового главу многие хотели попробовать на прочность. У Хинаты просто не было времени его утешить.       Но по вечерам А-Сан, ее А-Сан, все равно запасался вкусностями, свежими сплетнями, и улыбкой, совсем мимолетной, для нее, забегал, буквально на минуту, обнимет оставит и убежит. А иногда он забывал там маленькие фенечки, которые потом просил оставить себе. Она так и делала, пока не находила среди забытого очередную фамильную драгоценность клана Не.       Юст остался юстом, ну и прекрасным воспоминанием. Только Хуайсан больше всего любил расписывать веера в цвет клана и украшать их гербом Цинхэ. Хината знала — утешать поздно.

И почти не улыбался по настоящему. За веером скрывалась лишь тоска.

      "Будущий глава Цинхэ должен быть сильным и хорошо обученным, чтоб уметь постоять за себя", — говорил он. Сильный? Хорошо обученный? Постоять за себя? Тогда он мучил Хуайсана тренировками и даже не подозревал, что друг скрывает нечто бóльшее и во много раз более коварное. И да, теперь он мог постоять за себя, а Не Минцзюэ больше нет.