Словно лёд

      Морозный ветер колет кожу, отзываясь на щеках мелким ознобом. Немного неприятно, но я, абсолютно захваченная льдом, не обращаю на это и доли внимания. Оно полностью приковано к зеркальной поверхности замёрзшего озера Лайкаб. И, хоть взгляд и направлен высоко в тёмное небо, я всё равно не отвлекаюсь. Смотреть под ноги не обязательно, они сами чувствуют лёд, причём куда лучше чем глаза. На мгновение прикрываю веки, чтобы через секунду распахнуть их, совершая изящный арабеск. Сталь коньков сначала аккуратно, даже немного невинно делает небольшую дугу, однако уже следующий резкий росчерк даёт понять: этот танец не будет медленным.       Я двигаюсь в такт воображаемой музыке. Каждое движение, каждый прыжок, каждый элемент — все сплетены в одно грациозное выступление, вызывающее чувство лёгкой эйфории. Азарт от этого явно не меньше чем азарт боя, когда ты, зачастую, находишься на волоске от смерти, но взмах меча в нужный момент всегда помогает избежать гибели. Мой смертоносный танец с оружием вроде бы отличается, но на деле так похож на эти грациозные шаги по поверхности ледяного озера в Снежной. Казалось бы, такая холодная во всех смыслах страна, а на деле сплетена сплошь из изящества: тонкие изгибы нагих ветвей, покрытые толстым слоем снега и ледяной корки, морозное солнце, практически не обогревающее, но красивым светом ложащееся на всё вокруг, создавая приятную атмосферу таинственной сказки. Невольно проникаешься этими чувствами, незаметно ловишь себя на мысли, что стараешься подражать региону, не нарушая его заповеди.       Резкий холодный ветер растрепывает волосы. Пряди хлестают по лицу довольно ощутимо, однако мне всё равно на это сейчас. Порывы то и дело норовят вырвать серёжку из уха, растрепать волосы или поднять подол платья крайне высоко. Однако сейчас это всё не имеет большого значения, ведь я здесь одна, а значит беспокоиться не о чем.       Последний аксель завершён. Рука непроизвольно тянется к небу, левую ногу ставлю чуть поодаль, чем правую. В ушах звенит, а на глазах стоят слёзы от колкого ветра, но, тем не менее, я чувствую себя просто незабываемо. Лёгкая одышка проходит довольно скоро, однако я всё также стою, не сразу решившись сделать хоть какое — то движение. Улыбка вмиг засияла, когда я поняла, что всё получилось именно так, как и хотела: ловко и грациозно, резко и изящно. Несочетаемые слова, но в Снежной они синонимы. Зажмурившись вскидываю голову вверх, к закатному солнцу, что уже почти не слепит.       Внезапно к моей околевшей спине прижимется нечто очень тёплое, накрывая шубой и прижимая к себе. Даже без слов понятно: это он. Тот самый юноша, что является сильнейшим воином и, по совместительству, одиннадцатым Предвестником Фатуи. Сколько же сердец он разбил, скольким же девушкам сломал жизнь? Ответа на этот вопрос, наверное, не знает даже сам Тарталья. Однако я знаю, лёд его сердца тронулся после близкого знакомства со мной. Лёгкая полуулыбка трогает губы от сладкого осознания: Чайлд мой. Пусть не надолго, пусть не навсегда, но сейчас это так и есть.       Руки парня обвивают мою талию, плотнее придвигая меня к груди. Невольно хочется развернуться, уткнувшись лицом в пресс, но я держусь — хочется, чтобы сталь этих ладоней сама это сделала. Тарталья не медлит. Будто осознав, чего я хочу, он резко, но не разворачивается, нет. Он толкает меня на лёд, чуть отъезжая сам.       «Как убить хочет, » — промелькнуло в мыслях. Хотя, по сути, так и было.       Однако, вопреки ожиданию, Чайльд подхватил меня до того, как спина успела соприкоснуться с холодной поверхностью льда и аккуратно уложил на неё, нависнув сверху.       Сверкнув глазами он потянулся за поцелуем, на который я сразу же ответила, и, не став ждать, сразу запустила язык к нему в рот. Издав гортанный стон, парень запустил ладонь в мои волосы, чуть сжав их на затылке, и углубил поцелуй, слегка прикусывая мою губу. Теперь уже он наслаждается моим томным вздохом. Ненадолго оторвавшись от губ, Чайльд переходит к ушам, чуть прикусывая мочку, а затем зализывая место укуса. Не в силах сдержаться издаю сдавленные стоны и в наслаждении прикрываю глаза, одной рукой схватив Тарталью за волосы, другой же тщетно пытаюсь расстегнуть его рубашку, через которую, о чёрт, просвечиваются рельефы его тела. Причём весьма и весьма незаурядные. Усмехнувшись моей напористости, юноша помогает, свободной рукой снимая заклёпки и портупеи, только подчёркивающие его идеальную фигуру.       До чего же горячий вид открывается, когда Чайльд остался топлес. Провожу кончиками пальцев по ключицам, легонько, будто неуверенно целую их, пытаясь понять, согласен ли юноша. Судя по закусанной губе и похотливом взгляде понимаю, что тот не имеет ровным счётом ничего против, поэтому продолжаю сначала пальцами, а затем и губами спускаться вниз.       Уже приблизившись к заветному месту, неожиданно для парня, обхватываю его ногами и меняюсь с ним местами, седлая бёдра. Не долго думая, Тарталья кладёт руки на мои ягодицы, начиная их мять. До чёртиков приятно. Чеширская улыбка трогает губы Чайльда, когда я чуть трусь о его пах, заставляя юношу возбуждаться ещё сильнее.       «Куда уж тут сильнее, » — непрошенная мысль.       Как же неожиданно было не слышать его голос. Обычно крайне разговорчивый Предвестник теперь, казалось, будто гидро слайма в рот поймал. Это меня слегка настораживает, но, в конце концов, я ещё понятия не имею, каков он во время этого.       «До сих пор»       Люмин, слишком много пошлостей, кончай уже.       «Кончу, не сомневайся» О, Архонты. Собственный голос в голове мешает мне спокойно спать с самым горячим парнем Тейвата.        Когда наши взгляды соприкасаются, кажется будто юноша спрашивает немое разрешение, на что получает невесомый кивок. Зубами потянувшись к крючкам на платье, он одним движением расстёгивает их. Ткань спадает, оголяя грудь. Неосознанно стараюсь прикрыться, однако Тарталья перехватывает мои руки, поочерёдно целует их, а затем, удерживая мои запястья, припадает к соскам. Глаза мои расшириваются, рот открывается в немом стоне. Единственное, что могу сказать лишь: — Аякс…       Похоже, ему доставляет удовольствие дразнить. Он припадает то к одной груди, то к другой, обводя ореол сосков и чуть прикусывая их, заставляя меня дрожать от желания и стонать ещё больше. — Мне нравится, как моё настоящее имя звучит из твоих уст, принцесса, — наконец - то подал голос Чайльд, — Однако мне интересно, как ты узнала его? — Тебе интересно это именно сейчас?! — Ладно, пожалуй ты права. Немного не подходящее время, хе. Архонты, как же бесит это «хе»!       Опустив лицо в ложбинку между грудей Аякс ухватил нежную кожу зубами, и, усмехнувшись, зализал ранку. «До крови ведь, » — очередная неподходящая мысль. Похоже, скоро придётся идти к психиатру с таким раздвоение личности. Хотя стоп… А что такое «психиатр» и «раздвоение личности»?! Опять фразы из других миров, да.. ?       Легонько поглаживаю характерный бугорок на штанах юноши, заставляя того тихо выругаться и требовательно целую Тарталью в шею, параллельно расстёгивая кожаный ремень. Чайльд же, не теряя время понапрасну, стягивает с меня панталоны и кидает их куда то в сторону. Следующим летит платье. Шарф, почему — то всё ещё на мне, но ладно, не буду обращать внимание.       Справившись наконец с брюками Чайльда, аккуратно приспускаю их вместе с боксерами, обнажая уже подготовленный член. Проведя по нему рукой пару раз вверх — вниз вынуждаю Аякса запрокинуть голову, томно шепча: — Архонты, Люмин… Не томи, пожалуйста.       Хищная улыбка появляется на моём лице. Слегка отодвигаю намокшую ткань между ног и поднимаюсь на коленях, резко опускаясь, насаживаясь на всю длину. Пресвятой мороз, как же Чайльд простонал! Хочется записать этот звук, поставить на повтор и слушать очень и очень долго.       Хотя всё же и мне надо чуть привыкнуть к этим необычным ощущениям. Начинаю очень медленно, но глубоко, легко опускаясь на всю длину Предвестника. Голоса и сердца звучат в унисон. Чайльду определённо нравится то, как я седлаю его.       Уже чуть приноровившись я начинаю набирать темп. Шлепки тел становятся все громче, так же как и наши похабные звуки, но как же это мне нравится.       От поверхности замёрзшего озера нас отделяет только шуба Аякса, небрежно накинутая на меня, а после сброшенная на лёд. Положив ладонь рядом с рукавом я ощущаю насколько силён контраст между нашими телами и этим морозным покровом водоёма. Чуть подержав руку на льду, я пальцами вырисовываю какие - то узоры на теле Тартальи, обвожу контур его пресса и груди. Расширившиеся зрачки Предвестника выглядят довольно забавно. Чего - чего, а этого, уверена, он ожидал от меня в последнюю очередь.       Внезапно ощущаю, что Аякс двигается бёдрами навстречу моим грубоватым толчкам, а его полувздохи - полустоны становятся громче. Да и сама себя ловлю на мысли, что уже на подходе. — Люмин, я сейчас… — на выдохе произносит Предвестник. Обрываю на полуслове, кладя указательный палец на его губы: — Знаю, я тоже, — каких же усилий стоило не просунуть этот палец ему в рот.       Издав громкий вскрик Аякс успевает выйти и изливается на мои бёдра. Я присоединяюсь к нему через секунду, простонав особенно долго. Ложусь парню на грудь, которая чуть слышно трясётся от смеха. — Что - то не так? — скептически поднимаю взгляд на Предвестника. — Я так хотел реванша с тобой, но представлял себе его немного не так. Однако такой вариант нравится мне даже больше. Да и моя невинная принцесса похоже не так уж и невинная, как я думал, — с улыбкой проговорил Тарталья, обнимая меня за талию и кладя руку мне на голову.       Фыркаю: — А я разве была принцессой?       Ответ не заставляет себя ждать: — Именно, но теперь ты не принцесса, а королева. Моя королева. Уяснила? Чудненько! — Эй, я даже не успела ответить! — А это не было вопросом, сладкая. — Неисправим, — буркаю в ответ. А душа ликует от осознания того, что теперь Аякс мой. И уже надолго. А может даже навсегда.