Третий лишний

Дилюк ставит книгу на место и выходит из библиотеки. Этот мальчишка здорово удивил его, и это ещё мягко сказано. Нужно ли его игнорировать теперь? Или лучше поговорить с глазу на глаз серьезно? Или сделать вид, что все нормально, и общаться как прежде? Все равно Итер был пьян и не особо контролировал свои действия. Наверняка утром даже и не вспомнит ничего. Лучше просто вести себя как обычно… Но ведь правду говорят - что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Итер действительно хотел его поцеловать. Весь вечер пытался его разговорить. Он явно заинтересован в нем больше, чем следует, но это отчего-то не вызывает отторжения и раздражения, которые Дилюк чувствовал, услышав очередную сплетню о какой-нибудь девушке, сохнущей по нему. И то, что он чувствовал приятное воодушевление от мысли, что нравится Итеру, заставляло чувствовать себя ещё и виноватым перед Кэйей. Поднявшись в спальню, он забирается под одеяло. Кэйа либо продолжает спать без задних ног, либо успешно притворяется. Дилюк некоторое время смотрит на его лицо в темноте, затем придвигается близко-близко, прижимаясь всем телом и утыкаясь лицом в его волосы. Кэйа, просыпаясь, тихо мычит и медленно обвивает мужчину руками, сонно шепча с лёгкой усмешкой: «Что, передумал все-таки?», на что Дилюк ничего не отвечает и усаживается сверху на его бёдра, беря за руку и укладывая ее себе на грудь с жарким выдохом. Кэйа никогда не скажет «ох, давай не сегодня, я ужасно устал», у него не бывает плохого настроения для секса - и сейчас он выглядит в тысячу раз счастливее, чем когда ложился спать. Да и сонным уже не выглядит - Дилюк слишком редко сам проявляет инициативу, чтобы эти моменты можно было игнорировать. А Кэйа обожал, когда тот проявлял инициативу, и сейчас горячее дыхание мужчины, так неожиданно покрывающего поцелуями его шею, заставляло его желать большего до невозможности. — Ххаа… хорошо… - Кэйа сжимает бёдра медленно двигающегося на нем мужчины, наслаждаясь звуками его тихих стонов, и прикусывает губу от удовольствия, наблюдая за тем, как длинные волосы Дилюка покачиваются в такт их темпу. Рагнвиндр вопросительно смотрит на него сверху вниз затуманенным взглядом, стараясь не думать ни о чем и сосредоточиться целиком на ощущениях. — Хорошо, что у твоего дома… хаах… прекрасная звукоизоляция и мы никого не побеспокоим~ - мурлычет Кэйа и с прерывистым выдохом приподнимает бёдра в такт. Дилюк замирает и опускается к нему ниже, жарко впиваясь в губы партнера поцелуем, и Кэйа с удовольствием и не меньшим жаром отвечает. В его голову и не приходит, что Дилюк пытается не думать о тёплых серьёзных глазах Итера, стараясь стереть из памяти воспоминание об ощущении его мятных губ на своих губах. Кэйа замечает, что Дилюк ведёт себя грубее обычного, оцарапывая его кожу, прижимаясь так тесно, будто важнее Кэйи нет ничего на свете - но считал, что до того с опозданием дошло, что и он соскучился. Ну и, может, его совесть заела за холодность. Кэйю все более чем устраивало, и он с не меньшей страстью покрывал плечи и шею возлюбленного темными пятнами засосов. Проснувшись за полдень, оба ощущают себя разбито - но если настроение Кэйи более чем хорошее после жаркой ночи, Дилюк ощущает себя отвратно и физически, и морально. Когда Кэйа прижимает его к себе, шепча со смешком «доброе утро», и ласково целует в лоб, он чувствует слишком смешанные эмоции. Промычав в ответ более сонное и нечленораздельное «доброе утро», он хмуро утыкается лбом в висок Кэйи. — Что, не хочешь вставать? - посмеивается тот, запуская пальцы в алые пряди, а Дилюк вспоминает, что было вчера ночью, и да, он определенно не хочет вставать. — Кто тебя вчера поцеловал? - негромко спрашивает он, и Кэйа слегка удивлен этому вопросу - он-то и думать забыл об этой игре, и то, что Дилюка волнует такая мелочь, неожиданно приятно. — Хм? Вроде Люмин… хааа, я ужасно плохо помню вчерашний вечер, но она поцеловала меня в щеку, - улыбается Альберих, и Дилюк не ощущает облегчения от этого ответа - скорее наоборот. Кэйа поворачивается лицом к мужчине, поглаживает по скуле и неожиданно его глаза чуть сужаются. — Что такое? — Да так… ты не умывался вчера? - таким же лёгким непринужденным тоном, как и раньше, спрашивает Кэйа. — Конечно, умывался. Что за вопрос… — Просто у тебя тут блестки остались, - он улыбается будто как обычно, но в синих глазах Кэйи Дилюк замечает промелькнувшие льдинки. — Наверное, в волосах застряли, а потом осыпались, - прохладным тоном замечает Рагнвиндр, но его сердце болезненно сжимается. — Хехе, вот как~ Ничего, моих поцелуев на тебе гораздо больше! - Кэйа проводит пальцами по усыпанной темными засосами коже Дилюка, и тот сначала хмурится, затем усмехается. — Ты перестарался. Больно, - говорит он, и это правда. Шея и плечи слегка саднят - Кэйа постарался от души. — Зато теперь они все будут в курсе, как бы ты ни был против, - мурчит Кэйа, обвивая рукой талию Дилюка. — Надену водолазку и не стану завязывать волосы, - парировал он, легко чмокнул Кэйю в нос и выскользнул из его объятий. Вставать и идти вниз к людям не хотелось, но игнорировать проблему было ещё более глупо. — Ох… расстраиваешь меня. У тебя слишком красивая шея, чтобы ее прятать, а сейчас - особенно, - бархатно смеётся Кэйа. Дилюк, усмехнувшись краем губ, поскорее уходит в душ, не потрудившись накинуть на себя хоть что-то по пути - они с Кэйей знали друг друга так давно и так хорошо изучили тела друг друга, что стесняться было бы странно. Оставшись в ванной наедине с собой, Дилюк подходит к зеркалу и поднимает вверх копну своих волос, критически осматривая шею. Проходить это будет кучу дней… придется постоянно носить водолазку и терпеть мешающиеся волосы. Но он и сам отчасти виноват, слишком напирая на мужчину прошлой ночью, стараясь получить больше ощущений. Кэйа был прекрасным любовником, и ночью все было хорошо, но… тот факт, что он не мог забыть о поцелуе Итера, заставлял его чувствовать себя немного предателем. Так странно, учитывая, что лет 5 назад он считал предателем самого Альбериха. Он не стал прежним после того самого инцидента, просто не смог снова вернуть себе ту часть себя, что была беззаботной, открытой и доверчивой. Будто что-то просто отмерло и, несмотря на старания Кэйи, не смогло ожить. Все, кто знал Дилюка Рагнвиндра, заметили радикальную перемену в его характере после развала их семьи. Вздохнув, Дилюк отпускает собранные в кулак алые пряди - они рассыпаются по бледным плечам, скрывая следы поцелуев Кэйи. И когда они скрылись от его взгляда - отчего-то стало чуточку легче. Когда он вернулся в спальню, Кэйи там уже не было. На постели лежала записка: «прости, срочное неотложное дело, вернусь так быстро, как только смогу! не скучай. p.s. взял твою машину» Дилюк матерится и начинает одеваться - Кэйа нагло скинул гостей на него… и с одной стороны, Дилюк, мягко говоря, не слишком любит развлекать людей, а с другой - хороший шанс поговорить с Итером ещё. Новый укол вины незамедлительно заставляет его хмуриться, но он заталкивает эту вину куда подальше - от разговоров ещё никто не умирал, ничего плохого в этом нет, а Итер кажется весьма славным молодым человеком. Ещё бы он не налегал так на бутылки одуванчикового вина… но винить его за это нельзя, вино было отменным. К тому же на выпивку налегали от души все. Кроме Дилюка. У Кэйи же действительно было дело, но оно было не таким уж и неотложным. Вообще-то он сам по сути был инициатором этого дела… его чувство вины за вчерашнее происшествие с Кли сыграло свою роль. Он ещё вчера думал, что неплохо было бы извиниться не только словами, но и делом - хотя бы сделать какой-то подарок и этим несколько загладить свой промах. Вот ещё вопрос, куда Альбедо сдал Кли в это утро понедельника - насколько Кэйа понял, школы были закрыты в связи с кошмарной погодой. Наверняка взял с собой на работу, но ведь следить за ней там довольно сложно? Кэйе он ничего не писал по этому поводу, и в этом не было ничего удивительного - не особо захочется вот так просто снова оставить ребёнка человеку, от которого этот ребенок уехал аж на побережье, а тот и не заметил. Немного подумав, Кэйа все же написал Альбедо. noblepirate: доброе утро! наверняка ты все ещё сердишься из-за вчерашнего, но я хотел бы узнать, все ли в порядке с Кли? Ответ пришёл не сразу. Ничего удивительного - в больнице наверняка аврал. kreideprinz: Доброе. Она все же простудилась. Кэйа вздохнул. Ответы Альбедо всегда были сухими, но сейчас он еще сильнее чувствовал, как налажал. Может, для него самого и для бара было бы неплохо, если бы Кли не приходила вовсе (для чего существуют няньки, в конце концов), но, во-первых, он сам здорово привязался к ней, во-вторых, Альбедо за это платил, в-третьих, он всегда приносил вкусный кофе, в-четвёртых - не хотелось бы на плохой ноте расходиться с весьма полезным человеком с хорошей репутацией в городе. Но что он сейчас может сделать, что написать? Лекарства в больницу тащить глупо, а предлагать вновь услуги сиделки - Альбедо наверняка откажет, да и с его стороны оставлять Дилюка наедине с гостями будет кидаловом. kreideprinz: Не мог бы ты посидеть с ней еще сегодня? noblepirate: конечно, сейчас приеду. Он написал это быстро, на автомате. Привык постоянно отвечать «конечно, приводи» и «с радостью послежу». Конечно, Альбедо сейчас сложно следить за племянницей - наверняка много сложных пациентов после праздника и разразившегося после него катаклизма, а она и с температурой наверняка способна спалить приемное отделение дотла. Придётся денек все же побыть кидаловом ради всеобщего блага, ладно работающих сердец и идеально пришитых конечностей. Собравшись за пару минут, он спускается вниз. Ещё никто не проснулся, кроме него и Дилюка, в доме тихо, только горничные шепотом разговаривают на кухне. Выйдя из дома в своих сверкающих лаковых ботинках, он тут же влезает в грязную лужу и недовольно цокает. Аккуратный двор превратился в глиняное месиво, которое тут и там завалили листья, обломки деревьев, какой-то мусор… ветер и сейчас с силой дул в лицо Кэйи, и тот щурился, прикрывая целый глаз рукой, проходя к гаражу. И как бы Альберих не любил производить впечатление своей лихой ездой на мотоцикле или спорткаре, сейчас оптимальным выбором был джип. Будет ли Дилюк кипятиться из-за того, что он вот так вот свалил? Да. Будет ли он рад слышать, что по дороге он не разбился? Тоже да. Джип прекрасно справлялся с бездорожьем, и скоро Кэйа припарковался у больницы. Народу тут было… более чем достаточно. Пробравшись к стойке регистратуры, он очаровательно улыбнулся медсестре: — День добрый~ Не могли бы вы сообщить доктору Альбедо, что приехал Кэйа Альберих? Он очень ждёт. Медсестра смерила его слегка недоверчивым взглядом, но все же позвонила и сообщила, что он занят, но Кэйа может подняться в палату 312 по своему делу. В 312 палате лежала Кли, и несмотря на температуру 37,7 была весьма активна. — Кэйа! - она радостно протянула к нему руки и обняла за шею. - Ты мокрый… на улице все ещё дождь? — Да, дорогая~ К сожалению, погода все ещё отвратительная. Я так понимаю, Альбедо дал тебе указания? - Кэйа присел на край кровати, пока Кли, барахтаясь, выбиралась из-под тяжелого одеяла. — Уф… да! Он дал мне ключи и сказал, чтобы ты приготовил мне суп и давал таблетки по часам… вот! Девочка протянула листочек, на котором летящим изящным почерком был написан список лекарств и «Спасибо. Буду вечером, постараюсь вернуться скорее. А.» Подхватив рюкзак малышки и взяв саму Кли, уже надевшую и куртку, и обувь, на руки, Кэйа вышел из палаты. Незачем занимать здесь сейчас место с обычной простудой, когда в приемном ждут помощи люди с открытыми переломами. Дома она, деловито переодевшись и шмыгая носом, укуталась в плед и отправилась на кухню следить за тем, как ее нянька поневоле готовит куриный бульон. Готовил Кэйа неплохо - мог иной раз приготовить даже что-то довольно изысканное, но обычно обходился простыми блюдами, не слишком жалуя стряпню горничных. Для еды, приготовленной Дилюком, он делал исключение - тот готовил совершенно восхитительно, но делал это не так часто. К удивлению Кэйи, нормальных человеческих продуктов в доме Альбедо было мало. Холодильник был наполовину забит мороженым, шоколадом и пирожными, наполовину - пробирками и чашками Петри, которые, разумеется, лучше не трогать. Немалую часть кухни занимает массивная кофемашина - не слишком чистая и явно очень часто пускавшаяся в ход, а в шкафчиках было множество видов кофе. Однако кусочек курицы в недрах морозильника Кэйа все же откопал, как и пару картофелин, и немного риса. — Вы правда едите одни сладости? - удивленно спрашивает он у девочки, листавшей какой-то не слишком детский журнал с заумными статьями. — Нет, обычно я ем по утрам овсянку из пакетика, а потом ем в школе или у тебя, вечером могу выклянчить торт! Но братик чаще всего ест шоколад и торты… говорит, помогает лучше думать, - она вздыхает с лёгкой завистью. - Когда вырасту, тоже буду есть одни торты. Ненавижу овсянку… Кэйа лишь качает головой, пробуя бульон на вкус. Получалось неплохо. — Знаешь, Кли, я думаю, ему и самому не помешала бы помощь. В конце концов, можно найти горничную, которая пару раз в неделю наводила бы порядок и готовила еду, - он провёл пальцем по полке и тут же сунул его под кран, смывая толстый слой пыли. Кли отрицательно мотает головой. — Неет, что ты! Он пару раз нанимал горничных, но потом неделями не мог ничего найти. А одна вообще выбросила его штуки из холодильника, думала, там что-то испортилось в пробирках… он так сердился! - голос Кли стал ниже и испуганней. Похоже, Альбедо в гневе действительно совсем не похож на того безупречно вежливого усталого врача с серьезным взглядом, каким его знал Кэйа. Накормив Кли, он некоторое время посидел рядом с ее кроватью, болтая с ней о всяком разном и затем читая ей вслух статью из того журнала, что она листала на кухне. Выпуск был свежим, сегодняшним, и в нем была короткая заметка об аномальной буре близ их города. Там явно читался намёк на какие-то военные испытания, из-за которых и произошёл тот самый оползень, но статья в целом была странная и написанная будто наспех. Кли спала, а Дилюк не писал и не звонил. Чаще всего ему действительно хватало туманных записок Кэйи о том, что он куда-то ушёл по делам либо вернётся поздно. Или просто не интересовался тем, что делает Альберих… Кэйа начал писать такие записки с размытым содержанием давно, ещё тогда, когда они наконец помирились после той большой ссоры. И тогда он преследовал лишь одну цель - вызвать хоть какую-то реакцию у Дилюка - возмущение, интерес, ревность, что угодно, но тому было все равно. И Кэйа продолжил писать записки так, как начал, не вдаваясь в подробности. Даже если уезжал не по каким-то мутным делам, которые он вел параллельно с бизнесом Рагнвиндров и работой в баре, а просто за пачкой сигарет - все равно не писал, почему отлучается. Помаявшись в тишине квартиры, Кэйа от нечего делать взял толстый альбом для рисования, валявшийся на заваленном всякими бумагами и книгами столе. Он знал, что Альбедо рисует, тот порой заходил в их бар выпить пару бокалов вина. Кэйа прекрасно помнил один из недавних таких вечеров, когда он решил составить ему компанию за затенённом столиком в углу зала. Альбедо сосредоточенно смотрел в альбом, время от времени поднимая взгляд от листа, всматриваясь куда-то в зал, а Кэйа, болтая в небольшой подвыпившей компании, посматривал не него иногда, не подавая виду, что следит за ним, пока не решил наконец подойти. Альбедо, завидев его приближающуюся фигуру, перевернул страницу и положил альбом на стол. — Не против, если я посижу с тобой? Выглядишь одиноко~ — Если и выгляжу одиноко, я вовсе не чувствую себя так. Но я рад твоей компании, - с лёгкой улыбкой ответил ему Альбедо, положив карандаш, заточенный, как стилет, на чистый лист. — Надеюсь, не помешал тебе рисовать? Ты был так увлечён этим, что я невольно залюбовался тем, как ты поглощён своим делом. Пожалуй, я слишком любопытен, - Кэйа коротко посмеивается, делая небольшой глоток вина. Он не заметил, как пальцы Альбедо чуть дрогнули, а уголки губ совсем слегка приподнялись. — Я как раз хотел сделать перерыв, ничего страшного. После долгой смены рисование - моя отдушина, но и от него могут начать болеть запястья, Тембр голоса Альбедо нисколько не изменился - все тот же монотонный, немного отстранённый, но дружелюбный. Врач поднимает свой бокал вина и в свою очередь делает глоток. — Ха-а, это грустно, когда то, что ты любишь, причиняет боль, - с тихим смешком говорит Кэйа и как ни в чем не бывало улыбается - и вот черт его знает, о своём собеседнике ли он говорит, сказал ли просто абстрактную вещь, чтобы напустить побольше тумана, или эта фраза косвенно относится и к нему. - Можно ли взглянуть на твои рисунки? Признаюсь, мне безумно интересно, чем знаменитый Альбедо увлекается в свободное от исследований время и что привлекает его взгляд в этом баре. Кэйа придвигается немного ближе, подкладывая ладонь под подбородок и улыбаясь, ожидая, что на правах старого знакомого ему сейчас покажут хотя бы пару набросков. Но Альбедо вовсе закрывает альбом. — Там лишь быстрые скетчи, которые не стоят твоего внимания. Да и рисую я зачастую по памяти. — Хмм, быть может, ты нарисуешь мой портрет? Уверен, ты хорош в рисовании так же, как и в кардиологии, - очаровательная улыбка Кэйи заставляет сердце Альбедо дрогнуть, но внешне это никак не отражается. Он все же открывает альбом и берет карандаш. — Что ж, пожалуй, это не составит большого труда. Кэйа тут же убирает от лица руку и садится прямее, поворачивает голову в три четверти так, чтобы его повязка не так сильно бросалась в глаза. Он крайне заинтригован - его в первый раз рисуют, да ещё и кто рисует - человек, которого весь город боготворит и называет гением, человек, который запросто выигрывает любые исследовательские гранты и получает пачками приглашения в маститые зарубежные институты. Даже немного гордость чешется. Рука Альбедо двигается быстро и уверенно, он делает будто всего лишь несколько штрихов и с мягкой улыбкой поворачивает к мужчине лист бумаги. Тот впивается в него взглядом и к собственному разочарованию видит там лишь кружок, который перечеркивает линия с ещё одним кружком - повязка. Но он посмеивается и делает ещё несколько глотков вина - на яблочках щек возникает небольшой румянец. — Прекрасное чувство юмора! Мне нравится этот рисунок. Ты очень точно уловил суть, - с одобрением говорит он, но вообще-то ему чуточку обидно - самую каплю. Но что поделать, если повязка, закрывающая его правый глаз, является самой яркой деталью его внешности, и так слишком экзотичной для этих мест. Альбедо, усмехнувшись, вновь закрывает альбом, опустив взгляд. — Рад, что тебе понравилось, - отвечает он, и Кэйа берет бутылку вина, чтобы налить ему ещё, но врач загораживает свой бокал ладонью. — Мне уже хватит на сегодня. Нужно собираться домой, завтра снова на смену, - Альбедо складывает альбом и карандаш обратно в портфель, Кэйа ловко уводит горлышко бутылки к своему бокалу, наливая ещё. — Уже пора? Не хочется прощаться… надеюсь, ты будешь заходить отдыхать сюда чаще! - новая очаровательная улыбка, которой просто нельзя не улыбнуться в ответ - пускай это и формальность. Кэйа поднимается из-за стола, залихватски и вместе с тем невероятно изящно качнув в воздухе бокалом, слегка кланяется и подмигивает. Альбедо так же с вежливой дружелюбной улыбкой наклоняет голову. - Желаю прекрасных снов заранее! И передавай привет Кли. — Спасибо, и тебе прекрасного вечера. Кли заранее передаёт тебе привет, - в тон ему с улыбкой отвечает врач и, допив остаток вина, выходит из бара. Это было примерно неделю назад, и сейчас в руках Кэйи тот самый альбом. Его любопытство никуда не исчезло, и если он его полистает, ничего страшного не произойдёт. Портрет Кли, ещё один портрет Кли, очень красивый портрет какой-то девушки в больших очках - у Альбедо все же есть возлюбленная? Какие-то цветы, пейзажи, потрясающе живо написанное море… пустые листы… а вот и тот кругляш с повязкой. Задержавшись на нем взглядом на миг, Кэйа листает дальше. Ещё пустые листы… дальше идет множество очень быстрых портретных набросков. Острый профиль, полуулыбка, уверенный взгляд с каплей нахальства - повязка и длинный хвост, стекающий прядями по плечу. Лист, ещё один лист, ещё один - с каждой страницы смотрит он сам. Этих эскизов точно не касался ластик, каждая линия была четкой, простой и невероятно точно передающей его черты лица. Выражения были разными - где-то его кисть, возможно, более изящная на рисунке, чем в реальности, изящно держала бокал вина, а взгляд был задумчиво устремлён в пустоту - и когда он ходил с таким лицом? Где-то ладонь наполовину прикрывала лицо, буравящее взглядом листы бумаги на столе - пальцы другой руки сжимают ручку. На следующем наброске он беззаботно улыбался - и по мнению Кэйи, он-нарисованный был куда красивее, чем реальный. Или же просто Альбедо видел его так… Подрагивающими пальцами он переворачивает листы - оставшаяся часть альбома нетронутая. Альбедо так много рисовал его, а он и не замечал этого… Кэйа аккуратно кладет альбом на место и долго сидит в задумчивости. Что он сейчас увидел? Явные признаки влюбленности или простой интерес художника, за которым не стоит ничего романтического? Помимо регулярно приносимых ему стаканов орехового латте, больше никаких признаков влюблённости он не видел в упор - да и латте был по сути обычным делом, ведь Альбедо тоже всегда брал себе стакан. Может, у него ужасно мало друзей, которых можно было бы рисовать?.. — Ты альбом смотрел, да? - сонный голос Кли разрезает тишину. - Братик так часто тебя рисует… даже меня реже. — А почему он меня так часто рисует, Кли? Малышка ёжится в кровати и чихает. — Ну… он говорит, у тебя типаж интересный и ты красивый… мне так объяснял… - она говорит все тише, проваливаясь в сон, и Кэйа хмыкает, принимая информацию к сведению. Типаж интересный, значит. Видимо, Альбедо действительно в какой-то степени одинокий человек - все его время поглощает работа, когда тут уж строить крепкие социальные связи с людьми, не вращающимися в сфере медицины. Альбедо всегда вежлив и дружелюбен со всеми, но заметно, что ему не слишком интересно вести с людьми пустой трёп о погоде и прочих обычных вещах. Он может поддержать любой разговор, но по взгляду всегда видно, что он в это же самое время думает о чем-то совершенно другом. Но сегодня, в обычный рабочий день, когда его выдернули из лаборатории из-за срочных операций, его голова была занята не научным проектом. Он был так же сосредоточен, делал безупречные надрезы в ткани, уверенно сшивал шелковой нитью разрывы в плоти, но в мыслях была лишь одна мысль - куда он закинул свой альбом? На работу он его не брал - это точно, сегодня нет ни времени, ни настроения рисовать. В больнице аврал, бар наверняка закрыт, да и нет никаких объективных причин идти туда сегодня вечером, тем более Кли болеет, а у него от усталости болят спина и ноги. Кофе и птичье молоко ночью явно отменяются, тело требует отдыха. Раз с собой альбома нет - значит, он дома, где-то посреди бардака. И Кэйа сегодня тоже у него дома… Альбедо оставалось лишь отчаянно надеяться на то, что мужчина не будет совать нос не в своё дело, но зная Кэйю - тот обязательно влезет, и, может быть, с иронией даже спросит, зачем Альбедо приуменьшал свои таланты рисованием кружка с повязкой, когда обычно рисует его гораздо правдивее. День подходил к концу. Наконец оставив белый халат на спинке кресла в лаборатории, он устало возвращается домой, уже даже не переживая по поводу альбома - сейчас хочется только помыться и отвалиться спать, желательно не сидя на полу душевой кабинки. В окнах горит свет. Давно он этого не видел - Кли никогда не сидела дома одна, оставлять ее один на один наедине с реагентами, газовыми горелками и прочими интересными детскими игрушками было чревато очередным пожаром. Отчего-то от этого света в окнах Крайдепринцу становится теплее на душе - приятно, когда кто-то ждёт дома, пусть даже это и парень, который вчера потерял его племянницу, а сегодня наверняка полазил по личным вещам и составил в уме список неудобных вопросиков. Кэйа нравился Альбедо. Он сам не знал, насколько серьезен его интерес - с людьми, не разбирающимися ни в медицине, ни в химии, ему было сложно поддерживать интересный разговор, но Кэйа был довольно очарователен, умён и харизматичен. При желании с ним можно было и молча в тишине выпить пару бокалов вина, не чувствуя себя при этом неловко - хотя, конечно, самому Кэйе пить и говорить с собутыльником нравилось куда больше, чем молча цедить вино. А ещё он был красив - его внешность довольно сильно отличалась от прочих жителей города, и эта разница тем больше цепляла и бросалась в глаза. Альбедо познакомился с ним несколько лет назад, и хотя официальное знакомство произошло как раз в «Доле ангелов», в первый раз они столкнулись у кофеточки. Он заметил его как раз из-за внешности - высокий загорелый молодой человек в полицейской форме брал себе большой стакан орехового латте, и черт возьми, улыбка, предназначавшаяся юной девушке-баристе, вызвала целую волну мурашек у Альбедо, хотя улыбались вовсе не ему. Кэйа и девушка уже вели непринужденную беседу до того, как подошёл Альбедо, и он услышал короткий обрывок разговора. Молодой полицейский, мастерски владея своим низким бархатным голосом, говорил: — …конечно же, на смене - ни капли. Но что может быть лучше бокала освежающего легкого вина? Скажем, фирменного вина из «Доли ангелов» - вы ведь наверняка тоже пробовали его… ах, не стану задерживать очередь. У каждого своя работа, - Кэйа подмигивает баристе, та смущённо хихикает - и пододвигает ей визитку с логотипом этого самого бара. - Будете там - спросите Кэйю Рагнвиндра, сочту за честь налить вам бокал-другой за счёт заведения! Улыбка Кэйи все ещё светится, когда он наконец отходит от кофеточки, и Альбедо тоже достаётся немного ее тепла - Кэйа, будто извиняясь за задержку, кивает ему, и будущий глава кардиологии думает о том, что никогда не видел таких ярких синих глаз. «Доля ангелов», говорит? Нужно будет обязательно зайти туда. И он заходит этим же вечером. Кэйа стоит за барной стойкой - разумеется, уже не в полицейской форме. Белая рубашка частично расстегнута, крепкие сильные руки встряхивают напитки, намешивая коктейли, а у стойки, разумеется, целая группа желающих купить у него выпивку девиц. Альбедо он замечает и узнаёт - синие глаза смеются, в них пляшут озорные огоньки. — Смотрю, утром и вас зацепил мой монолог о вине, - усмехается он. - Или же зацепило вовсе не вино?~ — Как самоуверенно, - тонко улыбается Альбедо, садясь за стойку. - Один бокал вашего знаменитого одуванчикового, пожалуйста. Из-за двери за спиной Кэйи выскальзывает красноволосый юноша с собранными в высокий хвост непослушными волосами и, улыбаясь, слегка толкает его локтем в бок. — Не теряешь зря времени, да? Может, тебе стоит бросить свою полицейскую стажировку и лучше работать здесь? Рассказывать о нашем вине случайным незнакомцам у тебя получается куда как лучше, чем ловить преступников! Кэйа посмеивается и пододвигает Альбедо бокал сверкающего игристого вина. — Это будет слишком мучительно - смотреть целыми днями на одуванчиковое вино и оставаться трезвым. Впрочем… - он обезоруживающе улыбается Альбедо, и у того сердце пропускает такт, - …если к нам приходят такие гости, терпеть трезвость становится гораздо проще! Дилюк, улыбнувшись чуть шире, то ли наступает на ногу копу на полставки, то ли щипает его - за барной стойкой не видно, но Кэйа вздрагивает и с лёгким возмущением смотрит на Дилюка. И Альбедо понимает, что, несмотря на флирт и улыбки, Кэйа действительно заинтересован только в одном человеке. Но, в конце-то концов, вино действительно великолепное, хоть и страшно дорогое. И он время от времени заходит сюда, наблюдая за этими двумя издалека, не слишком интересуясь их взаимоотношениями, но все равно убеждаясь только больше, что этих двоих связывает далеко не просто дружба. Дилюк пылкий, оптимистичный и открытый, он немного ниже и более астеничного сложения, чем Кэйа, кожа у него бледная-бледная, будто он и вовсе на солнце не бывает, в отличие от Кэйи, который будто все своё время проводит на доске для сёрфинга. Он ничуть не слабее Кэйи, если судить по тому, сколько ящиков алкоголя они перетаскивают, но Кэйа выше, плечи у него шире и в целом его тело отлично вписалось бы на обложку какого-нибудь глянцевого журнала. Они совершенно не похожи друг на друга, но фамилии у них одинаковые; с каждым новым походом в бар Альбедо узнаёт о них что-то новенькое, например, что Кэйа - приемный ребёнок в этой семье, и, получается, они с Дилюком сводные братья. Отца Дилюка, Крепуса, знает любой в этом городе - шериф полиции богат, справедлив и добр - однако закон есть закон и добродушие никак не мешает ему сажать за решетку нарушителей спокойствия в этом городе. Лично познакомиться с ним Альбедо не удалось - если не считать за знакомство то, что при первой встрече ему пришлось запустить руки в его грудную клетку. Шансов выжить у Крепуса Рагнвиндра не было никаких - если что-то и можно было сделать, то делать это нужно было раньше, до его погрузки в скорую, однако молодой кардиолог боролся за его жизнь до последнего. По правилам нужно было сообщить родственникам о смерти, но в приемном царил бедлам - он едва успел заметить в толпе яростное лицо Дилюка, которого удерживали сразу несколько человек, и темные растрепанные волосы Кэйи - он стоял спиной к Альбедо, форменная рубашка была испачкана кровью и грязью. В кармане пронзительно запищал пейджер - код синий, и Альбедо, отвернувшись, унёсся в противоположную сторону пытаться спасти другую жизнь. Здесь все равно сейчас ничего не исправить, и что-то подсказывало ему, что начался бы ещё больший хаос, когда он сообщил бы Дилюку Рагнвиндру о кончине его отца. Он сказал ему об этом позже, через пару часов. Толпа схлынула, и в креслах в коридоре сидело несколько незнакомых Альбедо людей и Дилюк - губа у него рассечена, скула явно припухла, а костяшки украшают кровавые ссадины. Кэйи здесь нет, и Альбедо смутно начинает понимать, что к чему. После этого бар надолго закрылся. Одуванчиковое вино и прочие напитки винокурни Рагнвиндров теперь можно было достать лишь в алкомаркетах, и то редко - их раскупали слишком быстро. Альбедо задавался вопросом, что же всё-таки произошло, все же скучая по редким посиделкам за барной стойкой в компании постоянного бармена Чарльза и время от времени - самих сводных братьев Рагнвиндр, но это в конце концов не его дело - его можно было назвать разве что их знакомым, но никак не приятелем. Слухи горожан он предпочитал пропускать мимо ушей - какую только чушь люди не несли: и что Кэйа был двойным агентом, якобы покрывал наркобарыг и прочую шпану, и что Кэйа хотел забрать себе всю винную империю «Рассвет», чужими руками устранив Крепуса, и что он на сменах пил как черт, и многое-многое другое. Все это было пустыми слухами и в конце концов затихло; однако Альбедо знал кое-что, что точно было правдой. Например, что в тот самый день он получил весьма серьезную травму головы, и в медицинской карте спустя время появилась информация о нескольких операциях на правом глазу и одной - об лазерном удалении шрамов. Самого Кэйю он не видел примерно год, как и Дилюка, и был весьма удивлен, когда узнал, что единственный прямой наследник винодельни вновь появился в городе и более того - вновь открыл бар. Только вот его личность кардинально изменилась - будто он похоронил все свои чувства и эмоции год назад, функционируя все это время на автопилоте. Кэйа появился спустя еще пару месяцев, ничуть не изменившись - все так же непринужденно разговаривал с теми, кто с ним ещё говорил, легко флиртовал и улыбался так же, как и раньше. Только внешность немного изменилась - волосы заметно отросли и прикрывали правый глаз. Спустя еще время он и вовсе начал носить повязку, видимо, задолбавшись убирать лезущие и в здоровый глаз волосы. В баре он долгое время не появлялся. Альбедо приходил туда раз за разом, но в баре чаще всего был Чарльз, иногда - сам Дилюк. В такие дни в бар набивалась толпа народу, каждый хотел своими глазами увидеть вернувшегося хозяина «Доли ангелов» и услышать какое-нибудь объяснение произошедшему, но Дилюк молчал. Кэйю Альбедо видел мельком в рандомных местах и издалека, и тот его даже не замечал. Да и с чего бы ему замечать Альбедо? Он был просто одним из многочисленных посетителей самого популярного бара в округе. Но в бар Альбедо продолжал заходить, и Кэйа тоже начал там появляться - сидел обычно в дальнем углу, зарывшись в какие-то бумажки и уткнувшись в ноутбук, и обращал крайне мало внимания на окружающих. Это место точно было совершенно неподходящим для работы - было шумно и атмосфера была веселой и расслабленной, но какого-то черта Кэйа сидел здесь под прожигающим взглядом Дилюка Рагнвиндра, не обращая никакого внимания на то, что здесь не коворкинг. Альбедо тоже зачастую сидел один, но он и не задерживался здесь настолько надолго, чтобы найти себе постоянную компанию - отдыхая после очередной напряженной смены в больнице, он расслабленно рисовал все, что ему покажется мало-мальски интересным. К Кэйе интерес его по-прежнему не пропал, и часто он рисовал и его - насколько лицо Кэйи было видно из-за экрана ноутбука. В один из таких вечеров он все же решил напомнить о себе и подошёл к нему с двумя бокалами. Кэйа немного удивленно приподнял брови, но, взглянув на лицо подошедшего, тут же вспомнил его и отодвинул бумаги в сторону. — Нечасто ко мне теперь подсаживаются~ - со смешком произнёс он. - Альбедо, верно? Задержался ты в нашем городе, господин гений~ Часто здесь бываешь? Кэйа протянул ему ладонь для рукопожатия - его рука крепкая и горячая, небольшая ладонь Альбедо тонет в ней. — Планы изменились… В этом городе отличная лаборатория, и у меня большие планы и перспективы здесь, - улыбается Альбедо и разливает по бокалам вино. Он действительно рад его видеть, а ещё невольно думает о том, что раз Кэйа снова здесь, но с Дилюком на ножах - то у него есть возможность пообщаться с ним больше, чем он на то раньше рассчитывал. Хотя, учитывая, что Кэйа вовсе не замечал его до момента, пока он не подошёл вплотную, Кэйа совсем не заинтересован в нем. - Бываю здесь иногда. Каждый раз, когда прихожу, ты тоже здесь сидишь. Странное место для работы ты выбрал. Он скользит взглядом по бумагам и понимает, что это вовсе не работа. Судебное разбирательство… законы, статьи… на бумагах стоит четкая и стремительная подпись, по которой сразу понятно, что книжки о корреляции почерка и характера человека - не пустая графомания, почерк Кэйи отлично выражает его суть. А еще Альбедо замечает, что Кэйа больше не носит фамилию семьи Рагнвиндр, но больше прочесть не успевает - мужчина решительно собирает бумаги в стопку и убирает в рюкзак. Рюкзак подходит элегантному стилю Кэйи куда как меньше и выглядит так же странно и нелепо, как если бы на мужчину в смокинге нацепили кроксы. — Это не совсем работа, но нервы убивает не меньше, - говорит он, трет переносицу, но тут же снова весело улыбается, будто не его там собираются за что-то судить. - Но это неважно, я не хочу о делах. Выпьем за встречу и поговорим о тебе~ Длинные красивые пальцы скользят по ножке бокала и Альбедо смотрит на это чуть дольше, чем следует - движения Кэйи завораживают, а бархатный голос ласкает слух, как мягкий шум океана - если бы Кэйа решил стать хостом, он был бы просто невероятно популярен. — Ммм… Хорошо, как скажешь. Хочешь послушать о моем новом исследовании? - Альбедо поднимает свой бокал и с тихим мелодичным звоном касается им бокала Кэйи. Кэйа ласково, как дорогому другу, улыбается ему и аккуратно убирает выбившуюся прядь цвета льна за ухо Альбедо - и у того сладко тянет в груди. Ровно до того момента, пока Кэйа не бросает короткий беглый взгляд в сторону барной стойки - где Дилюк Рагнвиндр в своей чёрной рубашке и бордовом фартуке натирает бокалы водой с уксусом и смотрит на сводного брата с холодной ненавистью. Впрочем, это никак не влияет на поведение Кэйи - он с удовольствием слушает Альбедо, хотя и мало что понимает. Альбедо получил грант от Всемирной медицинской ассоциации на исследование синдрома ханахаки и поиск эффективного лекарства; Кэйа с интересом расспрашивает его о подробностях, но не понимает, почему, если в мире так много несчастных влюблённых, которые иной раз кончают жизнь самоубийством из-за неразделенной любви - заболевают ханахаки единицы. Это Альбедо тоже пытается выяснить, но объектов наблюдения не так уж много, а согласных на амбулаторное содержание еще меньше. Они проводят несколько таких вечеров, и Альбедо понимает, что в городе осталось мало людей, относящихся к Кэйе по-прежнему хорошо, как раньше. Грязные слухи дали свои плоды, но сам Кэйа выглядит спокойно, будто не о нем шепчутся по углам и обсуждают его неудачную полицейскую карьеру, судебную тяжбу, повязку на глазу, в конце концов, и Альбедо все чаще видит, как он стоит у барной стойки и говорит о чем-то с Дилюком, с отсутствующим видом смотрящего на сводного брата. О чем они говорили - Альбедо было неизвестно, и в их разговоры он не лез - нечего там делать третьему лишнему. В конце концов он прекратил заходить туда вовсе, когда видел, что мужчина сидит у барной стойки - весь смысл вечерних посиделок в баре для Альбедо свёлся к разговорам с Кэйей, но если с ним нет возможности поболтать, то и нет смысла заходить. Так прошло ещё несколько месяцев, и на плечи Альбедо легла новая ответственность - одна его хорошая знакомая временно спихнула ему маленькую племянницу по имени Кли. Девочка казалась славной малышкой до того момента, пока не устроила в его квартире серию пожаров. Без няни девочку оставлять было никак нельзя, и он попеременно сдавал ее то в сад, то брал с собой на работу, то спихивал няням, которых приходилось менять быстрее, чем капсулы кофе в его маленькой на тот момент кофеварке. На помощь пришёл Кэйа - несмотря на то, что они перестали выпивать вместе, связь они поддерживали через мессенджер и изредка пересекаясь на улице. Кэйа предложил сидеть с Кли, а Альбедо платил ему за каждый час - с деньгами у Кэйи на тот момент было туго. Непонятно, что именно послужило толчком к примирению Кэйи и Дилюка, но спустя еще какое-то время они разговаривали вполне спокойно, и Кли занималась своей детской ерундой, сидя за деревянным столом бара. Кэйа снова стал там подрабатывать, Дилюк перестал бросать на него полные презрения взгляды, судебные тяжбы сами собой свернулись и исчезли, будто их и не было, как и проблем Кэйи с деньгами. Альбедо не радовало то, что Кли проводит кучу времени в месте, где ее по закону быть не должно, но девочка вела себя хорошо, обожала Кэйю, а тому было не в напряг посидеть с ней. Все закончилось на скучной ноте: он просто оставлял девочку Кэйе, когда это было нужно, и возвращался за ней со стаканом орехового латте в руке. А сейчас возвращался домой - без орехового латте, но со вселенской усталостью во всем теле. Кэйа открывает дверь с широкой улыбкой - в волосах куча заколочек с сердечками, косичек и прочей милой розовой ерунды Кли. — Спасибо, что посидел с ней, - благодарно кивает Альбедо, снимая пальто - Кэйа весьма галантно помогает с этим и вешает верхнюю одежду на крючок. — Нет проблем, - Кэйа прислоняется плечом к стене, оглядывая кардиохирурга, пытаясь опытным взглядом увидеть в нем хоть каплю волнения, смущения или чего-то ещё, что бы подтвердило его мысль о влюбленности Альбедо в него, но видит лишь залёгшие под глазами тени и общий усталый вид. - Она спала полдня, напившись бульона и лекарств, и, видимо, дневной сон прекрасно ее исцелил. Из комнаты доносится запоздалый топот - Кли несётся, собираясь с разбегу обнять Альбедо, но Кэйа присаживается на корточки и перехватывает ее, поднимая на руки - у Альбедо такой вымотанный вид, будто его и щенок сейчас может сбить с ног, а не только маленькая девочка. — Братик вернулся-я! - радостно вопит она, и Крайдепринц на миг прикрывает глаза - слишком оглушительно для него сейчас; но все же поднимает руку и гладит ее по голове. — Вернулся, вернулся~ И явно с ума сойти как устал! Давай дадим ему спокойно разуться и отдохнуть, - посмеивается Кэйа, и Альбедо молча благодарно смотрит на него. Температура Кли действительно спала, остался только легкий насморк и кашель - но в общем ничего серьёзного. Кэйа решил остаться ещё ненадолго - ещё полчаса погоды не сделают, Дилюк в любом случае будет смотреть на него очень красноречивым взглядом, полным желания опустить на его темноволосую макушку что-нибудь в меру тяжелое. За это время Альбедо успевает принять душ и перекусить - он миллион лет не ел горячей еды, перебиваясь снеками. Кэйа доволен тем, что вина за вчерашнее заглажена, но то, что Дилюк не ответил и даже не прочитал его «как дела?», реально напрягает… Об альбоме он не стал спрашивать. Не сейчас, когда Крайдепринц готов уснуть прямо в коридоре, не дойдя до спальни. Тепло попрощавшись с обоими, Кэйа выходит на улицу. На улице уже темно, и дождь давно превратился в морось, но это никак не повлияло в лучшую сторону на унылый вид улиц.