Моя королева

Сентябрьская ночь содрогнулась от ужаса. Слуги и домочадцы в особняке герцога Миланского один за другим гибли в когтях вампиров из ордена Розенкрейц. Сквозь пелену кошмарных криков пробудилась юная дева. Наскоро натянув платье, она бросилась к выходу. Дверь распахнулась — на пороге стояла смертельно бледная мать. Схватив дочь за руку, она увлекла её прочь. Они бежали по длинному коридору первого этажа. Стены, ковры и картины тонули в багровых потоках. Вампиры, почуяв живую плоть, ринулись в погоню. Их леденящее дыхание приближалось. Спасительный выход был уже близок, но твари множились, преграждая путь, словно ожившие тени. — Обещай, что выживешь любой ценой! — прохрипела мать. Она вытолкнула дочь на улицу, вложила в её ладонь сапфировый кулон с золотым рубиновым браслетом и захлопнула железную дверь, оставаясь один на один с кровожадной стаей. Охваченная ужасом Катерина мчалась сквозь лесную чащу. Позади, едва ли не в шаге, бесшумно скользил преследователь. Она перемахнула через мокрые валуны и журчащий ручей, но упёрлась в глухую стену колючего кустарника. Подол платья намок и тянул вниз. Зажмурившись, девушка напролом ринулась через тернии, словно сквозь врата ада. Ветви нещадно рвали кожу. Всё тело горело от царапин, но страх притуплял боль. Чем дальше вглубь, тем непрогляднее становилась тьма. Вампир настигал — его леденящее дыхание уже обжигало шею. В отчаянии Катерина метнулась за кусты, но из темноты на неё уставились горящие багровые глаза. Шагнув назад, она потеряла опору и полетела в бездонный провал. Приземление вышло неожиданно мягким. Катерина подняла голову: высоко над ней чернело круглое отверстие, откуда падал слабый луч лунного света. «Заброшенный храм или усыпальница?» — пронеслось в мыслях. Она поднялась с гладких мраморных плит. В самом центре зала на возвышении покоилась женщина в индийских одеяниях. Черты её лица тонули в полумраке, но длинные огненно-рыжие волосы сияли, подобно закатному солнцу. Раздался шорох — охотник настиг добычу. Тяжёлое тело впечатало девушку в пол, ледяные пальцы сомкнулись на горле, перекрывая кислород. Катерина судорожно, словно выброшенная на берег рыба, хватала ртом воздух. Вампир торжествующе оскалился. — Хорошая была погоня, — прорычал он, обнажая острые клыки. — Но здесь твоя сказка окончена. — Спасите… кто-нибудь… — из последних сил прохрипела маленькая герцогиня, тщетно пытаясь разжать его мёртвую хватку. В слове «смерть» нет красок — лишь удушливый туман. Сознание Катерины уже угасало, когда над головой её мучителя со свистом взметнулась огромная коса. Лезвие со свистом рассекло воздух. Хватка ослабла. Юная герцогиня отползла в сторону, тяжело дыша. Её светло-голубое платье было залито чужой кровью. Спасителем оказался другой вампир. Пока за спиной гремели удары новой схватки, Катерина Сфорца, не помня себя от ужаса, бросилась к выходу из гробницы. У самого подножия каменной арки она заметила свежие пунцовые лилии и высеченное на мраморе имя — Лилит. «Это он оплакивал её…» — пронеслось в голове, прежде чем девушка вырвалась на волю. Вокруг раскинулась бескрайняя степь. На иссиня-чёрном небе сияла луна. Ночная тишина казалась абсолютной: ни звука, ни шороха, даже ветер затих, устав резвиться на просторе. Катерина бежала не разбирая дороги, пока земля под ногами снова не разверзлась. Она кубарем полетела в глубокий овраг. Крутые глинистые склоны оказались слишком высоки, а силы окончательно иссякли. Оставшись в ловушке, девушка дала волю слезам, и этот плач принёс долгожданное облегчение. Вскоре тьма начала рассеиваться, уступая место нежно-голубому рассвету. Степной предрассветный ветер ожил, погнав по низинам горький, терпкий аромат диких трав. В золотистой ковыли робко запел первый жаворонок, за ним откликнулся второй, третий. Мир пробуждался. В этот момент над краем оврага вырос силуэт. Расправившись с остальной погоней, Авель Найтроуд наконец отыскал свою беглянку. — Почему ты спас меня? — спросила она, дрожа от страха. — Я защищаю людей, — сухо ответил он и протянул ей ладонь. Катерина Сфорца решилась. Она вложила свою тонкую руку в его холодные пальцы — этот жест зажёг хрупкую искру доверия между ними. Авель легко, точно ребёнка, поднял юную герцогиню на руки и перенёс обратно в укрытие подземной усыпальницы. — Господин вампир, благодарю за спасение! — Катерина без сил опустилась на колени, и из её глаз снова хлынули слёзы. — Меня зовут Авель Найтроуд, — мягко произнёс он, снимая и протягивая ей свой просторный плащ. Катерина укуталась в плотную ткань, спасаясь от пробирающего до костей холода. Сквозь пелену слёз она разглядывала спасителя: Авель был высок и худощав, длинные серебристые волосы мягко обрамляли бледное аристократическое лицо с тонкими губами и узким носом. Но больше всего поражали его глаза — пронзительно-голубые, полные бездонной, вековой печали. — Моё имя… Катерина Сфорца, — представилась она, шмыгая носом. Когда степь окончательно залил солнечный свет, Катерина решила вернуться домой. Она выбежала из гробницы и решительно направилась на юг, но Авель бесшумно преградил ей путь. Проследив за его взглядом, девочка замерла: далеко на горизонте её родной особняк был объят яростным пламенем. Густой чёрный дым уродливыми клубами поднимался к мирным белым облакам. — Нет! Мама!.. — закричала она, пытаясь прорваться сквозь протянутую руку вампира. — Там опасно, нужно уходить. Орден отправит новую погоню, — Авель удержал её за плечи. — Твоя матушка… скорее всего, она погибла. — Я не верю! Этого не может быть! — Катерина отчаянно вцепилась в его рукав, давясь рыданиями. — Ты пойдёшь со мной? — тихо спросил Авель, заглядывая ей в глаза. — Сегодня вечером я отправляюсь в Рим. Девочка сглотнула слёзы, обернулась на догорающий дом и твёрдо ответила: — Да!

***

Вскоре путешественники прибыли в Рим. Втайне от Авеля маленькая герцогиня решила отблагодарить его за спасение и по пути отдала золотой рубиновый браслет. Священник поначалу отказывался, но Катерина настояла. В конце концов Авель смиренно опустил драгоценность в карман сутаны. Первым делом нужно было отыскать ночлег, но городские постоялые дворы были переполнены. Приют они нашли лишь на окраине столицы, постучав в двери уединённого монастыря. Спустя минуту им открыла приветливая монахиня средних лет. — Можем ли мы остаться на ночь? — спросил Авель. — Конечно, дитя моё. Проходите, — радушно улыбнулась она, увлекая гостей внутрь. Катерине позволили принять горячую ванну. Тёплая вода приятно ласкала исцарапанную кожу, смывая дорожную пыль и кровь. Скучая по родному дому и своей уютной постели, девочка около часа нежилась в купели, омывая светлые волосы благовонными маслами. После этого Катерина направилась в отведённую ей келью. «Авель спит за этой стеной?» — подумала она, мимолётом взглянув на противоположную дверь. В её комнате на стуле уже аккуратно лежало скромное послушническое одеяние, принесённое доброй монахиней: белоснежное платье, длинная золотая цепочка с крестиком, плотные чулки и голубые ленты для волос. Начищенные тёмные полусапожки ждали у порога. Натянув ночную сорочку, уставшая Катерина задула свечу на комоде и провалилась в сон. Она проснулась от собственных рыданий — ночные кошмары не отпускали. Смахнув слёзы, девочка посмотрела в окно. Солнце уже стояло в зените, вовсю заливая комнату яркими лучами. В дверь негромко постучали. — Катерина, спускайтесь к трапезе, — донёсся голос монахини. — Спасибо, я сейчас приду! — отозвалась она. В трапезной её уже ждал Авель. Он приветливо улыбнулся, допивая обжигающий чай, в который по своей странной привычке бухнул тринадцать кусочков сахара. — Добрый день, Катерина. Как вам спалось? — Здравствуйте! Спасибо, я отлично отдохнула, — ответила она. Осенив себя крестным знамением и прочитав короткую молитву, голодная герцогиня с аппетитом принялась за ароматную лазанью с сыром. Когда над вечным городом сгустились сумерки, они отправились на прогулку к центральной площади. Возле величественного старинного фонтана к ним с радостным лаем подбежала белая собака, виляя хвостом. Авель, уже переодетый в строгую сутану священника, присел на край каменного бортика, положив рядом Библию. Катерина тихо подошла ближе, чувствуя прилив искренней благодарности. — Отец Найтроуд, я ещё раз хочу поблагодарить вас за спасение от тех чудовищ, — тихо произнесла она, замирая в чинном реверансе. — Я принимаю твою благодарность, Катерина, — Авель мягко накрыл её ладонь своей тёплой рукой. — Но, прошу, зови меня просто по имени. Девочка лишь смущённо и широко улыбнулась в ответ. Для этого одинокого, несущего тяжкое бремя вампира Катерина Сфорца стала первым настоящим другом, спасшим его от вековой изоляции. А для юной миланской герцогини он стал верным щитом и главным защитником на всю оставшуюся жизнь.

***

Прошло семь лет. Катерине исполнилось двадцать два года, и теперь она занимала высокий пост в Ватикане. — Авель Найтроуд, ты хоть понимаешь, что у нас скоро будет ребёнок? — грозно спросила Катерина Сфорца, расхаживая по своему кабинету. «Всего одна ночь с госпожой Сфорца, и... теперь я виноват во всём!» — в панике думал Авель, мысленно злясь на самого себя. Крусник внутри него лишь злорадно посмеивался, упиваясь растерянностью своего носителя. Священник глубоко вздохнул, взял себя в руки и опустился на одно колено. — Прошу вас, Катерина... выходите за меня замуж, — тихо произнёс он, протягивая ей бархатную коробочку. Гнев герцогини мгновенно испарился, уступив место искренней радости. Внутри коробочки изящно поблёскивало обручальное кольцо. — Я согласна! — счастливо воскликнула она. Авель с трепетом надел кольцо на её безымянный палец, и в следующую секунду они слились в долгом, страстном поцелуе. Спустя несколько месяцев тишину того же кабинета нарушил испуганный вскрик. — Любимый... кажется, началось! — Катерина судорожно ухватилась за свой большой живот. — Зови доктора, скорее! Авель впал в настоящую панику. Забыв про хладнокровие, он пулей выскочил в коридор, громогласно созывая дворцовую прислугу. В больничном крыле Ватикана время тянулось невыносимо долго. На протяжении многих часов Авель мерил шагами коридор, заламывая руки от волнения. Лишь к вечеру двери палаты наконец открылись, и уставший лекарь сообщил невероятную весть: на свет появились близнецы-мальчики и очаровательная девочка. Когда новоиспечённому отцу разрешили войти, Катерина полулежала на подушках. Сыновья мирно сопели в резной колыбели, а крошечная дочка дремала на руках у матери. — Посмотри, она так похожа на тебя, — умилённо прошептала миланская герцогиня. — Я хочу назвать её Евангелиной. — Зато ум и железный характер она наверняка унаследует от тебя, — с теплотой в голосе заметил Авель. Он перевёл взгляд на колыбель. — Как ты хочешь назвать сыновей? — спросила Катерина. В этот момент голубоглазые близнецы проснулись и дружно захныкали. Авель бережно поднял малышей на руки, баюкая их с непривычной для воина нежностью. Старшего, с едва заметным платиновым пушком на голове, он назвал Александром, а второго, чьи волосики отливали серебром, — Райнхардом. — Я всегда любила тебя... сильнее всего на свете, — счастливо улыбнулась Катерина, глядя на свою большую семью.