Плесень

Они возвращались шаткой походкой назад, а Ханаби думала, как пробираться через зарешеченное окно на первом этаже общежития. По ее ощущениям было час или около того. В такое позднее время никого в общагу не пустят. А зарешечено было окно и от лихих людей, и от долбонутых на голову подростков, которым бы понравилось лазать в общежитие и из него таким способом. Ханаби иногда казалось, что так их жилище было похоже на тюрьму, хотя, как выглядит настоящая тюрьма для шиноби, она не знала. Говорить об этом с Хаку не хотелось: та в анбу была, и, наверное, про жизнь в неволе знает больше нее. А спорить не хотелось. Особенно когда Хаку обещала показать какую-то супертехнику, которой Ханаби не переживет. Они почти дошли до общаги так, что дом уже виднелся. - Тебя ведь уже не пустят. Да? - Спросила Хаку, а Ханаби кивнула. - И пожрать тоже до утра не дадут? - Не дадут. - Эхом повторила Ханаби и тряхнула головой. - А пойдешь ко мне? Переночуешь. Это лучше, чем под открытым небом. - Предложила девушка. - А можно? - С сомнением спросила Ханаби, подумав, что это плохая идея - идти ночевать к тому, кто тебя чуть не избил. - Ну, во-первых, это я тебя позвала на полночную "тренировку". - Ответила Хаку. - И это из-за меня ты останешься голодной. Значит, мне и исправлять. А спать на земле вредно. - Нравоучительно произнесла девушка. - А меня Забуза-сан ждет. Он всегда пустит. И накормит. Ханаби обессиленной и мечтавшей о циновке для сна только и оставалось, что согласиться. - А твой приемный отец ругаться на нас не станет? - Спросила Хана и подумала, что бы с ней сделал дядя, если б она на всю ночь вот так пропала.

***

Хаку прошла в дом, как можно тише, повернула ключ и отворила дверь. Девушка приложила палец к губам, дав знак Ханаби, что нужно вести себя тихо. Действительно, перед Ханой предстала просто огромная комната, больше, чем та, что была у нее дома. Оказывается, семье Хаку здесь организовали хорошие условия. Ханаби легким движением скинула с себя варадзи. И голыми ногами тихо перемещалась вглубь, боясь потревожить сон хозяина. Скрипнула половица. Ханаби вздрогнула. - Явилась, значит?! - Прорычал мужской голос. В темноте комнаты затеплилась керосинка. "Попались" - Прошептала побледневшая Хаку не своим голосом. В полутьме, в отблесках лампы лицо Забузы казалось еще более жутким, чем он сам, огромный великан с мерзким акульим оскалом. - Оборзела, тварь. Мало того, что приперлась, когда на улице ночь темная, так она уже начала парней в дом таскать. Причем при мне. - Забуза увидел силуэт фигуры, которая пыталась теперь спрятаться за подругу. - Простите, Забуза-сан. - Сказала побледневшая Хаку, растеряв от одного вида великана Момочи всю свою храбрость. - Это - девочка вообще-то... Забуза-сан, извольте убедиться. - Произнесла она дрожащим голосом, а Ханаби удивилась перемене в подруге, с которой внезапно сошла вся ее наглость и удаль. Забуза пригляделся. Потом подошел поближе. Ханаби от одного вида приближающегося чудовища бросило в дрожь, и она успела сто раз пожалеть, что ее уговорили пойти сюда. Хаку, хотя сама впервые с их знакомства выглядела испуганной, взяла Хьюгу за руку: рука была ледяная. А рожа у этого Забузы была и вовсе разбойничья: в шрамах, рубленных отметинах, прикрытых не то бинтами, не то перевязями, а в нее, выглядывающую из-за спины падчерицы этого монстра, вперился безумный взгляд двух диких, пронзительно черных глаз. - Откуда ты ...это притащила и что это у вас обеих с рожами? - Спросил Забуза, а Хаку пришлось объяснять, что Анко-сан их учила кулаком по морде за... нерадивую работу. - Больная что ль? - Сходу спросил он у перепугавшейся Ханаби, увидев у той вспухшие вены вокруг глаз. - Она... геномная, - объяснила Хаку, тщательно подбирая слово. - С ней часто такое бывает. Зато в она темноте хорошо видит. - Начала девушка рассказ о достоинствах своей подруги. - А что эта мелочь так зыркает на меня? Как "Демона увидела", так и обоссалась? - Спросил Забуза. - Она... Забуза-сан... нормально все с ней... - Говорила Хаку, как можно более спокойным и ласковым голосом, только вот выходило у нее это совсем плохо. "И когда это Хаку успела узнать, что у этой нелюди там бывает, а чего нет? - Задумался Забуза. - Такое чувство, что она к этим белесым глазам, которых до того ни разу не видела, уж и привыкла, хотя в наших краях таких не любят, а она чуть не оправдывает. Для девки этой пучить вены, значит, нормально, только вот для остальных-то нет..." В этот момент сам Момочи вспомнил, как встретил Хаку, которая без него прожила бы, может, еще неделю. Ей повезло. Не знал он тогда, что она была с особыми способностями. Забуза ее тогда пожалел и спас. А когда понял, что она в глазах крестьян - демон, то пожалел второй раз и не выбросил ту, о которой раньше заботился. Но Хаку в понимании Забузы была "хорошая нелюдь", только хороша она была тем, что могла внешне сойти за обычную девчонку. Если Хаку не показывала техник льда, то для всех остальных она выглядела как вполне нормальная, поэтому ее можно было без риска для себя привести в поселение, остаться с ней там, накормить в ближайшей таверне, а у новой знакомой, которую его падчерица приволокла с улицы, на ебале написано, что она из тех, кого обвиняют в наемничестве и разжигании войн. И никак ее зенки не скроешь. Всем, от крестьянина до элитного джонина, видно было, что привела Хаку в дом не новую подружку, а самку екая. " И на кой из всех поселковых детей его воспитанница выбрала в подруги именно эту рыбоглазую?" - Этого Забуза понять не мог. - Таскаешь в дом непонятно кого! - Произнес Момочи. - Тут с одной геномной не знаешь, что делать, так она вторую себе нашла. Скажи-ка, откуда такое чудо? - Она в общаге живет. - Ответила Хаку. - Вон оно что... - Забуза оглядел своими острыми глазами тонкий силуэт девушки, взгляд его задержался на глазах, непомерно больших, белесых, с выпуклыми венами. - Момочи неопределенно фыркнул, подумав, что лучше б Хаку принесла с улицы голодного котенка, чем это. - Мы с ней гуляли, забыли о времени, заболтались, а теперь ее в общагу не пустят. А ночь на дворе... И жрать тоже не дадут. - Забуза с сомнением посмотрел на девочек. Хаку он не поверил, но ничего не сказал. Он зачем-то еще раз пристально вгляделся через тусклый отсвет керосинки в Ханаби, потом прошел несколько шагов вглубь, в полутьму комнаты. - Ты отмой сначала свою подружайку. На нее же и днем-то без страха не взглянешь. - Сказал он. Хаку улыбнулась. Для нее это означало согласие. В комнате было место, отведенное для Хаку. Оно было отгорожено ширмой и оказалось сейчас как нельзя кстати. Сам Забуза махнул рукой, жестом дав разрешение наглой и уже разувшейся без позволения хозяина белоглазой нелюди войти в дом. Очевидно, это в его понимании было что-то вроде "добро пожаловать". Момочи растворил форточку, задымил сигаретой. Ханаби забилась в угол и боялась пошевелиться, чтобы не привлекать лишний раз внимание страшного хозяина, который, кажется, немного забыл о ней. Хьюга только слышала звук переливающейся из ведер воды, а потом видела бьякуганом, как кипятится вода у очага. Ханаби ждала. Потом Хаку притащила ей два таза с водой. Один был наполнен только что вскипяченной водой, и девушка тоном, не терпящим возражений, попросила Ханаби положить туда всю одежду, в которой она пришла с улицы, даже нижнюю, сараси с хантако. Во втором тазу с водой попрохладнее плескалась сама Ханаби, стараясь получше отмыться. Она как-никак попала в хороший дом. Хаку, глядя на подругу, поняла, что отличают ее от обычной девчонки только глаза, такие странные, что, как только увидят такую девицу крестьяне, примут ее за русалку да и убьют. Потом Хаку подумала, что вот успокоится девочка, и станут ее глаза поприятнее, почеловечнее, уменьшатся ужасные взбухшие вены на ее лице. Только, зная местных крестьян, она решила, что Хана может при встрече с ними до этого момента не дожить. Хаку вновь исчезла в полутьме. А потом явилась со свертком. - Надевай. - Сказала она. В ее руках были хакама и самурайское мужское кимоно. - Это господина Забузы? - Спросила Ханаби. Хаку подошла совсем близко, так, чтобы свет от свечи позволял Ханаби все четко различать во тьме, и покрутила пальцем у виска. - Ты его размер себе представляешь? Такая тростинка в его кимоно... да ты утонешь... - Рассмеялась она. - Это - одежда одного самурая, ну, твоего возраста. Скажем так, он был не против, чтобы его кимоно осталось у меня. На добрую память. Хьюга заметила, что при воспоминании о том, как Хаку добыла кимоно, на ее лице появилась многозначительная довольная ухмылка. Ханаби переминалась с ноги на ногу, ощутимо зябла, но не знала, как поступить. - Ну, чего? - Спросила Хаку, не понимая, почему Хьюга стоит как растесанная. - Так и останешься ждать на сквозняке, пока твои вещи высохнут? Простынешь! Ханаби напялила кимоно, а сама старалась не думать, что же там стало с тем пацаном-самураем. - Вот же неженка! Сама с нами картошку тырит, а сейчас... - Ханаби покраснела до корней волос. Печеные картохи на ферме были, конечно, вкусные, только зачем же так говорить про нее при Забузе-сане? Он же точно их разговор слышал! Хьюга прошла несколько шагов вглубь комнаты, увидела кролика в клетке. Тот не обращал на растрепанную нелюдь никакого внимания и увлеченно грыз положенные в миску овощи. - Милота-то какая! - Всплеснула руками девочка, во все глаза рассматривая, как зверек расправляется с пищей. - Жалко у меня ничего для тебя нет... - Слегка опечалилась Ханаби и подумала, что хорошо бы отложить в следующий раз что-нибудь для любимца Хаку с ужина, но потом отмела эту мысль как нереалистичную и уже подумывала стянуть что-нибудь для зайца, если ее еще раз пошлют работать на ферму. Хаку, наблюдая за этой сценой, благосклонно улыбнулась. На огне зашипела уха. Хаку налила три пиалы и позвала Забузу и Ханаби. - Она - твоя подруга? - Спросил Момочи. - Не. - Ответила Хаку. - Вот как... очень интересно. - Проговорил Забуза, отхлебывая рыбного супа, и, очевидно, ждал объяснений. - Ей просто сегодня голодно и некуда идти. Я решила помочь. - По всему виду Забузы было ясно, что он не верит в эту историю. - Это же нормально... ну, помогать... - Хаку чувствовала, что не убеждает своего отчима. - Ну, Хана немного умеет лечить, и, наверное, я должна ей... за массаж. Ханаби терзали противоречивые чувства: ее приняли, вымыли, одели, накормили, можно сказать, отнеслись, как к родной, только на какие деньги их семья купила жаровню? Или вот, например, откуда взялся этот костюм, который сейчас на ней? Да и рыбного супа она не ела здесь уже несколько месяцев... В это время Хаку объясняла Забузе, что Ханаби обязательно "завтра уже свалит". Услышав это, девочка механически кивнула головой. А Забуза внимательно разглядывал бодро пьющее уху из пиалы уродливое существо. "Сама геномная и нашла себе нелюдь еще похуже". - Думал Момочи. Сенсорные способности Забузы говорили, что чакры у Ханаби намного меньше, чем у Хаку. Непонятно зачем бывшая анбушница вообще возится с этой слабачкой. Ухи оставалось совсем немного, и Забуза наконец-то спросил то, что в Ханаби его интересовало больше всего: - Ты как здесь выжила? Знаешь, таких здесь не очень-то жалуют, а сил у тебя считай, что и нет! - Она не здешняя. - Хьюга в этот момент допивала бульон и подумала, что хорошо, что Хаку ответила раньше нее. - Хана говорит, что там таких, как она, целое племя, и они ее берегли. Забуза презрительно посмотрел на гостью, но ничего не ответил. - Она из-за этого слабой выросла. И ранимой очень. - Объяснила девушка. - Она никогда не выживала. - Значит, она сама по себе ничего не стоит. Ты бы не привыкала к ней, Хаку. Такая долго не проживет. - Посоветовал Забуза, а Ханаби поперхнулась остатками ухи. "Куда я попала!" - Крутилась мысль в голове Хьюги. А Хаку с размышлениями своего приемного отца была согласна. И белоглазой начало казаться, что семья, приютившая ее сегодня, вдвоем специально подначивают ее. - Она привыкла, что за нее все впрягаются! - Сказала ее новая знакомая, а потом, подумав, добавила, - только это все равно... потому что на улице ей лучше ночью одной не шляться. Быстрый и чрезмерно поздний ужин закончился. В доме тушили свечи. - Будешь спать на моей циновке. - Решила Хаку. - Мы вдвоем как-нибудь уместимся. Ханаби была рада: другого спального места для нее и не было. Хьюга вспомнила, как они с Хинатой, когда были маленькие, спали на одном футоне. Сегодняшний вечер будоражил детские воспоминания. Ханаби представила, как постепенно холодает летней ночью в стране Воды и как плохо спать на голой земле, и почувствовала, что ее так разморило от тепла жаровни, от пляшущих огней, отблески которых девочка видела на лице Хаку, как тут же провалилась в сон и засопела. А вот Хаку долго не могла уснуть, чувствовала, как ежится под одеялом Ханаби и, ища тепла, прижимается спиной к ее горячему животу. Анбушница сомневалась: может, поговорить с этой нелюдью по-честному, сказать ей, что она убьет ее, если ей прикажут? Если Забуза-сан скажет, что так для них полезно, или их начальство потребует между ней и Хьюгой смертельного поединка, то Ледяная Хаку не ослушается, просто потому что так проще жить, просто потому что она так уже делала... - Ханаби бормочет что-то сквозь сон, а Хаку вспоминает, что случилось с "сестренкой" и думает попросить Хьюгу на другой день, чтобы та за ней не таскалась.

***

После того, как Ханаби ушла, Забуза спросил у Хаку: - И зачем тебе такая соплячка? - Да пусть ходит эта увечная... Куноичи из нее все равно никакая. - Ответила она. - А помрет, так и похрен. Не расплачусь.