Мандраж

      — Кажется, ты перепутал меня со своим младшим братом! — рычит Дейдара, с немалой силой дёргая руками, но справиться с Итачи не может.       — Ты не он, — спокойно соглашается старший мужчина, сжимая пальцы на чужих худых запястьях крепче и прижимая их к чужой пояснице. Придавливает Дейдару к матрасу крепче и отвешивает ещё один шлепок.       Разъярённое шипение, и Дейдара, вывернув шею, горящим взглядом смотрит на него. Растрёпанный, красный скалящийся, до побеления костяшек впившийся ногтями в собственные ладони. Итачи игнорирует абсолютную злость, в которой искривлено в общем-то довольно милое обычно личико, потому что собственная усталость не даёт сделать поблажку в очередной раз.       У них завтра свадьба. Они женихи вот уже больше полугода, они, чёрт возьми, встречаются больше двух лет. Итачи знает Дейдару едва ли не лучше, чем самого себя, изучил до последней черты внешности и характера.       Они делят обязанности в организации свадьбы совсем не поровну, потому что у Итачи куда больше работы, и он понимает, что Дейдара устаёт и нервничает. И поэтому усиленно треплет нервы ему на протяжении последних двух месяцев, всё хуже и хуже с приближением заветного дня бракосочетания.       Свадьба завтра.       А сегодня Итачи готов был несколько раз без малого придушить будущего мужа. Чтобы заткнуть, для начала, его рот. Он не злится, нет; он вообще сомневается, что он способен по-настоящему злиться на самых близких ему и любимых людей. Но Дейдара обладает по истине уникальной способностью выводить его из — очень, очень крепкого — душевного равновесия.       У Итачи иммунитет на многое в отношении чужих особенностей: его младший брат — откровенный засранец, каких не найдёшь, даже если хорошо поискать. А его жених — просто заноза в заднице, которая может заткнуть за пояс кого угодно и не лезет за словом — как за добрым, так и за острым — в карман. И Итачи всегда нравилось это, когда это не было направлено на него каждый день, каждый час, каждую секунду. Дейдара будто пытается отыграться на нём за все их отношения. Нет, он никогда не был пушистым зайкой и никогда им не притворялся, но Итачи умный человек, он способен различить избыток стервозности и самую настоящую провокацию.       — Если бы ты был моим младшим братом, — добавляет Итачи, вдавливая локоть в оголённую из-за задравшейся футболки поясницу, — я бы сделал это ещё после первой нашей ссоры, но ты мой жених, и я терпел, думал, мало ли, может, это всего лишь мандраж перед свадьбой. Жаль, я слишком поздно понял, что ты намеренно выводишь меня из себя. Проверяешь границы? Я тебе их покажу.       Дейдара глухо рычит снова, передёргивает плечами. Его всегда бесило, что он уступает партнёру в силе, хотя в постели он и выбирал всегда пассивную роль. У них была не очень большая разница в возрасте — всего каких-то четыре года — но она всегда ощущалась, ведь Итачи в свои двадцать три был куда более зрелым даже среди своих сверстников. Сейчас же ощущается не только разница в возрасте, но и разница в физической силе.       — Хватит! — шипит Дейдара, стоит широкой ладони опуститься на его обтянутый брюками зад.       — Я могу терпеть твои выходки долго, солнце, но не бесконечно. Всему есть пределы, — ровно сообщает Итачи. Во всём его теле струной звенит напряжение, общаться подобным образом и в подобном тоне с Дейдарой ему непривычно и неприятно. Он действительно никогда не думал, что посчитает нужным поступить с женихом так. С братом — да, да, и ещё раз да, и это привычное взаимодействие для них обоих, но Дей… Итачи понятия не имеет, как он отреагирует. И злость юноши сейчас — остаток от умершей в зародыше ссоры: Итачи просто, не дав высказать очередную претензию, схватил его под локоть и уволок в комнату отеля, отведённую для жениха, игнорируя сопротивление и возмущения.       Привычно поддёрнув свободной рукой брюки, Итачи опускается на край матраса и практически за шкирку притягивает жениха к себе. Дейдара оказывается не крупнее шестнадцатилетнего Саске, но всё же сильнее, поэтому его приходится удерживать с затратами энергии куда большими. Попыток вырваться он тоже не оставляет, извиваясь ужом.       — Пусти сейчас же! — почти хрипит от злости. Итачи обвивает его туловище в районе талии, зажимая руки. Тянет вниз лёгкие брюки и с силой шлёпает по подтянутым ягодицам. Розовый отпечаток его ладони цветёт не ярко, но чётко, и рык Дейдары срывается на вдох, после чего он плотно сжимает челюсти так, что почти слышно, как скрипят зубы. — Я не ребёнок!       — Да. Мы с тобой оба взрослые мужчины. Но ты ведëшь себя так, будто тебе двенадцать. Если ты действительно планируешь жить со мной, а не ссоришься, чтобы расстроить нашу свадьбу, тебе придётся привыкнуть к тому, что в моей семье всегда было принято уважать друг друга. Умерь свой характер, иначе, клянусь, ты будешь оказываться в таком положении чаще, чем нам обоим хочется, — произносит Итачи. Собственные слова больно колют сознание. Да, он много думал об этом. Нет, он вряд ли перенесёт, если его солнце действительно таким образом лишь пыталось показать ему, что свадьбы совсем не желает.       С другой стороны, Дейдара был так счастлив, когда он сделал ему предложение. И они любят друг друга…       Итачи не всегда понимает его, и сейчас раздражает лишь то, что Дейдара не в состоянии объяснить словами. Зато он объясняет действиями, показывает, что что-то не так.       Как и что делать, Итачи знает прекрасно: ему самому не раз доставалось, когда родители ещё были живы, и он уже почти семь лет воспитывает брата один.       О да, он знает, как и что делать.       Он знает, как сделать больно, знает, как выбить крик, знает, насколько это стыдно. Предпочёл бы не знать, предпочёл бы не использовать эти знания на любимом человеке, но Дейдара действительно истощил его запасы прочности и серьёзно подточил выдержку.       Понимая, что ему не вырваться, Дейдара замирает, сжав зубы, хмурится и напрягает, кажется, каждую мышцу. Итачи, в отличие от него, знает, насколько это плохая идея. чем расслабленнее ты, тем быстрее жар (а затем боль) расходится по телу, не задерживаясь где-то конкретно, и сходят. Дейдару вряд ли (ну ладно, Итачи знает его опекуна и сказал бы не «вряд ли», а «вряд ли в последние лет десять») наказывали физически, и он уже достаточно взрослый, чтобы это воспринималось совсем иначе. Разумеется, сейчас он злится. А ещё, скорее всего, расстроен. Итачи не знает, почему делает такой вывод, он просто чувствует именно так. Чужая спина под рукой подрагивает от напряжения.       Итачи любит его, насколько способен любить кого-либо, кроме Саске, он ни за что не причинит ему вреда и не пойдёт против его желаний. Он очень хочет получить ответы на вопросы, которые занимают его разум вот уже почти два месяца, но из раза в раз слышит только заезженное «Всё нормально», хотя всё совсем не нормально. Дейдара — чудесное существо, и Итачи наплевать на его дрянной характер, ведь он знает, что в глубине его сознания всё совсем иначе. Он любит его вместе с характером, всего, без каких-либо исключений.       — Я. Устал. От. Твоих. Выпадов, — раздельно чеканит он, и это чистая правда. Дейдара мычит, упираясь лбом в матрас, крепче сжимает сведённые за спиной руки, напрягает ноги ещё сильнее, чтобы не дёрнуть ими. Итачи наблюдает, будто со стороны, как от каждого нового шлепка аккуратные ягодицы спортивно сложенного юноши наливаются насыщенно-розовым всё больше.       Итачи умный взрослый человек. Дейдара тоже умён, но вот спокойствия ему явно не достаёт. Взрывной, порывистый, резкий и острый на язык, он со стороны смотрится с могильно спокойным Итачи как рисунок к анекдотичной сцене.       Итачи любит его и ни за что не хотел бы терять. Не из-за мелких ссор так точно. Всё так… Глупо? Вероятно, да.       Они без нескольких часов в браке. Итачи не позволит этому разрушиться просто так. Он уже взял на себя ответственность, и теперь никуда не деться.       Дейдара шипит и впечатывает кулак в матрас. Он, наверное, ожидал чего угодно от сегодняшнего дня, кроме этого. Хватка у Итачи железная, и он удерживает Дейдару на месте. Тот поджимает пальцы на ногах и наверняка жмурится. Естественно и ожидаемо… Ощущения не из приятных. Терпимо, верно. Итачи знает, что терпимо, чувствует жар чужой кожи под своей рукой. С Саске он обычно заканчивает на этом, но Саске — ребёнок. Дейдара… Дейдара всё ещё молчит, оставив бессмысленные попытки бросаться резкими словами — положение не соответствует.       Вряд ли успокоился, вряд ли не прокручивает в голове собственную злость, вряд ли не затаит обиду. Итачи хочется сползти на пол рядом с ним и покрепче прижать к себе, уткнуться носом в светлую макушку.       Дейдара не будет плакать, Дейдара не станет кричать и просить пощады. Дейдара упрям и Дейдара разозлён предполагаемым унижением, хотя Итачи и не думал унижать его. Он просто знает, что это один из рабочих способов решить их конфликт. В конце концов… Дейдара должен знать, на что завтра даст согласие.       Если даст.       Итачи этим сомнениям не внимает. Он уверен как минимум в собственных чувствах, как минимум в тех месяцах, что они провели вместе.       — Я понимаю, нам обоим тяжело, — продолжает как можно ровнее. — Ты нервничаешь, и я тоже, мы оба устаем, но я терпел достаточно. Будь ты в действительности на месте Саске, я бы пресёк всё это ещё во второй день. Дейдара, если ты показываешь характер, потому что не хочешь этой свадьбы, ещё не поздно всё отменить. Я смогу ужиться с тобой, но если ты считаешь, что не уживешься со мной, это всё не стоило и начинать!       — Да хочу я, хочу! — рявкает Дейдара, вздёргивая подбородок на секунды. — Почему ты обвиняешь только меня?! Твой мелкий вон тоже всем на нервы действует, потому что ревнует!       — Ещё в самом начале у нас с ним был об этом разговор, и ты отлично знаешь, что он ведёт себя более чем прилично, — смягчающее определение. Подошло бы больше «прилично по возможности», потому что Саске даже под угрозой смертной казни не перестанет задирать Дейдару (как и Дейдара Саске), а Итачи просто следит, чтобы они не заходили в своих пикировках слишком далеко. — Особенно в сравнении с тобой! Дейдара, я ожидал такого от брата, а получаю уже которую неделю от тебя.       Это правда. Как и то, что ему это более чем надоело.       — Просто признай, что не вывезешь меня, и всё! — шипит на него Дейдара, но запала уже меньше. Ему, поимо прочего, больно и стыдно от всего происходящего сейчас. Он не привык к такому, Итачи всегда обращался с ним мягче, чем с кем-либо ещё в этой жизни.       — Я уже сказал, что это не так, — замечает он с нажимом. — Ты совсем потерял края, буквально сходишь с ума. И я не могу найти этому причин.       — Ну и не ищи! — Дейдара звучит почти истерично. — Нет их, нет, слышишь? Я всегда такой был!       — Нет, не был. Я знаю, какой ты, Дей, не надо меня обманывать. Я знаю тебя лучше многих. Чего ты так боишься, что я брошу тебя? Потому что не вынесу твои выходки?       — Будто ты выносишь!       Дейдара вдруг замолкает на полуфразе, а Итачи замирает, касаясь рукой его поясницы. Чужой голос звучит совсем надломлено-глухо — не разобрать ни одной эмоции, так сильно юноша вжимается лицом в матрас.       — Отпусти.       Итачи почти отпускает. Почти поддаётся, но вовремя останавливает себя.       — Дей, я люблю тебя, — осторожно обвивая его дрожащее от напряжения тело руками, шепчет, склоняя голову. — Я очень тебя люблю. Но я не могу заставить тебя чего-то хотеть так же сильно, как этого хочу я сам. Давай отменим всё. Давай подождём, хочешь?       Дейдара пинает его локтем по рёбрам и выворачивается, наконец, из захвата.       Тяжело, с усилием, но быстро поднимается, перетекая на кровать, и поворачивается к Итачи, смотря неожиданно влажными глазами.       — Дей, — тот снова протягивает руку, но останавливается, поймав короткий придушенный сжатыми челюстями всхлип. Дейдара зло отирает глаза рукой. — Дей…       — Заткнись, — шипит, тут же снова сжимая подрагивающие губы. — Всё я хочу. Понял? Только сам потом пожалеешь! Делай, что хочешь, раз такой умный! — и разворачивается, сползая на подушки и укладываясь тугим «клубком». Волосы накрывают лицо, и Итачи с трудом замечает побежавшую по переносице слезу. Сидит, не шевелясь, несколько минут, и наблюдает за едва-едва дергающимся телом, ловя каждый звук и каждый порывистый вдох. Потом осторожно поднимается, уже собирается обогнуть кровать, но мокрые пальцы вцепляются в его руку. Стремительно севший Дейдара, до побеления кожи сжимая его запястье, смотрит яркими чуть опухшими глазами почти со страхом.       — Не уходи, не уходи, пожалуйста… Ты не можешь меня бросить! — бормочет затравленно, коротко шмыгая носом. Итачи на секунду теряется, удивлённо смотря на него, и машинально отдёргивает свою ладонь. А потом, опомнившись, с выдохом тянется к Дейдаре, снова опускаясь на кровать. Юноша прижимается к нему порывисто, едва не всем телом, тычется влажным носом в шею и обвивает руками.       — Я никуда не ухожу, глупый, — сдерживая смех, обещает Итачи. Прячет фырканье в светлой макушке. — Я просто принесу тебе воды, хорошо? — на это Дейдара мотает головой, держась пальцами за его рубашку, и Итачи остаётся только лишь крепче обнять его в ответ. — Хорошо, потом… Тш-ш, разве я бы оставил тебя?       Они сидят так непозволительно долго, потому что у обоих ещё куча дел. Дейдара, раздражённый собственным порывом, трёт глаза. За водой уходит сам, когда Итачи отпускает его от себя и идёт к шкафу, чтобы поменять рубашку — эта измялась, да и подмочена чужими слезами.       Дейдара останавливается перед зеркалом, и Итачи снова обнимает его, приблизившись со спины, потому что вряд ли у них останется в ближайшие два дня время ещё друг на друга. Они могли бы пообедать вместе, а не вот это вот всё… Дейдара кидает на жениха в отражении виноватый взгляд, раздосадованно покусывая губу.       Итачи жмётся губами к его уху, трётся носом, повторяет:       — Я люблю тебя.       У него легко получается говорить это, а вот Дейдара всякий раз принимается краснеть, только выдавив что-то похожее из себя. Итачи это смешит… А Дейдару вот бесит. Как и многое другое.       — Ты точно хочешь за меня замуж? — почти серьёзно хмурится Дейдара, хотя после… произошедшего ему бы самому протестовать. Итачи утыкается лбом ему в лопатку и низко смеётся. Дейдара улыбается. — Эй, мне больно, вообще-то!       Итачи смотрит поверх его плеча своими невозможно тёмными глазами. Смотрит всё равно насмешливо. Обещает тоже почти серьёзно:       — К завтрашней церемонии сойдёт, — добавляет, прищурившись: — Если будешь хорошо себя вести.       Дейдара фыркает, поймав чужой настрой. Знает, что Итачи испытал только что не меньшее, чем он, облегчение, когда они свели даже сам зародыш мысли о дальнейшем разладе к шутке. Всё слишком серьёзно и всё слишком далеко зашло. И если уж этот конкретный Учиха так хочет за него замуж… Пусть выходит. И терпит! Дейдара ухмыляется своим мыслям.       Итачи целует его шею, угол нижней челюсти, обвив руками поперёк живота. Дейдара возводит глаза к потолку и, цокнув языком, с напускной задумчивостью тянет:       — А знаешь… Мне даже понравилось, м!       В тёмных глазах всё те же искры, и Итачи смотрит из-под ресниц так, что впору просто раздеваться на месте. Пожимает плечами с достаточно флегматичным:       — Ну, в таком случае можем продолжить, — и прихватывает Дейдару за запястье.       — Нет, да стой ты, я пошутил! — вскидывается Дейдара, разворачиваясь и прижимаясь спиной к холодному зеркалу. Итачи опять смеётся над ним, жмурясь, тянет к себе. Дейдара впечатывается в его грудь, обвивает за шею. Чужие пальцы ползут по бёдрам…       Будь Дейдара президентом, он бы запретил стучаться в двери, когда за ними у людей намечается приятное продолжение неприятного разговора. Да чтоб вы все.!       Итачи секунду молчит, продолжая прижиматься лбом к его лбу и не убирая рук с многострадального зада, но ками не внимают их театральной немоте, и стук повторяется, уже более настойчивый. За стуком следует:       — Нии-сан, вас все обыскались. Я не собираюсь торчать там один!       Дейдара глухо рычит, обнажая ряды ровных белых зубов, а Итачи со вздохом отпускает его от себя и идёт отпереть дверь.       — Я придушу эту мелюзгу, м! — обвинительно тыча пальцем ему с спину, обещает Дейдара, и из-за двери незамедлительно отвечают сварливым:       — Я всё слышу, уродец.       Итачи, щёлкая замком, качает головой.       ***       Шёлк чужих волос струится меж пальцев.       — Уже девять, — неравно шепчет Дейдара, опуская одни лишь глаза на свои наручные часы. Они оба в комнате, и до церемонии чёртовы два часа, который идут одновременно слишком быстро и слишком медленно.       Итачи, осторожно разбирая слегка сбившиеся за ночь в колтуны концы длинных прядей, успокаивающе заверяет:       — Даже если он опоздает, он обещал тебе приехать, верно?       Дейдара сжимает ткань брюк на коленях и кусает губу, хотя вчера Конан запретила ему так делать, чтобы не портил образ «невестушки». Не ёрзает, хотя первое время после сна ворчал, что у него непременно отвалится зад, хотя от вчерашнего к утру остаётся только лёгкое раздражение. Он слишком много драматизирует… Саске, бывает, достаётся и покрепче.       Они на ногах с пяти утра. Итачи бы спал до самого будильника, если бы не нервно завозившийся под боком жених. Честно успели поприставать друг к другу в душе, отказались от завтрака, хотя Итачи и пытался уговорить юношу поесть хоть чего-нибудь, перепроверили гостей. Около семи часов Дейдару нашло сообщение его опекуна. Сасори рисковал не успеть на свадьбу, что, в целом, не было такой уж катастрофой, но заставило Дейдару волноваться ещё больше.       Итачи монотонно водит расчёской по золотистым волосам уже около тридцати минут. Неясно, кого из них это успокаивает больше, но Дейдара всё же перестаёт проверять входящие каждую пару секунд, и это плюс. Итачи хочет чуть ли не сильнее него, чтобы всё прошло отлично. Это его свадьба, в конце концов, всё в жизни случается, но вряд ли это событие у кого-то происходит еженедельно! Он бы тоже очень хотел, чтобы родители были сегодня с ним, но в отличие от человека, вырастившего Дейдару, его мама с папой приехать не смогут ни сегодня, ни завтра, ни через год. У него только брат, и он может понять почти маниакальное желание Дейдары увидеть опекуна на своём бракосочетании.       Ещё около получаса они ведут вялую беседу — скорее обмениваются обрывочными репликами — прежде чем обоим приходится вздрогнуть от резкого и достаточно громкого стука в дверь. Подобно вчерашнему, Дейдара реагирует с раздражением, даже не сводя взгляда с зеркала, пока не слышит от проёма ровный глубокий голос:       — Кажется, по традиции жениху не положено видеть невесту до свадьбы.       — Дейдара не слишком похож на невесту, Сасори-сама, — парирует Итачи, откладывая в сторону расчёску. Улыбается коротко, склоняя голову в приветствии.       — Данна! — зелёные глаза радостно сверкают. Невысокий рыжий мужчина с гладкими чертами лица проходит в номер, оставляя переминающуюся с ноги на ногу за его спиной Конан, которая наверняка пришла лишь затем, чтобы проводить последнего гостя прямиком к будущим супругам.       — Скройся с глаз, Учиха, мне на тебя ещё весь день смотреть, — машет ему рукой Сасори-сама почти пренебрежительно и, точно так же, как до этого Итачи, встаёт за спиной Дейдары, веля уже ему: — А ты не вертись. Что это у тебя на голове, Ками-сама…       Дейдара почти светится, полностью игнорируя чужое ворчание, а Итачи скрывается за дверью.       — Вот в кого Дей такой противный, — усмехается Конан, когда они уходят по коридору к лифтам. — И как ты его терпишь?       Итачи пожимает плечами, улыбаясь. Его не особенно напрягают ни едкость Сасори-самы, ни выходки Дейдары. К чёрту всё, он без полутора часов замужний человек.