Двенадцать тысяч лье под водой

***

Родственные сборища – кучка потных людей, которая меньше всего хочет сидеть за одним столом – нагоняли на меня страх еще с младых ногтей. Я всегда воспринимала эти шабаши как паспортный контроль, где иностранец стоит напротив проверяющего за стеклом. Вопросы задают пугающие для ребенка с ужасной памятью на даты: у кого день рождения в мае, а похороны в июне. Бедняга иностранец в ужасе блеет что-то про успехи в школе (весьма посредственные) и взглядом ищет куда бы спрятаться (под стол сразу неприлично, обещали вроде накормить). Книжка была спасательным кругом, и чем увесистей выглядел экземпляр, тем уважительный становилась причина от страниц взгляд не отрывать. Пока готовили шашлыки, я вместе с Капитаном Немо строила курс на необитаемые острова. И только запах жареного мяса – готовили его всегда превосходно – мог вернуть меня в мир осязаемый. Я отвешивала реверанс капитану, говорила: «Прости, братец, давай тайм-аут минут на 20» и пугливым лисенком бежала на аромат томленой дичи. Причина моей растерянности была до смеха проста: я не знала, как общаться с инопланетянами за одним столом. Часто помощник капитана Немо молчал, забив рот едой. Существа шутили о вещах, которых я не разумела. Говорили про государство, чье присутствие в жизни не ощущается до первого налога на собственные ФИО. Но я, обгрызая по бокам ребрышко, слепо обожала инопланетян всеми фибрами детской души. С тихим восторгом ждала их приезда на дачу, где космические сущности обычно устраивали межгалактические собрания. Босиком выскакивая за ворота, я бежала навстречу звездолетам, из которых выходили помятые пробками на Млечном пути инопланетяне. В объятия бросалась и сразу отпрыгивала, как шарик в пинг-понге. Надо себя взрослым человеком показать: тяжелые пакеты взять и на кухню принести. А потом, черт его знает, или помощник капитана Немо стал понимать инопланетяне без переводчика, или сам заделался в марсиане. Но восторг прошел, страх тоже. На их место пришла хныкающая грусть-слякоть. Инопланетяне, оказывается, удивительно одиноки. Они толпятся как сельди в бочке и наступают друг другу на зеленые лапы в вагоне метро. Имеют попеременно супругов и любовников, заводят детей и животных. А поговорить не о чем. Душит марсиан чувство тоски, хоть в космос лезь без скафандра. Самое страшное, что словами не выразить. Какой-то доисторический вой получается, даже стыдно перед коллегами в офисе. Вы себе представьте: идет марсианин в метро, переходит с красной ветки на серую, держит капучино с ванильным сиропом. И вдруг как завоет – это совсем непрофессионально. Сразу прибежит космический десант с межгалактической каталкой, отправят на дальний пояс Ориона первым сверхзвуковым рейсом. Негоже выть на публике, народ смущать. Завтра надо будет сходить на почту. Нажму на заляпанный экран, выбрав пункт «Космические посылки на космической скорости». Подойду к инопланетянке с пластиковым бейджиком «Алексей». Марсианка с тоской уставится на сырость за окном, пожевывая губы. Пару раз хлопнет накладными ресницами и розовой жвачкой. Я скажу «Алексии»: — Мне, будьте добры, посылку на дальний пояс Ориона. — Что хотите отправить? И я выну на стол «Двенадцать тысяч лье под водой».

***